08.04.2011 г.

  На главную раздела "Владимир Гарматюк"




          Ребята притащили откуда-то крупного вороненка: размером с взрослую ворону, но самостоятельно летать ещё не умеет.

          Берут его руками, он кричит как блаженный. Слетелись с округи взволнованные вороны, давай его у ребят отбивать, а они по ним – камнями. Силы неравные – вороны от них врассыпную, расселись в недосягаемости на деревьях и наблюдают.

          Вероятно, ночь и следующий день вороненок просидел у подъезда. Вороны его забрать не могут, близко не подлетают, боятся. Возвращаюсь вечером – вороненок сидит в подъезде на лестнице: видимо, кто-то от кошек укрыл. Как они его ещё днем не съели?

          Взял его плотно в руки, чувствую ладонями: сердечко у него, как молоточек, часто колотится; он сам не кричит, только один раз предупредительно каркнул – поаккуратнее, мол, со мной. Принес домой, посадил в кухню на пол. Сидит молчком. Я ему: «Посмотрю на тебя до утра, что ты за фрукт, а там видно будет». Сделал ему «шведский стол»: белый хлеб, творог, колбаса, сыр, молока и воды налил. Поставил все перед ним. Ничего не берёт. Подношу с руки – тоже не берет.

          Позвонил знакомому биологу кандидату наук, тот говорит: надо давать пинцетом, как бы смоделировать из клюва. Даю – и так тоже не берет. Ну, значит сытый. Проголодается – сам приспособится.

          Есть ничего не ест, но «ходит» под себя каждые двадцать минут. Убираю за ним – уже целое ведро набралось. Говорю: «Так, брат, дело не пойдет». Показываю, что «ходить» надо на бумагу. Посажу на газету – не сидит, пошел в коридор, гуляет по всему полу. Не усмотреть за ним: остановится на секунду, поднатужится – опять мимо.

          За все время ни разу не каркнул. Услышал, что за окном вороны кричат (зовут его), встрепенулся, засуетился, забегал взад-вперед, приседает, подпрыгнуть на подоконник хочет, да не решается. Не уверен в себе, не может взлететь.
Летать не умеешь, тогда давай будем учиться разговаривать: «Кто там? Кто там?» Безрезультатно. Дал имя – Гаврюша, потренировались, не отзывается.

          Разговариваю по телефону, он ходит следом за мной, сел на пороге, слушает. Потом захотел из любопытства в комнату войти, да я дверь закрыл: ковер испачкает, не отчистить. По телевизору концерт, гармошка играет – опять заволновался, забегал. В одиннадцать вечера утихомирился, ни на футбольный матч, ни на что больше не реагирует. Голову в «подмышку», крылом закрылся, как человек рукой, и стоя спать.  Говорю ему, он внимания не обращает, сморился за беспокойный день – засыпает. За хвост пошевелю – голову поднимет, свирепо глазом сверкнет и опять спать. Думаю: утром рано встанет, весь дом своим карканьем поднимет.

          На другой день сам, вместо него, проснулся рано – в половине пятого. Солнце – перед восходом. Светло. Тишина… Высоко в чистом небе ласточки летают. Наверное, и вороненок уже проснулся. Пошел поглядеть. Дверь открываю, он проснулся, сидит тут же, напротив, смотрит на меня. Вокруг, на полу на кухне, как на минном поле.

          Подаю ему еду прямо в клюв, берет, но не глотает, роняет, а сам не поднимает. Пока чай ставил, он опять голову под крыло и спать завалился. Видимо, разбудил его слишком рано. Утром, попозже, – давай летать учиться. Пару раз подкинул его, крыльями хлопает, чуть вверх поднимается, но не держится, опускается.

          Сам летать не умею и его ничему вороньему не обучу. Есть ничего не ест, надо к родителям на кормежку и в доучение отправлять. В воздухе немножко держится, не разобьется. Открыл окно и подбросил, он чуть взлетел и в траву спланировал. Смотрю: пешком до ограды добрался. На забор заскочит, а там его свои подберут.

          Остался запах. Весь пол пришлось вымыть с шампунем.

          Иду днем – вороненок опять у подъезда «тусуется». Беру снова в руки – он уже от кого-то из своих поднабрался, одичал, не признает знакомства, кричит в голос, словно его режут. Вороны из-за листвы выглядывают, неодобрительно каркают. Одна навстречу ко мне полетела. Её три ласточки (как истребители-бомбардировщики) давай атаковать. Ворона от них – в панике бежать. Гнезда, видимо, у ласточек где-то близко. Отнес вороненка к деревьям и подкинул на крышу отдельно стоящего гаража – ни кошки, ни ребята не достанут. Свои – найдут. Возвращаюсь вечером – нигде его не видно. Значит, нашелся.

          Птице научиться летать непросто: и уверенность, и крыло на подъем надо сильное, и планировать уметь, и против ветра держаться твердо. Человеку научиться жить ещё труднее. И вороненку, и Человеку – каждому в жизни свои хорошие учителя нужны. Иначе и Человеком не стать, и летать не выучиться – пропасть обоим.

        


Владимир Гарматюк
17.06.2010
Статья поступила в редакцию 12.03.2011
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить