Чернова В.Ф.
19.08.2013 г.

  На главную раздела "Эзотерика"



          Впечатав свои тела в косогор, «хомяки» прогревались на солнышке. Воткнув подбородок в траву, Жанна неотрывно смотрела на воду. Природа ошеломляла. В темной густой тайге, заполонившей противоположный берег, прятались таежные тайны. А солнце умудрялось блуждать меж листвы, золотом раскрашивать воду и, ослепительно сверкая, отражаться в ее брызгах. От этого жизнь казалась огромным и неизведанным событием. Становилось даже страшно от счастья, от его нереальности и глубины. Здесь, чтобы не задохнуться от глотка вселенской красоты, нужно было самому стать рекой, или берегом, или небом. Слышались голоса, кто-то вставал, кто-то ложился. Когда Жанна отняла мечтательный взгляд от еще сочной августовской травы и сокрушающего красками неба, вокруг нее уже никого не было, кроме Кирилла. Он молча ждал, когда девушка очнется от грез.

          — Ты была так далеко… где-то не здесь? Жанна?

          Она не сразу ответила:

          — Здесь очень хочется жить.

          — На этой реке?

          — На Земле. Почему-то именно тут это остро ощущаешь. Наверное, потому, что невероятно красиво! Я очень люблю Землю. Но иногда приходит странная мысль, что скоро нужно уходить.

          — Ты говоришь о смерти? — парень вдруг встревожился. Порывисто схватил Жанну на руки, плотно прижимая к себе. — Не говори больше так, пожалуйста!

          Жанна удивленно смотрела, внимательно разглядывая его лицо в пяти сантиметрах от себя, не трудясь объяснить этот порыв.

          — Отпусти. Я не смерть имею в виду. Отпусти! — потребовала она уже строже.

          — Нет! — он прижал ее еще плотнее. — Я… я не знаю, как сказать.

          А Жанна, по принципу своей стервозности, уже ехидно улыбалась, что было красноречивее всяких слов. Ее ноги болтались у его колен.

          — Ну уж как-нибудь-то скажи, Аполлон ты наш Бельведерский, — и снова рассмеялась с акцентом «первой премии».

          — Ты смеешься, а мне правда хорошо с тобой. Очень! Мне кажется, что я тебя всегда знал.

          — Ну-ну, Светка тебе этого не простит.

          — Она учитель. Женщины я в ней не вижу.

          — Ну это ты, конечно, загнул. Так ты отпустишь меня когда-нибудь, или я на тебе проживать начну?

          Теперь пришла очередь Кирилла сотрясать смехом воздух. Он поставил ее на ноги, но руку не отпускал.

          — Проживай, пожалуйста.

          Барышня смотрела на него снизу вверх и терпеливо ждала, когда он разожмет ладонь. Вместо этого парень снова поднял ее на руки, в два прыжка достиг воды и бросил, одетую, в реку.

          — Вот гад! — захлебывалась Жанна. Макушка ее то появлялась, как поплавок, то исчезала. Выныривая, она кричала, отплевываясь от воды и хлопая по ней ладонями:

          — Гад ты! Я не умею тонуть, ну-ка забери меня отсюда, я тут намокну.

          Кирилла же покоряла ее непосредственность, любой произнесенный звук. Он восхищался, ликовал и смеялся от души. Потом, так же, не раздеваясь, шагнул в воду, вытащил ее и снова прижал к себе. Девушку сотрясала дрожь, поэтому сопротивляться и отталкиваться она не могла.

          — Жанна, здесь мелко, — объяснял он ей тихо, губами слизывая воду с ее лица.

          Затем молча стащил с нее мокрые лосины и майку, выжал и расстелил по траве. Пловчиху он аккуратно уложил рядом с вещами и начал растирать ей тело. Она молчала. Потом накрыл собой. Некоторое время они были без движения. Его мощные руки повернули девушку к себе, глаза встретились. Во взгляде юноши было что-то дурманящее, похоже, он терял рассудок. А губы уже прошлись по губам, выпивая ее. И Жанна поплыла, напрочь забывая неприязнь к нему, любовь к Сергею, маленькую любовь к Виктору и даже о том, что у нее есть муж Ванька. «Ах, гад, как же он классно целуется!» Перед глазами замелькали яркие зеленые точки. Их было две, одна крупная, вторая поменьше, а между ними такое же светящееся соединение — нить. «Это мы с ним? Красиво!»

          Солнце уходило, и лежать становилось холодно.

          — Пойдем ко мне в домик, — предложил Кирилл.

          — Нет, надо переодеться и идти на лекцию.

          Они поднялись. Пока он надевал свои уже высохшие вещи, Жанна пристально его разглядывала. «Действительно красивый, чертовски хорош. Ни одного изъяна, бывает же такая роскошь. Ничего не скажешь, король! Полсеминара девок вокруг него вьются. Теперь они на меня, как пчелы, набросятся. Да и пошли они все!»

          А Кирилл действительно привлекал внимание всех женщин, а среди мужчин ему просто не было равных. Парочку сразу заметили. Заметили и то, что его пассия помягчела к нему несказанно. И это оказалось чревато. Не любили лидеры, когда их оставляют в забытьи. И… началась атака.

          — Кирилл! Ты хочешь получить все качества сразу? — Светлана интригующе скосила в его сторону глаза. — А впрочем, нет. Их имеют лишь избранные!

          Кирилл с застывшей полуулыбкой молча взирал на учителя. Жанна напряженно подумала: «Началось… Ну? И что же ты придумаешь, избранная?» Группа ее поддержки перестала возиться в вещах и выстроилась от них полукольцом, лица разукрасились интересом: лидер разворачивает рабочий проект, не следует торопиться в матрасник. Ожидается зрелище. Жанна сразу вычислила всех заинтересованных в наказании или поругании парня. А они были — заполучить его хотелось многим.

          «Сволочи, — мыслила Жанна, — ведь он же все за чистую монету принимает. И этот мир для него свят. Разве можно так пользоваться и играть людьми, ведь он здесь младенец!» Люба, девушка-дюймовочка, с которой уже успела сродниться Жанна, поняла ее тревогу, взяла за руку и утащила подругу из комнаты:

          — Оставь их. Кириллу надо пройти через это дерьмо. Ты же знаешь, если он не измажется здесь, то обязательно влезет в него в другом месте. Для него это неплохая проверка.

          Жанна тяжело вздохнула:

          — Ты умница, но как же я, видя все это, не предупрежу, позволю безжалостно размазать его? Мне безо всяких претензий, по-человечески, за него просто обидно.

          — Тем более. Забудь. Учись. Пусть примет «боевое крещение».

          Жанна с благодарностью и очень серьезно смотрела в лицо подруги:

          — Спасибо тебе.

          — Пойдем. В матраснике от всего отвлечешься.

          Девушки вместились среди народа, который усердно внимал контактным темам, описанным «хомяками». Заветов стоял возле стены, в стороне, и непонятно почему с ним рядом никого не было. Так бывало, когда для чего-то он удерживал плотность пространства. «Иди ко мне», — услышала Жанна. Фраза несколько раз повторилась в ее мозгу, но Жанна не шевельнулась, страх ошибиться и сделать глупость был выше всех существующих мотивов.

          В конце концов, импульс призыва стал настолько сильным, что больше ни о чем не позволял думать. Тело обмякло, словно из него выпал позвоночник. В голове моментально сварили манную кашу, которая почему-то прилепилась еще и к ресницам. Они безвольно захлопали, норовя закрыться. Следующим этапом преобразований, вероятно, должен был бы явиться обморок. Тогда Жанна наконец-то решилась сделать несколько несмелых движений. Путь от нее до Заветова едва сокращался, ибо преодоление его велось со скоростью пожившей черепахи. Заветов терпеливо ждал. Когда же впереди осталось метра полтора, он, в целях экономии времени, подвинулся сам. Взяв за руку, притянул к себе. Оценив ее пристальным взглядом, обнял. «Что же тебе нужно, чтобы ты перестала бояться? — спросил мысленно. — Я что, страшный?» «Нет, — так же отвечала девушка, — я просто очень боюсь ошибиться». «Ошибиться — это не смертельно. Главное, научиться себе доверять!»

          — Поняла? — спросил он уже вслух.

          Потрясенная происходившей реальностью, Жанна, как загипнотизированный кролик, преданно впилась в него глазами:

          — Поняла, Егор Дмитриевич.

          — Ну, что бы ты хотела, чтобы здесь произошло сейчас?

          — О… Егор Дмитриевич, разве могу я заказывать?

          — Говори, — Егор не мигая смотрел на девушку, а она, окончательно обалдевшая, назвала первое, что пришло на ум:

          — Пластилин.

          Егор снова выдержал на ней пронизывающий взгляд, усмехнулся, отпустил от себя. Бедной женщине за все 32 года никогда в жизни не встречалось ничегошеньки подобного, ни одного, мало-мальски напоминающего сей процесс, который представлял из себя взгляд Заветова. От него просто останавливались кровь, время, температура окружающей среды, и все остальное, скорее всего, тоже останавливалось, потому что, выходя из-под радиуса его чар, она окончательно теряла способность мыслить. Поскольку окружающим не было слышно содержание диалога, Егор Дмитриевич вышел в центр и громко объявил:

          — Пластилин! Сейчас будет пластилин. Готовьте площадку.

          «Хомяки» быстренько разошлись по углам, оставляя свободное пространство с ровными краями, в виде хоккейной коробки. Это и называлось площадкой. К середине ночи появился Кирилл. Он встал отдельно от всех, отрешенный и потерянный. «Чудесное переселение все же состоялось, — отметила Жанна, но подходить не стала. — Пусть переваривает», — решила она.

          В пластилине работала только команда, и Жанна погрузилась в созерцание танца. Пластика ребят превосходила всякое представление о возможностях физического тела, а эмоция и энергетический выброс от самого танца взрывал душу, отрывая ее от Земли-матушки. Такое вряд ли где-нибудь возможно увидеть. В пространстве плыли четкие цвета оранжевого, голубого и малинового, свивался сложный узор. Жанна не успевала крутить головой, рассматривая обычным глазом то танец, то третьим — подсветку излучений.

          Работал Ольвен, душа команды и «хомяков», парень без костей, абсолютно пластилиновый. Артистизмом, гармонией, изяществом, изысканным воспитанием и еще целым набором превосходящих форм он очаровывал всех. К тому же, он был еще и красивым. Пластилиновый парень закончил танец и прямиком направился к Жанне. Сегодня все происходило как по волшебству. Сначала он сел рядом, а потом лег и уткнулся ей в ноги. Жанна остолбенела, не зная, как понять данный жест и что делать с этой непростой головой, лежащей у нее на коленях. Она прикоснулась пальцами к черным волнистым волосам, легко провела по спине и вдруг ощутила страшное желание близости к этому человеку.

          Необузданная накачка оранжевой чакры возмутила в ней вихри смятений: «Ой! Как я хочу Ольвена», — возопила душа. «Ну?! И как это понять? – тут же вмешался разум. — Что же я тогда такое? Ведь гадость же, откровенная наследственность гнусной проститутки. А Кирилл? Я ж его почти люблю. Во всяком случае, с утра было так. А Ванька? А Сергей? Ой, ой, как стыдно…»

          В тот же миг она внезапно вклинилась вездесущим «ухом» в телепатический диалог между лежащим у нее на коленях супергероем и Егором Заветовым. «Что мне с ней делать?» — спрашивал Ольвен. «То же, что и со всеми, — отвечал Егор, — она что, тебе не нравится?» «Нравится». «Так в чем дело, Ольвен?» Жанна перепугалась до смерти. На этом их разговор закончился, и Ольвен поднялся с колен девушки. Пошел, вероятно, умыться, но чувствовалось, что намерен вернуться сюда же.

В начало                               Продолжение

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить