Чернова В.Ф.
26.08.2013 г.

  На главную раздела "Эзотерика"





          Все оставшееся время семинара Жанна проводила в глубоких философских раздумьях. А поэтому уединялась, стараясь больше брать информации, не переставая работать. Ее ломала фраза: «Ты никто. Ты робот, биологический объект». С Заветовым установилась прочная дистанция. Вероятно, потому, что она боготворила его и боялась, в отличие от многих, навязать себя, свое внимание и даже взгляд. Это не было правильным, и Заветову вряд ли нравился собственный облик в виде Бога. Несколько раз он бросал в ее сторону реплики, надеясь образумить, но Жанна окончательно уверовала, что она — микроб, недостойный его мыслей.

          Огромная внутренняя пустота, образовавшаяся после их взаимоотношений, заполнялась болезненно. На самом деле это был великий труд. И лишь по истечении многих лет он возымел конечный результат.

          Но поскольку дотла было сожжено ее маленькое, эгоистичное, обывательское «Я», то нутро нужно было заполнять чем-то совершенно иным. А сначала его необходимо отыскать посредством колоссальных усилий, мук, постоянных ломок. Тогда-то и начался новый оценочный взгляд в жизнь, в себя, и сопоставление этих двух мер через космический разум, новые возможности и соответственно этому бесконечно меняющуюся в себе начинку.

          Возле бревна, на котором сидела Жанна, собирался холодный, густой туман. Рваными шторами висел над рекой, напоминая морской осенний берег в непогоду. С отвратительной тяжестью в душе Жанна выписывала заумную тему диктанта. «…Девочку береги. Она мне нужна», — вдруг в контактный слог влезла нелепая, ни к чему не относящаяся строка. Жанна записала и ее, мало понимая, о какой девочке идет речь.

          Телепатем шел от отца Заветова, обращенный непосредственно к Егору. И неважно, что это потом не зачитывалось ему самому. Главное, строчки пришли на Землю, а значит, услышаны. Дописав до подписи «Отец», она быстро встала и отправилась в комнату. Все надоело. Или так: сначала события, интерес, новизна, потом совершенно ни с чего все эмоции и ощущения мешаются в кучу. Видимо, начинается подсознательная обработка, в которой лепится одно на другое. И только время расставляет на места упакованные в энергии знания, потребляемые здесь в огромном масштабе. И пока мозг не разложит весь арсенал по стеллажам и полкам, чувства представляют из себя глубокую депрессию. В лучшем случае. В худшем же — полное отупение и ни с чем не сравнимый внутренний дискомфорт. Смотришь на себя грустно и понимаешь, что посерел, как мышь, от этого и веки не поднимаются, и слова вылетают глупые, лучше бы рот не открывать. С такой перспективой и заболеть недолго!

          Жанна тяжко вздохнула, вспомнив, что уже и деньги прекратили существование в надлежащем им кармане. Стало быть, надо ехать домой. А что там? Как подумаешь, что — хоть вой! Потому что точно знаешь, что после такой плотности действий, обычный мир кажется дырой в ветхом заборе. Ужас! Да, прозябание — это ужас! И когда совершенно реально понимаешь, что живешь только здесь, в маленьком промежутке времени, то душу твою посещает поганость невиданных размеров и особой формы. Значит, кто-то должен делать тебе жизнь! Но почему кто-то? Почему не сам? Потому что сам не умею! Потому что микроб, крохотный биоробот, без права на определение, на свои шаги, потому что идешь по той дороге, которая видна всем. А может, это не твой путь вовсе? Сколько же нужно закрутить извилин, чтобы мочь видеть, чувствовать, не ошибаться, не разбивать колен?! И если б не Заветов, то как бы в эти извилины попасть собственной рукой?

          Грустно... Очень.

* * *

          Утренний холод поддавал свои острые коленца, заставлял подпрыгивать, ежиться, переминаться с ноги на ногу. Два «хомячка» ждали автобус. Они спозаранку возвращались домой. Жанна разочарованно смотрела на парня, не понимая, зачем обрела себе такую обузу: большого недоросля, который хочет только любить, но ничего не смыслит в жизни. Кирилл с гордостью признался ей, что стащил «на дорожку» у тех, с кем жил в домике, банку сгущенки. И чего она возмущается, они успеют раз сто проголодаться, пока доберутся до домашнего стола. Совершенно очевидно, что баночка будет очень кстати. Нельзя же, в самом деле, не понимать простые вещи! А она ругается, воспитывает! Зачем? Все равно слова не доходят до его двухметрового роста. Остаются на уровне носа и счастливо улыбающихся младенческих уст. Когда Жанна закончила вдохновенную проповедь, он скорчил ей рожу.

          — Ты — замечательный болван! — сказала она с досадой.

          — Да-да, и превосходный дурак! А ты не догадалась, для чего я тебе нужен? Ты должна любить и воспитывать меня, как мамка! — и развеселился еще больше.

          Рассмеялся, резво запрыгал по дороге, словно тушканчик на воле. Жанна тоскливо отвернулась. «Очень содержательный диалог. А что ты хотела, «мамка»? Если «сынок» и в будущем повиснет на шее, будет прелестно», — окончательно обиделась подружка. В довершение, он, чтобы не дулась и не скучала, прилепил к ее брюкам разжеванную жевательную резинку. Для полноты ощущений.

          С грехом пополам, грязные, уставшие и замотанные, они явились в родной город.

          Кирилл и в самом деле прилепился к ней по подобию жвачки. Он приходил каждый день, дурачился, болтал несусветную чепуху. Жанна чувствовала себя воспитателем детского сада, отчего нервничала, огорчалась, но собственные разочарования не выносила наружу. Воспитывала «ребенка» в строгости и упорном отношении к знаниям. Каждая минута до прихода мужа с работы была заполнена только наукой. Любовь, Боже упаси, следовало прекратить!

          Жизнь — это не семинар, где можно сослаться на необходимость. Да и Кирилл не требовал от нее чувств, он вернулся к своей Наташе и с удовольствием ощущал себя баловнем судьбы. И все бы ничего, если б «воспитание» не требовало от «мамки» максимального напряжения. Сама еще не созревшая в качестве учителя, и более — ответственно относясь к любому процессу жизни, Жанна отдавала этому всю себя. Без остатка. И у целомудренной женщины вскоре заболело сердце.

          «Уровень сердечной плазмы заходит за возможный, — констатировали ей с потока, — перерасход энергии. Нет должной отдачи. Объект ведет себя эгоистично. (Подразумевался Кирилл.) Необходимо уравновесить энергии. Прекрати только отдавать, научись брать!» Однако, как этого добиться, не сообщалось. А раз не сообщалось, то и самое время было пожалеть истощенный организм.

          И Жанна несколько раз делала ему тактичное предложение вернуться к Светлане. При этом в тайне надеясь, что он откажется. И он отказывался. Ибо тайна, независимо от всех нагромождений в ощущениях, была очевидной — Кирилл ей нравился. Приходилось с глубоким вздохом признавать, что энергия «терялась» именно по этому поводу. Но надо заметить, что передача качеств сенсорного уровня обязательно задействует все чакры, иначе не бывает. Это называется: от сердца к сердцу, или любовь в рабочем порядке.

          Однако данное состояние Жанне не было известно, и истолковывалось ею как земное, человеческое. Но возможно ли его допустить, если с одной стороны возраст, с другой — муж, с третьей — девушка Кирилла. Была и четвертая, самая каверзная: их тянуло друг к другу вне всяких сторон. Изо всех сил, скрывая от себя правду, они продолжали лицемерно делать вид независимых, пристойных отношений.

          Однако, как истинный правдоискатель, Жанна не сидела сложа руки. Разыскивая иголку в стоге сена, она мучительно разрывала этот «стог», пробуя все составляющие на свет и на зуб. Замучивший ее вопрос требовал немедленного ответа. Итак, что? — и, немаловажно, почему? — привязало ее приятеля. Ибо она, это естественно и понятно, поскольку с юных лет приспособилась влюбляться. Романтическая авантюра настигала ее даже во сне: только завидев там туманный образ, Жанна, перепутав себя с Матросовым, мужественно бросалась на амбразуру, источая из себя нежнейшее облако пара.

          Но Кирилл? Как объяснить его? Погруженный в раздумья неистовый следопыт слонялся из комнаты в комнату, а вдруг натруженный мозг разглядит отгадку в каком-нибудь из углов, сложенную аккуратно вчетверо. Муж следопыта, Иван, ничего не терял и, соответственно этому, ничего и не разыскивал, а просто и спокойно возлежал на диване, сосредоточенно внимая разговорчивому телевизору. Вдруг кто-то поймал ее, мятежную, за руку и решительно повел на кухню, исполняющую многофункциональную роль:

          — Пойдем! Я покажу тебе, что это такое и как происходит. Читай!

          На столе лежал черно-красный лакированный томик Клизовского. Жанна машинально выбрала страницу и уткнулась в строчки. Пройдя глазами небольшой текст, она, будто выделенный жирным шрифтом, узрела, наконец, ответ: «Если Вас неосознанно тянет к человеку, это значит, что в прошлых воплощениях между вами уже возникала симпатия. Так же, впрочем, как и обратное чувство».

          О! Она едва не взорвалась воплем Робинзона, нашедшего зерна пшеницы. Ну, наконец! Они решились, ее терзания! Так вот, оказывается, в чем дело! Необыкновенное! Чудесное открытие озарило ее сегодняшний день! Хвала и слава человеческому гению, запечатленному на страницах! Вряд ли она ликовала потому, что они когда-то встречались. Самым ценным явилось то, что сработал ее мозг, ее сконцентрированное желание! Какое счастье, что все же есть оно, невидимое для человечества НЕЧТО, ведущее к знанию!

          Исторгнув из себя овацию, она снова погрузилась в шедевр волшебной грамоты. Вдруг в одну минуту в помещение проникли сумерки, словно одеяло накинули на окна. Все как-то странно видоизменилось вокруг… Жанна внутренне напряглась, спиной почувствовав опасность. Но поздно! Она уже неслась со скоростью ветра по узкому мощеному переулку. Бежала, что было сил.

          Быстро мелькала высокая зубчатая стена из темного камня. Ее лицо до глаз было замотано тонким серым полотном в виде шелковой марли. Сердце бешено колотилось. А сзади уже настигал бухающий топот ног. По этому звуку Жанна догадывалась — за ней несется страшная громила или слон. Силы предательски оставляли. Не столько от бега, сколько от ужаса, она вот-вот готова была рухнуть, испустив последний стон. И в тот же миг ее тело подхватили могучие руки. Безумный страх до черноты смешал чувства, и жизнь промелькнула в одну секунду, повиснув на острие иглы.

          Очнулась беглянка в лодке, где, чуть приоткрыв веки, поняла, что жива. Первое, что после этого увидели глаза, были звезды. Огромные, яркие! Свободной от накидки руки едва касалась волна. Такая теплая и ласковая, что сразу растворила весь панический ужас. Возле скользящей ладьи покойно и мягко плескалась водная рябь, разбрасывая серебряными горстями луну, а весла кругами раздавали ее течению. Небесные монеты слегка звенели, покачиваясь на поверхности. Так красиво не бывает перед смертью, решила пленница. И только тогда осмелилась поднять голову, чтобы рассмотреть гребца.

          Его могучая грудь была открытой, на сильном торсе, под гладкой кожей, уверенно играли мышцы. Просторные темно-синие шаровары держались на талии широким бархатным поясом. Большую часть лица покрывала борода. Его глаза, две огромных миндалины, смотрели в упор. Султан! Этого взгляда, пронзительного и жесткого, как удар хлыста, боялись все. Сейчас он молча и так же пронзительно, будто впивался, изучал беглянку.

          Не доплыв до берега метров семь, он выбрался из лодки, по пояс утонув в воде, и, не говоря ни слова, подхватил ее на руки. Жанна инстинктивно обняла его за шею, щекой касаясь волнистых черных волос, и снова в водном зеркале закачались звезды. Не выходя на берег, султан закружил ее, жарко прижимая к груди. Когда он коснулся губами ее рта, Жанну вдруг вихрем вырвало из объятий. И с силой, раскручивая как попало, водворило на кухню. Она с великим недоумением и с еще более великим разочарованием обвела глазами стены, ощупала под собою стул.

          Да-а-а!

          Так отчетливо близко, так ясно, до прикосновений и смятенных эмоций, она еще не бывала… в ином времени. Какая же там сказочная начиналась любовь! А здесь… о Боги!... кухня…

          Султан?! Ну это же Кирилл!!! В гипнотическом взгляде миндалин, в жарком объятии, несомненно, был он! Меняется внешность, но откуда и почему точно знаешь, что это тот же человек?

* * *

В начало                               Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить