Б. М. Попов
02.07.2012 г.

  На главную раздела "Эзотерика"


Пример изображения          Таинственность пространства и времени притягивала внимание мыслителей с древнейших времён. Результаты своих размышлений на эту тему первобытные (в хорошем смысле этого слова) философы формулировали кратко — в форме апорий (апохерем). «Апория» («апохерема») переводится с древнегреческого как «безысходность». Согласитесь, для носителя русского языка «апохерема» звучит намного содержательней, чем «апория».

          Апория Августина гласит: «Прошлое уже не существует, будущее ещё не существует, настоящее же не имеет никакой длительности, следовательно, время не обладает реальностью».

          Апории Зенона: о летящей стреле, которой нет там, где её нет, и нет там, где она есть, и об Ахиллесе, безуспешно догоняющем черепаху, — доказывают даже не невозможность движения в пространстве, а его (движения) немыслимость.

          И более современные мыслители не выпускали проблему пространства и времени из виду.

          Так, величайший из западных мыслителей, Беркли, доказывал, что пространственно-временные характеристики (протяжённость, длительность) столь же субъективны, как вкус и запах. Нет способа отличить восприятие трансформации от трансформации восприятия.

          Классик немецкой философии Кант утверждал, что пространство и время — это только формы созерцания, с помощью которых мы воспринимаем вещи и видим мир таким, как он нам представляется. К миру, находящемуся вне нашего сознания, эта форма созерцания не имеет никакого отношения. Или, короче говоря, пространство и время — чистые эпифеномены. Нет пространства в себе и нет времени в себе.

          Пояснение и интерпретация

          Поясню, что значит здесь «в себе». Без потери смысла, изложить «Капитал» Маркса можно так: деньги в себе ─ это товар. Деньги существуют только в нашем специфическом сознании. Не будь их там, они, в лучшем случае, были бы в миру плохой туалетной бумагой. И то, при определённых эпистемологических предпосылках. Сейчас «денег в себе» маловато. Слишком много напечатано долларов. Доллар ─ почти чистый эпифеномен!

          Шопенгауэр напомнил человечеству, что мир не только представление (созерцание, отражение), но ещё и воля. Мы можем не только созерцать, но и воздействовать в настоящем на окружающий нас мир. Но ведь настоящее не имеет никакой длительности. Как же мы действуем и на что действуем?

          «Нет ничего вне нас, но мы забываем об этом при первом звуке», — учил Ницше.

          «Выслушав» Великих мыслителей (разгениальничались тут), понимаешь, что с феноменом (эпифеноменом) времени придётся разбираться самостоятельно. Умные люди утверждают: чтобы запутаться в понятиях пространства и времени, нужно быть достаточно умным, чтобы знать, что что-то не так, и недостаточно умным для того, чтобы понять, что же именно не так. Проверим себя. Начнём исследования с рассмотрения измерения времени.

          Измерение времени связано с измерением движения. А движение измеряется движением (например, движением часовой стрелки). Длина — длиной, например: длиной локтя, длиной стопы (фут). Вес измеряется весом, алгебра — алгеброй, гармония — гармонией, практика — практикой, истина — истиной. Короче, естественно природная количественная оценка любой структуры производится эталонным элементом той же самой структуры. Но кто-нибудь и где-нибудь измерял объём комнаты кубиком? Неудобно, согласитесь. У нас, для избегания указанных неудобств, есть математическая модель вычисления объёма параллелепипеда на основании данных измерения длин его рёбер. Любые формулы (математические модели) в физике решают проблемы, подобные этой проблеме. Похожая же ситуация и с измерением времени. В природе есть естественные магниты, но нет естественных циферблатов. Зато много регулярных циклических движений. Но какое-то из них должно было взято за образец. Часы, как прибор, моделируют движение Солнца вокруг Земли, калиброваны этим движением. В отличие от небосвода, циферблат часов доступен наблюдению в любую погоду и днём и ночью, поделён на равные части и т. д. Наши предки понимали определяющую (естественную) роль Солнца для жизни (РА). Не будь в природе естественных магнитов, — электромагнетизм не был бы открыт, а не будь естественных циклических процессов, — не возникло бы и понятие о времени, а возможно, и сознание оставалось бы на низком уровне развития. Ведь привязка событий к циклическим процессам (сами циклические процессы событий не образуют и поэтому стабильны), позволяет проводить разметку (пунктуацию) потока событий, уходящего как в ретроспективу, так и в перспективу (планирование). Размеченный поток событий представляет собой уже структуру, сохраняется в памяти как нечто единое и может подвергаться многократной логической обработке (интерпретации) сознанием, является образом того, чему предстоит претерпеть изменение. Более того, основным результатом такого анализа является выявление наличия в указанных структурах цикличности типа: зерно, растение, зерно, растение, … Наблюдая же только за всходами и ростом растения, можем прийти к ошибочной идее «эволюции». Факт выявления цикличности мы принимаем за интуитивное озарение. И будет так, пока мы не выявим все ритмы Вселенной, — пока не воспримем гармонии всех её сфер. Эти структуры меняют наше сознание. Образно это можно выразить так: река формирует берега, а берега направляют реку. Самоиндукция. Само взаимодействие. Ещё вспомним и сети Байеса. Изобретение человеком времени сродни изобретению им письменности и, по своей значимости, уступает только изобретению совести. Вот откуда происходит мистическое преклонение перед временем (Хронос и другие). Но не все преклоняются перед временем, тому доказательство афоризм известного политика: «Никогда такого не было, и опять». Этим афоризмом вскрывается великая тайна мира, а именно: все события абсолютно невероятны, но возможны. И в самом деле: мысленно уйдите лет на десять назад и оттуда попробуйте оценить вероятность того, что вы будете читать эти строки, здесь и сейчас. А ведь вы их читаете! По причине невероятности событий даже разговоры об обратимости времени бессмысленны. Как учил Аристотель: «Предвиденное невозможно. Непредвиденное возможно для бога».

          Физика (не все это знают) — наука метрологическая. Соответственно, все её методы имеют метрологический характер. И здесь достижения физики огромны. Не будем ими пренебрегать. Но, так сложилось исторически, не все используемые в физике меры имеют естественно-природный характер, отсюда в ней и изобилие формул перехода от неестественных мер к естественным. С этим обстоятельством связано распространённое и за пределы физики заблуждение. Например, предполагается, что если мнится известным, что такое количество информации, то уже должно быть ясно, что такое информация. По аналогии можно было бы сказать: раз мы умеем измерять жидкости и сыпучие материалы ведрами, то и о самих жидкостях и сыпучих материалах знаем все. Естественно, для измерения, скажем, жидкостей, жидкости следовало бы и использовать, а вёдрами мы измеряем не сами жидкости, а их объёмы, и измеряем естественной мерой, особенно если ведро имеет кубическую форму.

          Современные точные науки возникли в результате смещения вопроса с онтологической позиции на гносеологическую. То есть с замены вопроса «что происходит» (метафизика) на вопрос «что нам нужно узнать о том, что происходит». Методологическая подоплёка этого смещения состоит во введении чисел в природу с помощью определённых условных операций. Процесс «оцифровки мироздания» инициировал Галилей. Подход Галилея к постижению природы состоял в том, чтобы получить количественные описания явлений, представляющих научный интерес, независимо от каких бы то ни было физических объяснений. Галилей разделял мнение Птолемея о том, что природа сотворена по математическому плану, и решительно отдавал предпочтение поиску математических формул (условных операций), описывающих явления природы. Поначалу возникали вопросы: много ли проку в «голых» математических формулах? Ведь они ничего не объясняют. Тем не менее, именно формулы оказались наиболее ценным на тот момент знанием. Человечество накопило количественное описательное знание и научилось пользоваться им. Этого не смогли дать ни метафизические, ни теологические объяснения причин наблюдаемых явлений. Но, мы знаем, математика — это искусственный интеллект, метод Галилея пасует уже перед относительно простым нелинейно развивающимся процессом.

          Человек, в определённом аспекте, и сам есть прибор — мера вещей. С момента рождения (перинатальных матриц С. Грофа не касаемся) начинает формироваться сознание. Рост функциональности сознания связан с формированием множества «шкал» для адекватной оценки и интерпретации восприятий. Любая шкала в себе — это циклический природный процесс. Естественно, эти «шкалы градуируются» не только (не столько) собственным опытом, но влиянием социума при усвоении языка. Жизнь человека слишком коротка для того, чтобы в одиночку обнаружить и зафиксировать цикличность множества явлений. Факт идентификации цикличности воспринимается нами как озарение, интуитивное прозрение, обретение смысла, откровение. Здесь циклические природные процессы вступают в резонанс с ментальными процессами нашего сознания. Чувство времени — побочный эффект измерения движения движением, связанный с движением мысли в процессе этого измерения. Вспомним аксиомы метрологии: нельзя измерить линейку той же самой линейкой, если у вас всего один измерительный прибор, то у вас нет ни одного прибора и т. д. Как видите, методом банализации, легко показать, — в чувстве времени нет ничего таинственного.

          Вот и Зенон, постоянно меняя эталон длины, мысленно загонял движение Ахиллеса и черепахи «в точку», где, конечно, измерения немыслимы. В принципе, на те самые грабли, что и Зенон, наступил Эйнштейн. Двойка им по метрологии!

          Вернёмся, однако, к нашим апохеремам. Мы с вами уже более-менее разобрались со временем, осталось понять, что есть движение. То есть сделать движение мыслимым. Пора превзойти «мудрецов брадатых». Но не придётся ли создавать для этого мироздание в целом?

          Кто-то из китайских мудрецов сказал: «Знать — значит понимать, понимать — значит уметь, уметь — значит знать». И в самом деле — как можно познать и понять нечто (даже более простое, чем мироздание в целом или время — в частности), не создавая этого нечто. Для нас убедительны лишь технологии, разумеется, в широком смысле этого слова, включая и технологии математических доказательств. Такому методу без всякой иронии можно дать название «постижение истины с активной позиции Создателя».

          Смыслом чего-либо обладает лишь его Создатель, а не наблюдатель. Вот создадим сами действующую модель нового мира, тогда и ответим на любые вопросы — что это? зачем это? как это? Было бы кому спрашивать! Полагаете — трудно. А кому легко? Кажется, для этого нужно создать Мысль. Или, что одно и то же, дать ей конструктивное определение. Ведь и наш мир начался с логоса. То есть с Мысли. На всё Воля Божья и Промысел (Замысел).

          Пояснение

          В математике (и не только в ней) понятия вводятся двумя принципиально разными путями. Первый путь основан на использовании прямого или конструктивного определения — явного построения соответствующего объекта, второй — на использовании косвенных (описательных или дескриптивных) определений, задающих тот или иной объект перечислением требуемых свойств. Понятно, что дескриптивных определений больше, чем конструктивных. Нахождение конструктивного определения того или иного объекта, ранее заданного лишь дескриптивно, попутно дает доказательство его существования, а косвенные (дескриптивные) определения в математике (и не только в ней) могут описывать и бессмысленные или несуществующие объекты. Так, например, подброшенное в свое время философией науке дескриптивное (и заманчивое) определение «философского камня» надолго обрекло ученых (и неученых) на поиск его конструктивного определения.

          Однако, наряду с основной задачей преобразования дескриптивных определений в конструктивные, бывает актуальна и обратная задача — выделение характеристической группы свойств того или иного конструктивно (явно) заданного объекта: неудобно ведь при каждом упоминании объекта предъявлять подробную схему его устройства. Эта задача похожа на создание настоящих произведений искусства — представление бесконечного конечными средствами. По сути, люди в жизни только и заняты тем, что преобразуют дескриптивные определения в определения конструктивные и наоборот.




В начало                               Продолжение

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить