Чернова В.Ф.
15.07.2013 г.

  На главную раздела "Эзотерика"





          Барышня вернулась домой в совершенном недоумении — к одной невостребованной любви она получила еще и довесок. Гремучая амурная смесь раскидала на части ее душевный сосуд. Почти полоумную, встретил ее в восхищении, неважно, что в ироничном, муж Иван:

          — Ну что, экстрасенс? Чему тебя выучили?

          Жанна водила по нему руками с целью что-то нащупать. Хоть бы почувствовать это пресловутое ванькино «поле»! Пыталась предугадывать события или человека, которого не знала. Ванька беззлобно ржал над ней:

          — Ладно, экстрасенс из тебя просто уникальный — ни черта не умеешь!

          Единственно, что у нее хорошо получалось — рассказы о самом семинаре, о великом Заветове. Она выхватила откуда-то из семинарского пространства сексуальный «пластилиновый» вальс. На ночь глядя включала музыку и вытанцовывала на кровати жуткие сексуальные круги, при этом муж пугался, думая про себя нехорошее слово, но вслух его не произносил, только лишь сторонился ее откровенного пафоса: «Чему ее там выучили?.. Уехала нормальная, вернулась какая-то чертовка с выпученными глазами. Блестят, как у ведьмы».

          — Слушай, давай все-таки по-человечьи попробуем.

          Жанна усмехалась, думая, что ей и так-то скучно, а уж по-человечьи и вовсе не получается. И все же бедра ее, нет-нет, да выворачивались разок-другой по-бесовски.

* * *

          Иван каждый день добросовестно интересовался у жены, не проснулся ли в ней новый талант, но, поняв, наконец, ее совершенную бездарность, отстал. Не каждому это дано!

          Однако, не обремененная никакими, кроме домашних, заботами, Жанна предавалась себе, своим воспоминаниям и связанным с ними грешным фантазиям. Она истерически призывала на помощь всех пролетающих мимо инопланетян и домовых, ожидая поскрипываний, нечленораздельных писков и шорохов. Но ничего не происходило.

          Валяясь однажды в полудремотном состоянии, Жанна ощутила в своей ладони руку. Не то чтобы пожатие, а настоящее тепло и поглаживание, ее объем, физические пальцы. Через них ей пытались передать тоску и любовь. «Виктор!..» — проползли мурашки по ее вискам и темени. Жанну захлестнула теплая волна, встревоженно и сладко зажимая сердце. Как смогла, она постаралась продлить новое ощущение. «Спасибо! Это так необыкновенно, чудесно!» — послала она в ответ, а себе оставила мысль, что подобное просто невероятно, но, поскольку оно есть, то уж, конечно, интересно, как минимум.

          К предстоящему семинару Жанна готовилась тщательно. Вынашивая поданную Светланой мысль о том, что Заветовский семинар не менее, чем волшебство, а каждое четко оформленное желание, внесенное в этот процесс, исполнимо, Жанна поназагадала кучу. Она загибала пальцы, дабы ненароком не выпустить что-нибудь из головы и не забыть. С такой «подготовкой» и явилась на следующий источник чуда. Теперь уже девушка освоилась там гораздо быстрее, но все же ее не оставляло отвратительное чувство, что она тугодум, плохо соображает, а вообще-то, если одним точным словом, то просто дура. Хотя в обычной жизни в данном качестве не часто приходилось убеждаться. Но… Кто-то что-то понимал. Она же все ждала. Ждала необычных ощущений и чего-то такого, что и представить-то не могла отчетливо. Но кроме любовных мук в ней ничего не наблюдалось. Толстая Ленка, которая лет на пять моложе ее, громко кричала и ахала:

          — Ой, девчонки, мне в руки сейчас вложили кристалл! Он такой горячий! Я даже держать долго не могу.

          Большая группа «хомяков» расположилась в одной комнате и под руководством Светланы занималась медитацией. Такого рода работы велись в промежутке между лекциями чуть ли не в каждой комнате. Светлана, бросив взгляд в сторону своей трудновоспитуемой ученицы, перевела ее сконфуженный вид правильно:

          — Расслабься, Жанна! Поверни ладони кверху! Тебе сейчас положат пакет. Это знания. Держи руки и жди!

          Жанна расслабилась так, что от напряжения вспотели ладони. Пакет все не появлялся. Она боялась спросить, как он выглядит. Ее же поднимут на смех! А как он должен появиться в руках, вообще оставалось страшной тайной. Тем более, что каждый уже что-то получил, хотя Жанна, как ни мучалась, так и не разглядела это «что-то».

          — Чувствуешь? Ты чувствуешь его? — Светлана спрашивала просто, но для озадаченной ученицы в ее вопросе слышалась почти угроза, ирония и черт знает что, замешанное на собственном страхе. Она ответила уклончиво:

          — Что-то непонятное ощущаю.

          Светлана отступилась. Требовать от Жанны невозможного… Времени слишком мало прошло, чтобы та научилась воспринимать энергетику пространства руками.

          — Не переживай, все еще к тебе придет.

          Жанна искривилась подобием улыбки, страшно обругивая себя чем попало. «Почему! — сердце съежилось от обиды. — Ведь я так хочу научиться чувствовать, слышать, видеть… Почему не могу?!» Она решилась произнести это в слух.

          — Время не пришло. Надо, чтобы активизировался мозг, а для этого следует разогнать разумную энергетику тела, вычистить душу.

          — Ничего себе! А я думала, это просто.

          Светлана снова улыбнулась:

          — Все придет вовремя!

* * *

          Жанна слонялась по матраснику безо всякого смысла. Думала, мучалась, слушала, если получалось, лекции Заветова, выполняла все, что составляло «хомячью» практику. Разминка начиналась, как обычно, с простых движений. Не особенно напрягаясь, девушка легко растягивалась на шпагате, перегибалась в разные стороны, не чувствуя не мышц, ни костей. Заветов задержал на ней взгляд. Ее нога пошла вверх до уровня головы, совершая в воздухе шпагат:

          — Это правая. А левая? — Егор остановился рядом с ней.

          Жанна повторила то же левой ногой.

          — Хорошо! — и уже отошел в сторону, продолжая разминку. «Хомяки» поползли на корточках в «паровозе», причем голова каждого находилась между колен впереди ползущего. Неестественная поза по всем правилам их дурацкого чувства юмора только увеличивала его. Хохотали до икоты.

          — Вот это выгиб! — Жанна проползала мимо Заветова, и его слова возымели действие, аналогичное вручению ордена «Славы». Жанна покраснела, как смогла. Сказать правду, подобная окраска удавалась ей исключительно редко. Зато теперь она могла завязаться в любой, самый немыслимый узел.

          Семинарская жизнь протекала в обычном, размеренном, аномальном ритме. Конечно же, приехал Виктор. Но сколько они не старались остаться один на один, так и не смогли. Они сидели, стояли, лежали вместе… со всеми остальными. Но перед тем, как понять, что ни о какой близости не может быть и речи, была очередная разминка. Жанна и Виктор, как приклеенные, находились рядом друг с другом. Вдруг просто так, ни с чего, девушка четко отделила постороннюю мысль, пришедшую якобы погостить в ее голове. Мысль была наполнена ревностью: «Он молод, поэтому для него так просто находиться всегда рядом с ней». Жанна от неожиданности круто развернулась в сторону Виктора — это о нем шла речь! — совершенно ясно! А автором ее оказался не кто иной — Егор Дмитриевич. И он имел в виду именно Жанну! Да, именно ее! Как возник подобный анализ — неизвестно. Однако она мгновенно соединила все концы в одном месте, пытаясь рассмотреть Егора как мужчину. Виктор — это понятно, он прост и доступен. А Егор Дмитриевич… Это глыба, колосс, нереальность до вздоха! К тому же он Учитель! Чтобы расшифровать столь таинственный факт, ей чего-то недоставало. Скорее всего, знаний. И все-таки, факт оставался фактом. Сама она никогда бы не рискнула даже придумать этакую небылицу. А дальше четкая логическая линия вывела на осознание первого в ее жизни телепатического контакта. Ого-о! Второе резюме оказалось несравненно хуже. Ясно как день, что ловить их парочке совершенно нечего!

          Так и уехал Виктор, не попробовав воочию столь желанные оранжевые вихри.

          И Жанне стало плохо… От горя всю лекцию она проспала, причем в очень неудобной позе. Расположиться как надо не давали сидящие — в матраснике чужими конечностями пользовались как лавками для сидений, туловище обычно шло на подлокотники. Лекция закончилась, а стало быть, Жанна проснулась, намереваясь покинуть матрасник. Вставая, она по-кошачьи выгнула спину и, натыкаясь на разбросанные где попало чужие руки и ноги, побрела к выходу.

          Вдруг что-то непонятное вихрем развернуло ее и направило в противоположную от дверей сторону, туда, где стояла большая масса народа. Подобное направление никак не входило в интересы ее передвижения, а посему ей предстояло выяснить, что за магнит, силы немыслимой, притягивает ее как самую что ни на есть наипростейшую молекулу. Она быстро заперебирала по матрасам ногами (неважно, что ватными от сна) и, наконец, прилипла сзади к кольцу плотно стоящих «хомяков». Кольцо то шумело, согласно происходящему внутри, то затихало. Жанна осторожно выглянула из-за чьей-то спины и сразу же наткнулась на обжигающий поток: на нее в упор смотрел Заветов. «Ого-го! Ой, ой! Что это?» — Жанна ничего не поняла, испугалась и спряталась за спину. Потом опять выглянула, только очень медленно и осторожно. И снова наткнулась на тот же взгляд, только теперь ее обдало холодным ветром. К горлу подкатила какая-то масса, и Жанна чуть не захлебнулась. Но проглотила ее. А в голове уже бесчинствовал великий хаос. Однако он вскоре утих.

          А Заветов уже выходил из «матрас-холла».

          К Жанне подошла Татьяна и взяла за руку, увлекая к двери:

          — Пойдем погуляем, на улице такая теплая погода!

          — Пойдем!

          — А я ведь только что с улицы, но там так хорошо, так бы и не уходила! А на душе как легко! Просто песня! Я гуляла по бору. У главной аллеи есть сломанное дерево, я дотронулась до него, и оно вдруг заискрилось всеми цветами радуги. Всполохами огня. Наверное, оно показывало мне, что с ним произошло. Может, молния ударила. Как ты думаешь?

          Сейчас Жанна не могла думать никак, просто молча выслушала и на всякий случай махнула утвердительно головой. Часа два они неспеша бродили по бору, вдыхая упоительную кедровую свежесть.

          В матраснике снова шла работа. Было уже довольно поздно, и, поскольку Жанна не понимала ее смысл, она пристроилась к толстой Ленке в укромном уголке на ночь. Ленка, как заботливая мамка, натащила отовсюду одеял, чтобы была подушка, чтобы можно было укрыться и вообще, зарыться в них, как в норку. Они долго возились, настилая, подстилая и, наконец, угомонились.

          Как только девчонки затихли, к Жанне подкатил и привалился к ее боку высокий Женька. Он уже давно кружил возле нее. Ей приходилось делать вид, что она глухонемая и подслеповатая одновременно. Женька просто, по-свойски, улегся. Потом непринужденно, как бы невзначай, завозил рукой по боку, приходящемуся Жанне своим, в частности, левому. Рука быстро оползла бедра, ниже, и устремилась вперед, к ее животу, собираясь сделать остановку в определенном месте. Жанна тактично поморщилась и выползла из-под объятий. Женька уцепился за майку:

          — Ты куда? Ложись, спать будем.

          Надо знать, что на тот момент девушка совершенно была не готова к решительным действиям в виде категоричных отказов по морде. А вдруг бы она поранила психику парня!

          — Мне надо… надеть теплые носки. Я замерзла, — соврала Жанна.

          — Так быстрее давай, — недовольно пробурчал Женька. Не накаляя атмосферу, Жанна согласно кивнула.

          Ей сделалось отвратительно. Но она уже успела «заказать» чудо: «чтоб от него сбежать. Да еще чтоб не догнал». В целях не помешать окружающим, пришлось ползти на четвереньках. Накрывавшее ее сверху одеяло неудобно лезло под колени, но Жанна уже проползла добрую часть пути. И вдруг остановилась, будто кто-то держал ее за хвост. Совершенно точно, что данной части тела у нее не было. Жанна снова попыталась ползти, но вместо этого только перебирала по полу ногами. Ноги исполняли не более чем пантомиму. Как глупо! Жанна скинула с себя одеяло, и тут же ее рот непроизвольно открылся: рядом с ней стоял и выразительно смотрел Заветов. Он выдержал паузу и тихо сказал:

          — На сцену!

          Это девушке было понятно, но, вспомнив, что полчаса назад она навернула тазик пирожков с банкой сгущенки, к сцене она подходила медленнее положенного. Заветов терпеливо провожал ее глазами. Наконец, взобравшись, она нашла для себя там точку опоры и перевела взгляд в зал. Жанна никогда не была трусихой, более того, в ней проживала великая актриса. Можно сказать больше: сцена — ее родной дом, хоть и была она там крайне редко. Зато мечтала! Но что-то с ней сейчас случилось. Девушка смотрела в зал, но видела только одного Заветова. Потихоньку в ней притуплялся слух, потом, в конце концов, наступила всеобщая парализация. Невесть что сковало все ее тело, вплоть до мозгов. Откуда-то сверху неожиданно донесся вопрос:

          — Как тебя зовут?

          Ответить Жанна смогла только губами.

          — Как?

          — Жанна! — это Егору Дмитриевичу переводила уже Любаня, ведущая работу.

          От звука имени выступающей с лица Заветова вмиг слетела краска. Он побелел, да так сильно, что Жанна оцепенела еще больше. Змей Горыныч, прилетев, произвел бы явно меньший эффект. Но Жанне тогда было не до сравнений. Наконец, включили музыку. Тело ее конвульсивно задергалось. Еще очень мешали съеденные пирожки. Откуда ни возьмись, выскочил Мафия. Сашкой его звали на самом деле. А Мафия — кличка. Что-то он изображал, а Жанна пыталась понять, что лучше — делать, как он, или отпрыгивать от него подальше. И тут кончилась музыка. Напоследок Мафия, схватив ее за что-то, крутанул, прям как в балете, Жанна чудом удержалась на ногах, не упала. Было вообще удивительно, как, все-таки, она ни разу не шлепнулась. Хотя могла. И, наверное, поэтому, Мафия похвалил ее. Зал тоже почему-то хлопал. Видимо, из приличия. Она покинула сцену, и тут ей страшно захотелось танцевать.

* * *

В начало                               Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить