Чернова В.Ф.
28.08.2013 г.

  На главную раздела "Эзотерика"




ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ПЛЕННИЦА

 

          Дни бежали, неслись, как сумасшедшие. Жизнь, с утра до ночи заполненная событиями и новизной, глоталась крупными порциями, как коктейль. Кирилл, увлеченный своей «инопланетянкой», быстро взрослел.

          — Вот объясни мне, что можно делать по 12 часов в сутки с замужней женщиной, да еще старше тебя? — Людмила Анатольевна загородила сыну дорогу.

          — Мама, разве не понимаешь, она учит меня. И мне это надо! Вдобавок, это интереснее, чем все остальное! Я хочу быть таким же, как Жанна.

          — Послушай, а вот мне кажется, что она питается от тебя и от твоей молодости!

          Кирилл нетерпеливо переступил с ноги на ногу:

          — Мама! Ты не понимаешь. Питаюсь я. Именно мне интересно с ней говорить, а не наоборот. Для Жанны питание — космос. С ней достаточно поговорить полчаса, чтобы на день поднять себе настроение.

          — Ну ладно, а ты не подумал, что у нее семья, муж?

          — Господи! Да какая там семья! Один муж.

          — Да, но вместо него она весь световой день вынуждена уделять внимание именно тебе.

          — Мам, тебя не переспоришь! Не волнуйся, я тебя люблю! — Кирилл знал, как восстановить материнские нервы. Он наклонился обнять её и так нежно поцеловал, что Людмиле Анатольевне ничего не оставалось, как, назидательно вздохнув, освободить дверной проем.

          Ускользнувший из-под родительского гнета, молодой человек, торопясь, нес наставнику свой первый стихотворный «шедевр». Страшно гордый и довольный собой. В коротком и нескладном стихе в очень непонятной форме он выразил почти божественную любовь к учителю.

          Отсюда следовало, что Жанне трудно было подбирать слова для похвалы, но это было необходимо крайне, дабы не убить в нем творца. Насилу выразив одобрение, она выдержала тактичную паузу и спросила:

          — Скажи, Кирилл, а о чем твое стихотворение?

          — Ты не поняла?! — и гордо добавил. — Это я написал о тебе!

          — О-о! Спасибо! Строчка: «О, Див, прекрасное созданье», — это, стало быть, я?

          — Да!

          Жанна выжала из себя неимоверное усилие, чтоб не засмеяться:

          — Как… много мудрости…

          Они переходили дорогу, не замечая машин. Им вообще трудно было замечать что-либо, помимо самих себя. Кирилл галантно держал даму за талию, а на самом деле, обнимал. Мимо них проехали белые «жигули» с номером «К 276 КП».

          Иван импульсивно сбросил скорость. Тормоза гневно взвизгнули, распространяя по дорожной трассе убойную дозу адреналина. Едва не лишившись чувств, он вовремя взял себя в руки, свернув к обочине, и проследил за последующими действиями жены и высокого молодого парня. По макушке будто шарахнули молотом, на лбу проступили крупные капли пота: «Вот сука!» Двое наблюдаемых перешли дорогу, и женщина убрала его руку. Получилось и впрямь, что этот тип ее просто поддерживал. «Ну, джигит! Аксакал! Я с вас, голубчики, все шкуры поснимаю!» — постановил разгневанный муж.

          Пока он пешком возвращался из гаража, дабы восстановить воспаленные нервы, Жанна с Кириллом успели прийти домой.

          — Я думаю, следует познакомить тебя с Иваном, мало ли что, вдруг когда-нибудь столкнетесь нос к носу. Потом объясняйся.

          — Ты боишься?

          — А ты?

          — Жанна, я боюсь только за тебя!

          — Спасибо, звучит великодушно. Ты будешь меня спасать, если что-нибудь случится? — детектор лжи с дозой иронии уперся ему в лицо.

          Кирилл выразительно хмыкнул. «Еще бы!» От такой откровенной решимости и героизма сломался бы любой детектор.
В этот момент в двери заскрежетали ключи. Жанна пошла встретить Ивана.

          — О! У нас гость? — в тоне верблюжьей колючки особой симпатии не почувствовалось.

          — Иван, я хочу познакомить тебя со своим учеником. Его зовут Кирилл, это очень талантливый мальчик. Ему 18 лет. Скорее всего, он будет часто находиться у нас, поскольку мы занимаемся одним и тем же — сенсорикой.

          Если бы не такая обезоруживающая открытость и безапелляционность жены, Иван сказал бы что-нибудь мерзкое, Жанна видела это по его реакции. А так ему пришлось только выглянуть исподлобья и злобно спросить:

          — Как часто?

          — Может быть, каждый день, может быть, реже. Мы все, и Светлана, и ее ребята, работаем всегда. Но ты не волнуйся, он не обеспокоит тебя своим присутствием, все занятия мы будем прекращать до твоего возвращения с работы.

          Иван просверлил жену взглядом, разыскивая хоть каплю неловкости или смущения. Однако говорившая вела себя так, будто и впрямь за этой фразой не стояло ничего больше. Кроме… руки на талии, но… ее же убрали потом… может, и правда не стоит об этом думать? Ведь на нее всегда мужики липли, как мухи. Поразительно, конечно.

          Ну, а если вспомнить ресторан… у жены никогда не было «комплексов» в отношениях с клиентами. Она позволяла взять себя за руку, за плечо, за талию — своеобразная ресторанская дипломатия или доверительная форма общения, зная даже, что Иван это видит. Нет, она не играла у него на чувствах, просто не считала подобное за дурной знак. И расстояние между ней и клиентом сохранялось всегда, как бы тот ни старался приблизиться.

          Кирилл пошел в комнату.

          — Мой руки. Я тебя накормлю. Очень вкусная говядина с соусом и борщ.

          — Так! — в голосовых связках зазвенел напряженный тон стали. — А какой гарнир? — хоть и были отобраны поводы, Иван продолжал нервничать. Мало того, разогнал себя на дороге, да еще и дома тот же сюрприз. При любом сказочном борще это не самая лучшая добавка!

          — Рис. Садись. Почитай Шри Ауробиндо пока, Кирилл.

          — Да-да, уже читаю.

          — А что, ты не будешь потчевать гостя? — вопросительные ноты опять же выдали интригу, видимо, очень хотелось попытать его зорким оком на заинтересованность к жене. — Кирилл, садись со мной! — Иван не крикнул из кухни, а с приглашением вошел в комнату. Тонкий дипломат!

          — Спасибо, Иван. Я сыт, — ответил молодой человек и скромно опустил голову в книгу.

          — «Надо же, истинный поборник учения! Откуда только такие берутся?! Ни кашу ему не надо, ни суп, ни женщину, а только науку!»

          Жанна уселась напротив мужа и совершенно забыла о читателе. Так сердечно и проникновенно смотрела на Ивана, что тот под взглядом быстро успокоился, будто валерьянку принял.

          Она спрашивала всякую всячину. Удивительно, ведь она всегда умела увлечь диалогом, не несущим в себе никакой информации. Скорее всего, за счет непосредственности, ставшей ее составляющей, и только ей присущих интонации и мимики, неуловимых движений глаз, от которых исходило тепло и расположение. Жуть какая-то, ей и в самом деле невозможно было не верить! Иван смотрел и думал со вздохом облегчения: «Все-таки какая она у меня милая. Сейчас, как только уйдет этот слон, сразу в койку».

          Супруг наелся, вышел из кухни, сел на диван. В его позе, словах, тоне, чувствовалось явное превосходство возраста и положения мужа:

          — И что тебя заставляет заниматься этой ерундой? Ты же мужик! Женщинам больше присуще верить в сказки, небылицы, гонять из угла в угол воздух.

          — Ну что ты, Иван! Это поверхностный взгляд на данные вещи. Человечество должно научиться более тонко чувствовать жизнь. Одной материей ее не измерить. А развивать себя — это труд. Совершенство — это не воздух! В нем заключена истина эволюции. Более того, чувствовать энергии, знать глубину интереснее, чем просто бить молотком по камню, не видя процесса изнутри. Хотя я не хотел бы с тобой спорить — у каждого своя правда. Пытаться объяснить этот мир можно только тогда, когда диалог не содержит диаметральную разницу точек зрения, — Кирилл тактично обходил острые углы и оставался настолько невозмутим, что Иван, приняв его универсальность как дружелюбие, быстро потерял интерес к собеседнику.

          — Я, если позволите, пойду.

          — Да, конечно, Кирилл, — Жанна ненадолго задержалась в дверях, провожая гостя.

          — Ну что ж, он не глуп, хоть и наивен, — заключил супруг. — Однако какой же он мальчик? Он мужик.

          — Мужик, слава Богу. Не женщина! Я не думаю, что можно перепутать его пол, — не было смысла возражать против нарочитой грубости мужа, зачем травить его душу, пусть натешится.

          — И что? Он тебе нравится?

          — Да, он обаятельный, хорошо воспитан, способный в обучении. Я бы не стала заниматься с дураком.

          — А почему с ним занимаешься ты, а не Светлана?

          — Светлана с ним тоже работала. У каждого свой этап. Мне в свое время также помогали, теперь я должна отдать этот долг. Это обязательно. Человек получает только в том случае, когда отдает. Я заполняюсь энергией, информацией и должна ее передавать другому. Ты же не хочешь заниматься «этой ерундой». Вот и помалкивай. А может, у тебя все-таки проснулся интерес? Давай, я научу тебя контактам!

          — Учи, учи своего слоненка, — поторопился резюмировать муж, чтоб не приставала больше. — Я на работе устаю.

          «Сколько же нужно иметь самоуверенности, чтобы не понимать элементарного — семья, это не только стол и кровать, и даже, в большей степени, не это. Общая крыша над головой не заменит внутренний мир, гармонию и взаимопонимание. Никогда стены не являлись источником любви. Ну что ж, видимо, пора прекратить объяснять простое, — подумала Жанна, ложась в брачное ложе, — хотя, может быть, я и не права. Почему Иван обязательно должен разделить со мной этот мир? Только потому, что он, как личность, становится мне не интересен? И все же, получается, что если я нужна ему, то именно ему нужно входить в круг моих интересов, а не иначе. Однако надо учиться сосуществовать на уровне нормальных суверенитетов. Это мне, как женщине, необходимо отыскать прелесть в собственном супруге. Скорее всего, данное и есть искусство жизни. Надо подальше держать от себя Кирилла».

          И пока в семье Дашковых производился секс, Жанна решала, каким способом ей осуществить последнюю мысль. Технология высвобождения души из-под пленительных чар ученика давалась гораздо сложнее, чем узаконенная природой способность размножаться. Жанна разместила вокруг своей утонченной души порядка семи энергетических препятствий, закрыла каждый из них непроницаемой дверью и все это оградила стеклянным колпаком, так, чтобы создавалось ложное ощущение доступа. Кирилл уже вполне отличал энергетику и подобные штуки распознавал запросто. Для окончательной надежности, примерная во всех отношениях женщина, закончила работу психологическим тренингом. И полезно и быстро прошло время интимной встречи с мужем.

* * *

          — Подожди, подожди, я что-то не поняла, ты что делаешь? Прекрати, что ты делаешь, Кирилл?

          Кирилл на уровне ее груди сосредоточенно манипулировал руками. Молча. Жанна сначала почувствовала тянущую боль в сердце. Потом оно шевельнулось и начало отрываться от насиженного места. «Натурально, вырывает сердце!» — если б это был другой человек, женщина поняла бы, что перед ней явный лицедей или злейший враг.

          — Остановись! — обжигая взглядом, она схватила его за руки. Кирилл находился в каком-то неестественном сомнамбулическом состоянии.

          — Что происходит, объясни мне в конце концов!

          — Я меняю наши сердца. Твое я забираю себе, а мое будет теперь у тебя.

          — Зачем?

          — Я хочу жить в тебе. Я хочу всегда чувствовать то, что чувствуешь ты. И тогда я буду знать, хорошо тебе или плохо.

          Жанна усмехнулась: значит, срабатывает ее защита.

          — А ты не боишься, что мы с тобой быстро надоедим друг другу?

          — Это невозможно в принципе.

          — Ну-ка, ну-ка! Это интересно! Не мог бы ты объяснить поподробнее?

          — Потому что две половины одного целого дополняют, а не разобщают.

          — Ты уверен, что это именно так?

          — Жанна, если б я не был уверен, я бы не стал менять сердца!

          Кирилл уже давно превзошел свои начальные энергетические возможности. С ним интересно было строить подобные игры. В общем-то, они днями напролет только и делали, что творили различные комбинации. И если эти два пришельца из прошлого находились в человеческом обществе, то речевые обороты становились не нужны. Они общались только посредством энергий. И все-таки Жанна была сильней его. Часто он не мог пробить ее защиту и просил убрать. Поэтому она и не приняла серьезно «сердечный обмен». Конечно, особый телепатический настрой одного на другого запросто создаст эффект экзальтированной чувствительности, но это совсем не то, что решил для себя Кирилл. И пробить ее «колпак» ему будет очень сложно.

          Свой прошлый перерасход энергии на его обучение она смогла превозмочь. Но объяснить, как этого добилась, вряд ли смогла бы. И вот теперь уже он мучительно стучался в ее сердце, безумствуя от нехватки любви.

          Он не в силах был её отпустить, даже когда они расставались, и мучался тем, что во время его отсутствия обожаемый гуру преспокойно и мило общается (страшно представить!) со своим мужем. А он, Кирилл, в тот момент вынужден ощущать нехватку этой женщины, находиться с которой не просто интересно — необычно! Как вырвать её у мужа? Или хотя бы заставить её любить так, чтоб он это ощущал и кожей, и руками. Сколько же она дает?! Невероятно!

          Кирилл лежал на диване, разглядывая потолок, на котором его память демонстрировала фильм про их неземные отношения: Жанна стояла напротив и смотрела на него, не говоря ни слова. Слишком откровенно, как показалось ему сначала. Он даже застеснялся и покраснел. Но Жанна была серьёзна. И Кирилл догадался: она вовсе не разглядывает его, она совершает некий ритуал. Отчего в голове поднялась температура, потом жар начал спускаться ниже. Дойдя до живота, это состояние возбудило в нем неизвестные токи, пронизывающие во всех направлениях. Забурлило страшное желание близости, оно напомнило эйфорию, которую он испытывал только однажды, но зато очень хорошо запомнил. Тогда это были его первые касания девушки, которая очень волновала. Они, к счастью, не кончились сексом, а просто пробудили в нем мужчину. Настоящий морской прибой со свежим, терпким ветром, несущим новизну и радость.

          Теперь это всё слилось в большую, могучую волну ощущений. Кирилл стоял, забыв все на свете, испытывая только ураган счастья. Отбушевав, ураган стал превращаться в нечто, дарующее неохватную любовь, силу, и вместе с ними приятное расслабление, а дальше — уму оказались не подвластны собственные ощущения — он растворялся, теряя массу, очертания и... даже желания. Он превращался в звуки. Тончайшие, нежные голоса колокольчика. Он стал песней. Перед глазами плыли сочные цвета, и оттенки сливались в сияние, распадались звенящими искрами и тоже пели. Сколько это продолжалось, он не понял, лучше бы вечно! Но вдруг издалека услышал голос Жанны:

          — Кирилл! — она положила ладонь ему на грудь и тихонько рассмеялась. — Кирилл! Милый мальчик! — взяла его голову обеими руками. — Очнись!

          — Что? Что это было? Что ты со мной делала?

          — Тебе было хорошо?

          — Необыкновенно! Откуда ты это взяла? В жизни таких ощущений нет! Мы что, были в полете?

          Жанна рассмеялась:

          — Да! Мы летали по Млечному Пути.

          У юноши на застывшем от изумления лице округлились глаза. Сказать он ничего не смог, только вздохнул полной грудью.

          — Я насыщала тебя энергией. На самом же деле мы были на земле. Видишь ли, здесь тоже существуют эти ощущения. Их надо просто уметь передать или почувствовать.

          — Колоссально! Невероятно! Потрясающе! — вспоминал Кирилл, глядя на потолок. — Я только сейчас понял, что такое космическая любовь!

          Он еще долго вздыхал, впитывая в себя те чувства, а вместе с ними и её, Жанну.

* * *

В начало                               Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить