А. А. Шарин, И. А. Шарин
16.10.2012 г.

  На главную раздела "Рассказы, новеллы, очерки"





Эфиопия (второй заход: май, июнь, июль, август 1978 год)

          В этот раз мы прошли на Аден через Венгрию, Египет (Каир), Красное море, Аден, Аддис-Абеба. Замена экипажей производилась после полной выработки технического ресурса до следующих регламентных работ. Единственное запасное время оставляли на обратный перелет домой, да и то залезали в плюсы.

          По прилете в Аддис-Абебу уже все казалось знакомо. Поселили нас опять в «Раз-Отель». Хотя первую ночь переночевали на Китайских виллах. Я ночевал на кровати, где спал мой ДРУГ Саня Ци-кун, угадал каким-то шестым чувством. Их экипаж находился как раз в Асмаре.

          И снова началась работа. На Южном фронте было уже затишье, и летать туда стали реже. На Севере в это время велись тяжелые бои. Северная часть Эфиопии, автономия Эретрия, добивалась своей независимости. Им нужна была столица Асмара. Аэродром и город были в полном кольце, в осаде. Фронт проходил на расстоянии 3-7 км от города. Снабжение армии и жителей вооружением и продовольствием производилось только воздухом. Вооружение и боеприпасы шли в основном из Аддис-Абебы. Но это было далековато, в один конец полтора часа лету, ПОЭТОМУ экипаж делал только один вылет туда и обратно. А вот продовольствие и горючее мы доставляли из порта Ассаб. Там был грунтовый аэродром, который по покрытию не уступал бетонке, потому что его регулярно поливали морской водой, благо от моря ВПП расположена в 15 минутах ходьбы. Работали, как бы сейчас сказали, «вахтовым методом», т. е. по два экипажа работали с аэродрома Асмара. Там и жили по неделе, а затем приходила замена. Лету до аэродрома Ассаб — один час, поэтому успевали сделать по два рейса. Везли в основном зерно, тушенку, а из топлива солярку и бензин. Это все доставлялось нашими кораблями морем, а дальше — мы.

          Во время загрузки двое из экипажа остаются руководить погрузкой, остальные на море купаться, ловить крабов, собирать раковины. Это получалось примерно на час отдыха. По берегу моря растут пальмы, бродят дикие верблюды. В море очень много акул, поэтому далеко от берега не уходили. При заходе на посадку проходили над морем, и я много раз видел с воздуха акул. Идут (плывут) как торпеды, даже буруны видны, вода в Красном море очень чистая.

          Однажды немного задержались с погрузкой на втором рейсе, поэтому возвращались ближе к вечеру. На посадочном курсе, на удалении 3-4 км, отлично видели ВПП, а подходим ближе, почти к торцу, — полоса, буквально исчезла, посадочные огни почему-то не включили. Уходим на второй круг, благо гор рядом нет, а в это время ведут огонь из системы «Град» прямо через ВПП. Очень стало неприятно, когда ракеты идут прямо под фюзеляжем. На взлете ракеты оставляют красный хвост, там, где идут разрывы, кажется, что работают гигантские электросварки квадратно-гнездовым способом. Однако благополучно закончили круг, полосу включили, и мы приземлились.

          Здесь буквально очень быстро наступают сумерки и ночь, хоть глаз коли.

          Как-то раз сами попали пол ракетный обстрел. Пришли с грузом зерна, штурман поехал в аэропорт дать заявку на перелет в Аддис-Абебу. Прошло буквально минут 20-25, видим, бежит штурман и кричит, что быстрей надо уходить, начинается очередной ракетный обстрел. Водитель, метров за 200 от самолета, услышал взрывы и бросил машину, а мы успели разгрузить только половину. Сразу же запуск двигателей. Запустили один двигатель и порулили с военной стоянки на ВПП для взлета. В процессе руления запустили остальные.

          Хорошо, что в тот раз в качестве пассажиров с нами летели восемь кубинцев. Два члена экипажа, я и стрелок плюс кубинцы, вели разгрузку, т. е. в процессе руления. Успели сбросить все мешки с зерном прямо по ходу движения. Взлетели благополучно, но на земле тогда здорово досталось аэродрому от обстрела.

          Немного об Асмаре. Еще в первый прилет в Эфиопию, в ноябре 1 1977 года, мы прилетели в Асмару для знакомства с аэродромами, с которых нам предстояло работать. Это аэродромы Ассаб, о котором я писал, и Массауа, тоже портовый город. Я был там всего несколько раз и ничего интересного не расскажу. А в первый раз командиров и штурманов, а также старшего группы, посадили в небольшой местный самолет и провели по маршрутам на эти аэродромы. А мы, остальные члены экипажа, остались не у дел. Местные наши ребята организовали нам экскурсиию в город на автобусе. Город красивый, все улицы обсажены пальмами, довольно чисто кругом. Больше всего мне понравился и запомнился императорский дворец Хайле Селасиуса II.

          Побывали в тронном зале, очень большой зал. Стоят два императорских трона под чехлами и рядом, тоже очень внушительных размеров, весь пол застлан огромным ковром, и такое впечатление, что он целиковый и без стыков. По стенам висят тоже ковры. На коврах висит старинное холодное оружие — копья, кинжалы, сабли. Висят и чучела диких животных по грудь, вместе с рогами, клыками. Потом этот дворец я находил с воздуха. Он выглядит как оазис среди города, на холме. И кажется, что там все расположено симметрично.

          Мы уже были дома, когда узнали, что Асмару эретрийцы взяли, народ очень воинственный. Опять же поставкой оружия и обучением современной армии Эретрии занимался СССР. Эретрия сейчас — независимое государство.

          В нашу бытность там, в Аддис-Абебу стали доставлять истребители МиГ-23 на самолетах Ан-22 «Антей». Собирали, облетывали и перегоняли на военный аэродром «Дебризейт». Мы там много раз бывали под загрузкой. Расположен он от Аддис-Абебы за горами в 80 километрах.

          Хочется несколько слов сказать о летчиках-испытателях, хулиганах. Опять же наши иваны. После выполнения программы облета, они делали прощальный круг над ВПП, на форсаже и вниз головой, т. е. вверх колесами, но без выпущенных шасси, на высоте примерно 10-15 метров. Грохот стоял такой, что эфиопы падали на колени. После прохода полосы, занимали нормальное положение и исчезали за горами, уходили на военную базу «Дебризент».

          Во второй командировке было уже полегче с нагрузками. Предоставлялись даже чистые выходные. Гуляли по городу Аддис-Абеба, ходили на рынок, покупали что-то в подарок родным. Нас предупредили, чтобы ходили группами, не менее 3 человек. Мы так и делали.

          Кубинцы же все удивлялись, как это мы, русские, ходим свободно по городу и без оружия. Они же передвигались по городу только на машинах и чуть ли не у каждого окна машины — ствол.

          Правда, каждую ночь шла стрельба. Кто в кого стрелял, мы не знали. Хотя в день вылета мы выезжали на аэродром рано и, проезжая мимо площади Победы (и у них есть такая), всегда видели трупы, уложенные аккуратными рядами. Кто они были? Говорили, что это были сепаратисты.

          Бывая в городе, заходили в их «чепки» и пили пиво. По законам военного времени продажа спиртных напитков и даже пива до 18 часов строго запрещалась. Но, видя, что мы белые, и с вопросом «Москау», «Раше», нам без всякой опаски давали пиво, а крепче мы и не просили.

          В этой кампании 1977-78 гг. наша военно-транспортная авиация потеряла четыре самолета Ан-12. Один сбили системой «Стрела» или «Стингер» при заходе на посадку. Самолет стал разваливаться в воздухе, хотя летчики до полосы и дотянули, но все погибли. С этим экипажем погиб наш переводчик Олег, который отработал с нами весь наш второй заход в Эфиопию. Когда к нему подбежали, он еще был живой, сидел на бетонной полосе с оторванными ногами, что-то еще говорил в горячке, но быстро истек кровью и скончался от шока.

          На этой прощальной фотографии (нас наградили за отличную работу и сфотографировали на память с представителями верховного командования Эфиопии) переводчик Олег в первом ряду, крайний справа.

Боевой экипаж летчиков-испытателей

          Это наш боевой экипаж в составе семи человек и четверо эфиопов. Во втором ряду, второй справа — ваш покорный слуга, Шарин Александр Александрович.

          Второй наш самолет попал в сильнейшее обледенение. Электрический обогрев винтов и коков не справлялся, лед срывался с винтов и пробивал масляные радиаторы. Утечка масла, падает давление в системе и двигатель автоматически выключается. Полет проходил над горной местностью, самолет, экипаж плюс 20 пассажиров-эфиопов погибли.

          Третий самолет погиб на посадке. Был сильный боковой ветер, подломили переднюю стойку шасси. Экипаж отделался ушибами, только радисту сломало обе ноги. Эти самолеты были не с нашего полка.

          А вот четвертый самолет погиб с нашего полка. Он сгорел на взлете, но экипаж, слава Богу, спасся. Я этих ребят всех знаю. А получилось вот что. На аэродроме Ассаб соляная полоса. Аэродромные службы (местные, не наши) не согласовали с руководителем полетов и произвели очередную поливку морской водой. Экипаж же не придал этому значения. В процессе разбега захлебнулся морской водой второй двигатель. Самолет резко выбрасывает с взлетной полосы, по ходу ударяется основной стойкой шасси о валун, вырывает его с корнем. Самолет разворачивает на 180 градусов и разламывает. Двигатели хватают землю винтами и самолет загорается. Экипаж успевает покинуть самолет через разлом в фюзеляже в одних плавках, так как там стоит постоянная жара. Одежда и документы — все сгорело. Экипаж не обвинили в этой трагедии, но командировка для них прекратилась и попутным рейсом они ушли домой. Обратно из этой командировки домой мы шли маршрутом: Адддис-Абеба, Аден-южный, Йемен, Багдад-Ирак, Тбилиси и далее домой.

          С Адена вылетели в ночь и в Багдаде сели под самое утро. Заправлялись, уже светало. Я тогда еще удивился: откуда здесь, в пустыне, кричат чайки? А потом уже понял, что это лают шакалы, очень похоже на крики чаек. В самом городе Багдаде не были, ушли домой.

          Немного о городе Аден. Здесь до этой командировки мне приходилось бывать. Шла война между Северным и Южным Йеменом. Правда, мы этого особо-то и не заметили. Люди повсюду с оружием, да мы уж и привыкли к этому, что арабы везде воюют. Заночевали мы тогда две ночи, жили в гостинице. На улице жара, а в номерах работают кондиционеры, большой перепад температур — и каждый второй простыл. А было нас тогда экипажа 3 или 4, уже не помню. Возили нас на экскурсию в город. Старый Аден расположен в котловине кратера вулкана, который потух многие и многие века назад.

          Побывали на местном рынке. Рынки азиатские и арабские ничем, пожалуй, и не отличаются. Нам давали суточные в йеменской валюте, купили кой-какие подарки домой. Там, в Йемене, я впервые увидел левостороннее движение. Поначалу было страшновато лететь на огромной скорости по встречной полосе, потом привыкли.

          Работая в Эфиопии второй раз, мы перевезли двумя экипажами в Аддис-Абебу эскадрилью летного и технического состава. Самолеты и их, видимо, уже ждали на военной базе в «Дебризейте». Правда, они очень недовольны этой войной с Эретрией. Они не хотели воевать против христиан, потому что они тоже христиане.

          У них был комэска араб, хорошо говорил по-русски, учился у нас. Лицо еще у него было сильно обожжено, обгорел при загорании самолета на взлете. Так вот, спустя два года я встретил его в Ленинграде в столовой Морской гостиницы, когда ездил в окружной госпиталь туда. Он меня узнал, заулыбался, сидел он от меня через столик со своими. Так как я был в военной форме, то сделал вид, что я его не знаю и никогда не встречал до этого. Потому что иностранцы у нас всегда под колпаком и я не захотел иметь лишних осложнений. На этом я заканчиваю повествование об этой эпопее, которую мы потом, в шутку, называли — Эфиоп твою мать!

          КОММЕНТАРИЙ летчика-истребителя. Так вот, дорогие потомки, прикиньте, как говорится, хрен к носу, нужно ли нашей великой и миролюбивой стране лезть интернационалить и заниматься разбоем в других государствах, со свиным-то рылом да в калашный ряд!

          Может быть, лучше обустроить свой дом, свое хозяйство, навести марафет в своей берлоге, а потом уж лезти в чужие монастыри во своим уставом. Да и совсем неблагодарное это дело, свинячить в чужом дворе, без нас, сопливых, разберутся, кому и как жить. Шейхи, эмиры, дуче, фюреры, генсеки, короли, императоры, президенты — приходят и уходят, а народ остается. Так не лучше ли жить в мире и согласии на этом корабле — планете Земля, — чем бить друг друга дубинкой по голове; не зная за что и во имя чего.

          Самая великая и демократическая страна в мире занимается сейчас с лихвой и по ноздри влезла в дела мусульманского мира, топчется по нашим же грядкам, наступает на наши же грабли, все это может закончиться очень плохо для всего живого на земле.

          Люди, будьте бдительны!




Шарин А. А., Шарин И. А.
Материал поступил в редакцию 24.08.2012 г.
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить