Чернова В.Ф.
19.08.2013 г.

  На главную раздела "Эзотерика"





          Там же, голая, без растительности, планета дает своим жителям только энергию. Все остальное: яркие краски (чем являются для человека цветы, деревья, травы), воздушные смеси (на Земле — воздух и многочисленные запахи природы), различные системы питания: материальная (пища), духовная (искусство), энергетическая (отношения, здесь же любовь и секс), — все это планетяне обеспечивают себе не ради удовольствия, а для энергетического и материального баланса самой планеты. Делается это через индивидуальную энергосистему регенерации каждого с особой тщательностью дозирования, ибо жизненно важно не нарушить баланс! Именно в этом и есть проявление высшего инстинкта жизни. А людям даже понять такое невозможно, не говоря уж о самой форме реализации. Жанна вспомнила строчку: «Земля — это ссылка для мук и испытаний». Рассмеялась в душе: какая великая наивность! Маленькому человечку, не имеющему сравнения, но умеющему громко жаловаться и плакать, может быть, никогда и не узнать, что живет он едва ли не в самом лучшем оазисе Вселенной.

          Жанна и Центермил находились возле громадного скалистого грота — входа на базу. Гуманоиды разной формы и цветности: точки, облака, эллипсы, светящиеся или монотонные, — влетали в грот. Некоторые из них продолжали еще перемещаться внутри него, остальные замирали. Казалось, что они «перебрасываются» словами — красочными всполохами излучений. От этого кое-где раздавались вспышки. В центре грота находилась остроконечная стела. Разноцветные светлячки-аборигены выкладывались возле нее кольцами. В форме этих кругов было нечто разумное. Например, первый круг лежал по отношению к стеле, как лепестки ромашки к сердцевине, второй — находился перпендикулярно к лепесткам, то есть стоял. Третий был чуть выше второго. В четвертом кругу чередовались лепестки со стоящими, и так далее. Каждый круг был оформлен по-своему. За внешним кругом Жанна разглядела через полосы ромбы, наподобие земного изображения процентов. Вся эта разноцветная «клумба» категоричностью формы показалась Жанне каким-то упрощенным и вместе с тем слишком заумным генератором энергий.

          В гроте разносился фимиам — тонкий, необыкновенно приятный запах. Планетяне «спали». Картина не для земного анализа… У Жанны в немом восторге распахнулись чувства: и… ничего не происходило. Но вместе с тем что-то менялось, неуловимо двигалось. Так уплотнялось пространство. Планетяне в него выделяли… Жанна опять поискала сравнение с Землей — мед выделяли они! Инопланетный мед — густой золотистый газ — пах невероятной свежестью и еще чем-то дурманяще-жгучим. Этот запах можно было есть. «Какая силища!» — вдруг ни с чего Жанне пришли слова, она поискала еще что-нибудь «заложить» в память — на потом, но… увы — больше ничего подходящего. Тогда она сосредоточилась на поиске Центермила. Его нигде не было. Что ж такое?! Оказалось, что он прилип к ее «спине». И молчал. Какая-то анаэробная форма жизни! Если б они были на Земле, Жанну подобный жест обязательно возмутил бы: спрятался что ли? Сейчас она лишь выразила изумление. А Центермил, меж тем, продолжал молчать. Оставалось только одно — впасть самой в анаэробную форму.

          Движение началось внезапно, изнутри нее. Первое, что поразило Жанну — Центермил стал фиолетовым — поменялся с ней окраской. В гроте висел молочный туман, стелы не было. На ее месте, диаметром с ее основание, зияла глубочайшая воронка. Оттуда и истекал этот белый дух, какой-то живой, мыслящий. Выходит, стела провалилась в недра. Называется, поспали…

          — Центермил! Что происходит? Где стела? Что это за животворящее молоко? И вообще мне ничего не понятно.

          — Ты хочешь здесь быть еще? Или мы полетим на поверхность? Конечно, я не успею показать тебе все. Давай, я просто «пролистаю» в тебе здешнюю жизнь. А объясню потом, на Земле, — помедлив, добавил, — сама поймешь. Когда войдешь в тело, начнется обычный режим — контакт с Разумом.

          Ну… что ж, пора возвращаться, Жанна понимала.

          Снова началась метаморфоза. В ней размешивались ощущения, превращаясь в кашу, ничто или во все сразу. Очень неприятное растекание мозгов, или превращение их в жижу. Астральная воронка — как обычно, в детстве.

          Она полежала на кровати еще минут пять. Ей никогда не нравилось долго валяться без дела. Поискала новизну ощущений… ничего нового.

          Зазвонил телефон.

          — Ты где была? — вопрошал недовольный, а может, настороженный голос мужа. — Я звонил через каждые десять минут.

          — Я гуляла с Петрушей, — отозвалась осипшая трубка: ну не говорить же, в самом деле, что она была в созвездии «Волосы Вероники», а в частности, на небесном теле с названием Друиды, да мало того, что она еще и ни черта не помнит. — Мы недавно зашли.

          — Может, ты дрыхла и отключила телефон?

          Конечно, можно сказать, что и дрыхла, но тогда получается, что уж слишком часто она спит в его отсутствие. Похоже на какую-то странную болезнь. Не надо, все это ни к чему, решила Жанна:

          — Нет, я была на улице. Ты хотел что-то сказать? Зачем звонил-то?

          — Я остаюсь в ночь, на дежурство. Приду утром.

          — А-а, ясно. Чем ты там будешь питаться?

          — Буду глотать шпаги, — опробовал «тонкий юмор» Иван.

          На что Жанна лениво зевнула:

          — Понятно. Возьмешь что-нибудь в столовой.

          — Завтра приду, отосплюсь и поедем к маме.

          — Ладно, Ванечка.

          Жанна положила трубку и тут же набрала номер Светланы.

          — Привет. Центермил водил астрально в систему «Волосы Вероники», знаешь, а я… то ли все проспала… ничего не помню. Так обидно… даже погано. Знала бы ты, как неудобно выглядеть засоней! Помню только одно ощущение — было классно и как-то так, как не бывает на земле.

          Светлана рассмеялась. Жалуясь, Жанна смешно гундосила.

          — Все восстановишь в контакте, не переживай. Даже если ни одного пятна не помнишь. Твоя голова — уже давно вполне приличный приемник с ультрасовременным дизайном Заветова. А это, можешь считать, компьютер вне времени. Просто садись и пиши. Давай, а потом позвонишь. Пока!

          Писать вообще не хотелось. Жанна поперебирала кастрюли на всякий случай — а вдруг на кухне найдется работа, пошвырялась в холодильнике. Подлезла вечно голодная толстая Петруша. Мыркнула и села, выразительно рассматривая хозяйку.

          — Я тебе давала яйцо?

          Петруша зажмурилась. Что можно ответить на этот прямой вопрос? Лучше вообще отвернуться. Но от чашек отходить не следует. Уже неслась, растопырив задние лапы, Канапуша. (Канапуша не от слова "конопатая", а от слова "маленькая" — "конопушка", стало быть. Не надо путать!) Она предпочитала извещать на бегу о смысле своего прихода на кухню: «Мя-я-я, мя-я-вв». Канапуша не мяукала, а угрожающе подвывала сквозь зубы. Жанна, чтобы не спорить, снова открыла холодильник, достала два вареных яйца. Возле чашек усилилась вентиляция хвостов. Жанна, еще заторможенная после скаканий по орбитам, опустилась на корточки, разминая корм. Взгляд скользил по кошачьим чашкам, поднимался на стену. На стене… тоже стояли чашки. Кругляши их диаметров отпечатывались то фиолетовым, то красным.

          Жанна подняла голову: и рисунок кухонной плитки переходил куда угодно за движением глаз. Излучения предметов стали так же видимы, как и сами предметы. Вот, слетала! Наверно, надо было подумать еще что-нибудь на эту тему, но следующая мысль была абсолютно самостоятельной. Она вошла в голову, как хозяйка в квартиру, и там уже разрасталась по принципу телепатической «ленты», претендуя на рифму:

     Шар неоновый. Нас там двое.
     Фиолетовый с зеленью крик…
     Ты зовешь. Я иду за тобою —
     Узаконен случайностью миг!

     Наши судьбы космосом связаны,
     В это верить возможно иль нет,
     Но пройти мы тропины обязаны,
     Те, которые соткал свет.

     Свет не видим простыми линзами,
     Он из плазмы, неона и тьмы.
     То не наша Земля с катаклизмами,
     То галактик могучих умы.

     Я спускаюсь на крыльях невидимых
     В ту расщелину между звезд.
     В ней сейчас отдыхает Провиденье
     На шатре галактических грез.

     Дрогнет перст его чуть значительно:
     «Подходи, я тебя узнаю!
     Мы, бывало, с твоим учителем
     Замок ставили в бездну мою!

     Я тебя подниму над плотностью
     Величавых своих удач —
     Бесконечное зрелище пропасти
     В лабиринтах звездных задач!»

     Соглашусь с ним. И снова кружит
     Предо мною неоновый круг.
     Знаю точно, что очень нужен
     Мне такой необычный друг!

     Здесь и я сама просто нечто,
     Вихрем соткана из миражей,
     Но свечение наше встречно,
     Плещет ярким столбом этажей.

     Это сказка-мечта из прошлого
     С позабытою далью грез.
     В этой сути судьба запорошена,
     И ответ удивительно прост:

     В каждой сказке есть доля истины,
     Но судьба мне теперь не солжет —
     Этот диск для меня единственный,
     Что свеченьем своим бережет!

          Пока все это выписывалось, в мозгу проплывали слайды. К ним, в качестве сурдоперевода, подключилось ощущение. Картина путешествия восстановилась в полном масштабе. Вместо радости, Жанну охватила небывалая ностальгия. Хотелось выть или скончаться. А лучше, конечно, вернуться обратно. «Невезуха… Что ж так-то, ведь не умею я летать самостоятельно…» — мучалась Жанна, а сама мысленно прилепилась к своей космической горе… и висела, пока не пришел с ночной смены муж. Тогда уж только спустилась на землю.

* * *

В начало                               Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить