20.04.2011 г.

  На главную раздела "Владимир Гарматюк"


(Рассказ)

 

          «Некоторые люди в продолжение своей жизни узнают то, что другим становится открыто только после смерти…»

 

          – Дед, а дед? Можно я пойду спать на чердак, а то в доме жарко.
          – Чего же, иди, если хочешь.

          Мишка на лето приехал погостить в деревню к деду. Дом большой, старый, теплый, как обычно на русском севере, рубленный из толстых бревен. Зимы длинные, холодные, поэтому окна небольшие, форточки маленькие. Лето короткое, но дни случаются жаркие. Спать в доме душно. На чердаке же просторно и прохладно. Бывало, расстелют в ряд матрасы и вся семья тут спать укладывается.

          Сегодня Мишка на чердаке один. За день с ребятами на реке накупался, уснул быстро. Никогда ночью до того не просыпался, а тут вдруг по-малому захотелось, да так сильно, что проснулся. Мишка поднялся и пошел было к проему в потолке, чтобы спуститься по лестнице вниз в кладовку, а оттуда – проход дверью через коридор в туалет. Недоходя до спуска несколько шагов, услышал, что навстречу ему снизу по лестнице кто-то поднимается. Остатки сна слетели в один миг. Кто это может быть? Мишка остановился и стал смотреть, кто идет. «Тот» внизу сделал еще несколько шагов вверх и тоже остановился. Так они стояли некоторое время в нерешительности, не видя друг друга, в трех шагах. Их разделял один поворот. Пауза затянулась. Мишка не выдержал и вернулся на место. Лег на кровать и стал наблюдать, что последует.

          «Тот» тоже отступил, спустился. Ходит по дощатому полу в кладовке. В полной тишине ночи слышимость превосходная. Ноги у него две, по звуку не человеческие шаги – не ступни, а костяные копыта. По силе стука копыт об пол – не крупнее теленка. Вот «он» опять начинает подниматься, Мишка в напряжении смотрит. Нет, дошел до середины лестницы и назад. Выше не идёт. Почему? Может, кто-то у него стоит на пути, он и предусмотрительно разбудил, предупредив «желанием»?

          Хочется в туалет. Мишка поднялся и прошел к фронтону, выглянул через окно на двор. Пусто. Кругом тихо. Светло. Ночи белые. По времени около четырех утра, но до восхода солнца ещё долго. Справил малую нужду и поставил щепку между досок на заметку. Это не сон! Утром покажу этот знак.

          Мишка вернулся на место и стал слушать. «Тот» внизу еще несколько раз предпринимал попытки подняться, но всякий раз почему-то останавливался. Когда он шагал вверх, Мишка начинал считать ступени: Раз, два, три,.. десять. Стоп. Пошёл вниз.

          Вначале был страх, но потом он постепенно сменился любопытством. Хотелось подойти тихонько к проему и заглянуть вниз, но рассудок отклонял это желание. Что бы было, если бы их пути встретились один на один?

          Когда «тот» ходил по полу внизу, Мишка ложился, когда шел вверх, приподнимался на локтях и начинал считать ступени – доходил до десятой и выше ни шагу. Так продолжалось с полчаса. В конце концов, Мишка устал, совсем успокоился и уснул. Проснувшись утром, пересчитал ступени на лестнице – всего двадцать одна. Кладовая пуста, дверь в коридор закрыта. Следов нет никаких. А главную дверь из дома во двор на ночь дед закрывает изнутри на засов.

          Пережитое ночью Мишка рассказал и показал метку. Дед не на шутку встревожился. Всё опрыскали святой водой. Бабушка добавила, что однажды, когда оставалась с внучкой дома одна, то ночью тоже кто-то ходил на чердаке. Она вышла из дому, хотела сходить за соседями, да постеснялась их будить и беспокоить.

 

          Потом, гораздо позже, Миша читал литературу и видел телевизионные сюжеты, где рассказывали про явление, которое называют «адский огонь»: когда человек под воздействием на него мощного теплового излучения буквально выгорал изнутри, практически испарялся, оставляя после себя маленькую кучку огарков и пепла. Причём одежда его была абсолютно цела. Отчего так происходило, сами пострадавшие, конечно, рассказать уже ничего не могли. Было ли это событие результатом нежелательной нечаянной встречи, или же это адресное, умышленное действие – неизвестно. Почему «тот» внизу не поднялся выше середины лестницы, ведь он несколько раз шёл и всякий раз останавливался. Быть может, на его пути стоял ангел–хранитель?

 

          На следующее лето Миша снова приехал в гости, но уже с отцом.
          Ложатся спать, дед кладет под кровать ружьё.
          – Это ещё зачем?
          – Кто-то ночью на чердаке ходит.
          И вот однажды дед будит отца.
          – Слышишь шаги?
          – Да…
          Отец берет фонарь, дед ружье – и на чердак. Мишка третьим, за ними. Только дед показал голову над проемом, так сразу из двух стволов разом дробью жахнул. Слышно, шифер на крыше разорвало в крошку, вдребезги. Поднялись на чердак, всё осветили фонарем, никого нет. Матица – как узкая дорожка (центральное связующее большое строганое бревно на потолке), покрыта миллиметровым слоем пыли, и на ней, как на сыром песке, давленые, отчетливые следы копыт, размером, как у теленка. В толстом слое пыли всё настолько ясно пропечаталось, что по краям копыт видно глубокие острые бороздки от щетины. Мурашки прошли по коже. Все молча вернулись в дом. Разговаривать не хотелось.

 

          В другое лето.
          Ночи в июне длинные, светлые, жарко, заснешь не сразу; бывало, лежишь час, два – сон не идет. Бабушка: «Слышу, идет кто-то. Да так быстро, как к себе домой, и ничто не помеха. Что, разве наружную дверь дед забыл запереть? Но в комнату-то дверь закрыта изнутри на кованый железный крючок.

          Смотрю на дверь: крючок сам подскакивает вверх, дверь раскрывается и входит «он». Ростом со среднего человека, на копытах шерсть длинная, рыжая. Берет с комода мой гребень, подходит к столу и начинает из себя вшей вычесывать. Вычесывает и ручкой гребня на белой скатерти их давит. Они лопаются и оставляют на скатерти темные пятна». Бабушка вскрикнула. Вскочили, включили свет. Никого. Только гребень и скатерть со стола исчезли. А старый деревянный строганый стол насквозь окрасился в красный цвет. Потом Мишка его изучал, резал эти доски ножом: они были пропитаны цветом на всю глубину.

          Дед, видя такое дело, стол разобрал, вынес на двор и хотел было сжечь на дрова.
          На другое утро проснувшись, обнаружили, что он стоит собранный на прежнем месте. После такого события, дед оставил попытки борьбы с нечистью. Пусть себе стоит.

          Потом приметили, что со столом стали происходить непонятные вещи: что на нем оставляли на ночь, то пропадало совсем или обнаруживалось в самых невероятных местах. Как-то Мишка пришел поздно, не включая свет, разделся, а рубаху бросил на стол. Так на другой день её нашли в дровяном сарае, закинутую на верх поленницы.

 

          В феврале случилось, все собрались и сидели в большой комнате. Миша же пошёл зачем-то в пустую комнату деда. Открыв дверь, неожиданно вспугнул большую прозрачную черную птицу. Она от кровати вспорхнула, пролетела по всей комнате по направлению к окну, ударилась в занавешенные шторы, прошла их насквозь, через закрытое на зиму окно, две рамы, два стекла – и исчезла. Некоторое время занавески ещё колыхались от удара. Это произошло незадолго до смерти деда, которая случилась неожиданно. Большей частью она всегда неожиданна. «Не знаете своего дня и часа…»

 

          Миша вырос, выучился, уехал служить. Через годы, стариков не стало. Дом стоял некоторое время пустой. Непонятно отчего, но, будучи бесхозным, он сгорел. Соседи говорили, что потом долго ночами со стороны дома на пожарище слышали чей-то плач и всхлипы, но никого не было видно.

          Прошло около сорока лет. Миша поехал к другу детства и проездом заглянул в деревню. Прошел на место дома свежим взглядом ещё раз всё лучше рассмотреть. За домом – метров триста луг, в конце маленькая речка, а сразу за ней почти вертикально высокий песчаный берег, наверху лесок. Деревья там, как оказалось, росли на старом погосте. Получалось, что дом деда был к нему ближний. Имело ли это какое значение или нет – неизвестно. Ребята в своё время в ту сторону никогда гулять не ходили, что там есть, не знали, да и снизу наверх не видно. Речушка маленькая, пустая и неинтересная. Все шли в другую сторону. Купаться, ловить рыбу – на большую реку, за земляникой – на вырубку, на высокий угор, за грибами, брусникой, черникой – в сосновый бор.

          По какому принципу «они» выбирают себе место жительства – сказать трудно. Даже предположить невозможно, так же, как нельзя понять, почему то или иное место выбрали себе люди. Вроде бы ничего примечательного, а живут. Всякий человек, или почти всякий, где его территория и «их» пересекается, имеет личный опыт встреч.

 

          Выше сказанное – повествование очевидцев, некоторые из них здравы и сегодня.

           Media vita sumus in morte. (Посреди жизни умираем.)
          В середине жизни мы уже близки к смерти и, чтобы подумать о делах, надо иметь время.

          Много ли знаем о мире, в котором живём? Большинство ответит, что никогда в природе не встречали ни одного из тех животных, которых видели в зоопарке. Что уж говорить более – себя не знаем!

 

 

Владимир Гарматюк
17.07.2010
Статья поступила в редакцию 12.03.2011

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить