Н.С. Черниговская
15.04.2016 г.

  На главную раздела "Экология сознания"



В поисках Лебедя


          И вот, наконец, мы подошли к фильму режиссера Сапарова, название которого я позаимствовала для заголовка к моему материалу о кинофестивале «Меридиан надежды» 2015 года. Лебедь — стал символом безусловной любви. А поскольку экология, по сути, требует от человека безусловной любви к своей планете, лучшего названия для рассказа о фестивале экологического фильма я найти не смогла. Надеюсь, автор фильма «В поисках Лебедя» извинит меня за это. Я пишу Лебедь с большой буквы, потому что речь и в фильме, и в моей статье идет о безусловной любви с большой буквы.

          Фильм «В поисках Лебедя» снимался на протяжении нескольких лет. И события , которые происходят по сюжету происходят не только в пространстве, но и во времени. Это трудоемко, но то, что получилось в результате, того стоит. Режиссеру удалось затронуть глубинные струны зрительского сердца. Заставить сопереживать героям, радоваться за них и вместе с ними. И особая заслуга режиссера в том, что ни минуты не сомневаешься, что фильм не постановочный, он чисто документальный. И потому зритель верит в подлинность показанного на экране счастья, которое пришло неожиданно негаданно в жизнь героев фильма. Режиссеру удалось показать, как любовь великую созидательную силу. Когда она пришла в деревенские семьи, все стало преображаться, и в душах людей, и в их жизни, и все вокруг них.

          В фильме есть настоящие сценические находки. Например, то, что рассказ о событиях ведется не от автора закадровым текстом, а отдается односельчанину, который в основном событии сам не участвует, но на все происходящее смотрит как бы со стороны. Он курсе всех дел, и высказывает свою точку зрения. Она достаточно скептичная. И по всему видно, что он не верит в успех этого начинания, и тем более в возрождение их деревни, во что так хочется поверить зрителю, и видимо, автору. Это удерживает повествование на отметке реальности, не позволяя склониться ни к сентиментальности, ни к скепсису.

          В тот день, когда я посмотрела этот фильм, будто свет в душе зажегся. Посветлело, потеплело на сердце. Вечером ко мне зашла приятельница, и я пересказала ей, что произошло в той заброшенной деревне Шапына на Смоленщине, о которой рассказал режиссер. И поскольку рассказ вела я, а не скептик из фильма, мне не удалось избежать, подобно режиссеру, от сентиментальности и моя слушательница не сдержала слез умиления. Она плакала. А когда успокоилась, сказала.

          — Мы уже отвыкли от проявления человечности и любви, от доброты и искренности. Меня это трогает до слез. А нашей жизни так мало осталось доброты, что когда мы это обнаруживаем ее, сталкиваемся с ее проявлением, на глаза наворачиваются слезы. Нас глубоко трогает, что такое еще случается. А хотелось бы, чтобы именно это было нормой нашей жизни, а не жестокость, не насилие, которыми сегодня насыщена наша жизнь и средства массовой информации. Насилия и агрессии стало так много, что душа к этому привыкает. Она черствеет. Вот что страшно. А насчет возможности возрождения деревни, знаешь, что я думаю, это даже пока не так важно. Главное, что души этих людей проснулись и возрождаются к нормальной, человеческой жизни, в которой есть доброта и любовь.

          И все же рассказчик-скептик, в фильме, как бы опережает скепсис зрителя. И он, зритель, спорит в душе уже не с режиссером, что вряд ли что-то получится, а со скептиком-рассказчиком. А это значит, что и его душа просыпается, откликаясь на доброту, и где-то в глубине созревает вера в силу любви.

          В начале фильма на экране мы видим теперь уже привычную для многих картину умирающей, рассыпающейся деревни. Улица, по которой ведет зрителя камера, совершенно пустынна. Ни человека, ни домашней птицы, ни скотины, не видно. Даже кошек и собак нет. И совершенно тихо. В этом что-то жуткое. Большинство домов брошено. Стоят унылые домишки — развалины с провалившимися крышами, заколоченными окнами. Огороды поросли сорняком. Поля заросли не вспаханы и даже не скошены. Фермы превратились в руины. Пейзаж жутковатый. Полное запустение.

          Но тут у поленницы появляется пожилой, еще крепкий мужчина. На вопрос, куда делись люди, он вздыхает. Мол, вот до чего дело-то дошло, совсем пропадает деревня. Остались старики, кому дети, уехавшие в города, деньги на жизнь присылают. А из людей среднего возраста только учителя и другие работники местной школы остались. Хоть и небольшая зарплата, но все — деньги. Из рассказа мы узнаем, что вся молодежь уехала в город. Учиться. Никто не вернулся. Работы здесь нет. Как жить? Да и в школе осталось всего три ученика, так что, видно, на следующий год, школа тоже закроется.

          — И что нет никакого выхода? — спрашивает его режиссер.

          — А какой выход, если дети здесь больше не рождаются? Правда, директор школы предложила своему персоналу самим набрать учеников.

          — Это как? Откуда, если детей нет? — удивляется приезжий.

          — Она предложила всем работникам школы взять по ребенку школьного возраста из детского дома. Ну, все опешили. Не знаю, что решат.

          На этом разговор был закончен, но видно съемочную группу это возможность решить проблему заинтриговала, и они вернулись в эту деревню через некоторое время. И тот же скептик сообщает, что детей все же решили взять.

          — Другого способа сохранить школу и свое рабочее место, а значит и зарплату, видно, не нашли, — объясняет он. — А на что надеются? Эти ведь тоже вырастут, закончат школу уже через несколько лет , и уедут учиться. Наши- то все ребята уехали в города. И не возвращаются. А куда? Как тут жить, если кроме школы ничего не осталось. Как колхозы развалились, с тех самых пор земли не паханы. И о скотине все давно забыли. Не выгодно ее держать стало. Все кончилось. В магазин, в город за продуктами ездим.

          Только доведенные до полного отчаяния, люди решились на крайние меры, как им казалось, чтобы спасти школу, то есть последние рабочие места в их деревне. Решение взять сирот из детского дома тогда было не целью, но средством выжить. То есть, мотив усыновления–удочерения был не бескорыстный, тем более, что за детей приемным родителям тоже хоть и немного, но доплачивается.

          На этом и расстались. Но к осени кинооператоры снова появились в деревне. И узнали, что работники взяли детей в свои семьи, но не по одному, как предполагалось, а по два, три, а то и четыре ребенка. И все лето они прожили в семьях односельчан. И дети, и односельчане, да и деревня — все ожили.

          Первое сентября стало настоящим праздником. Первый звонок нового учебного года. Школа наполнилась детскими голосами. Радостное для всех событие.

          Но на экране появляется скептически настроенный Фома Неверующий. Несмотря на то, что дети, это очевидно, прижились в семьях, что многое уже изменилось к лучшему в деревне: засажены огороды, в палисадниках –цветы, дома отремонтированы, в селе появилась гуси, куры, козы, улица ожила, детишки бегают, в игры играют, но скептик стоит на своем.

          — Ничего не получится. Ну в этом году школа не закрылась. Но если все так и останется, что и как может здесь измениться? Если начальство не заинтересовано в восстановлении деревни, что изменится. Так что эта мера временная.

          Действительно, чтобы в деревне развивалась жизнь, для нее нужна инфраструктура. Но если здесь будут создаваться условия для развития сельского хозяйства, появятся и рабочие места. К тому же, можно поддержать предпринимательство, например, фермерские хозяйства, дать ссуды на строительство небольших заводы по переработке сельхозпродукции, ну и поддержать другое предпринимательство. Помочь открыть частные хлебопекарни, кафе, магазины, парикмахерские, детские сады, и даже музыкальную школу, построить бассейн, спортивные площадки — это же все рабочие места. Только нужно дать людям возможность все это создавать. То есть дать зеленый свет частному предпринимательству в деревне, малому бизнесу. Никаких налогов в течение лет пяти, пока не окрепнут с них не взимать. Вот и оживут деревни. Я несколько лет назад побывала в испанской деревне. Там все именно так и обустроено. Никто из деревни не собирается уезжать. Но надо для всего этого создать условия. В Испании, например, этим занимается правительство страны и местный муниципалитет. Есть такие примеры и в Эстонии. Опыт есть. Было бы желание его перенять.

          Если основную отрасль сельское хозяйство восстановить, как положено, то появится возможность создать инфраструктуру жизни и на селе. Народ сюда из городов поедет. Ведь сейчас с работой везде трудно. А здесь такое поле для деятельности. К тому же сейчас все стали думать о здоровом образе жизни.

          Пессимизм рассказчика, вполне понять можно. Но есть такая пословица «глаза боятся, а руки делают».

          У нас же есть своя наука, в том числе и в области сельского хозяйства. У нас есть специалисты, которые имеют высшее и среднее образование по сельскохозяйственным профессиям. До сих пор институты растениеводства работают. Они готовые квалифицированные фермеры, которым негде сейчас применить свои знания и опыт. Если не препятствовать развитию фермерского хозяйства, а всячески поощрять инициативу, создавать благоприятные условия, люди сами найдут верный вектор развития деревни. Но для них надо создать коммерческий интерес. Ну а покупатели поддержат своего производителя с удовольствием, если качество продукции будет выше, чем в супермаркете. Кстати, уже сейчас, я наблюдаю, покупатели отдают явное предпочтение отечественной продукции, особенно мясной и молочной продукции. Я сама, например, покупаю продукты в фермерских магазинах. Но пока там большинство белорусских продуктов. Но я стараюсь покупать все же наши, из Ленинградской области. Им надо создать льготные условия. Дать зеленый свет по всем направлениям. И, наверное, надо возродить стандарты, чтобы продукты питания не падали ниже требований.

          Если в деревне будут рабочие места, население из городов поедет в сельскую местность, поближе к природе, к чистому воздуху и воде.

          Истинный пессимист, который себя считает реалистом, наверное, сейчас с кривой улыбкой читает эти строки, мол, мечтать не вредно. Но согласитесь, что сейчас вопрос создания собственных продуктов питания — это вопрос свободы и независимости, не говоря уж о здоровья нации. Сейчас это, один из актуальных вопросов современности, а значит, и вопрос выгодного вложения денег. По сути выгоднее, чем строительство, хотя эта выгода не так скоро даст о себе знать. Но бесконечно разрастаться столицы и другие большие города тоже не смогут. Спрос на квартиры среди горожан уже падает. На окраине Петербурга, в основном, квартиры покупают приезжие. Но город разрастается спальными районами, а инфраструктура развивается слабо потребуется — транспорт, сети рабочие места, детские сады, школы, всяческие учреждения, поликлиники ну и другое. Скоро это станет настоящей проблемой. И ее решить станет не легче, чем создать инфраструктуру жизни в сельских местностях. Но от разрастания городов нет никакой пользы, в то время, как восстановление деревни дает перспективу и пользу для всех жителей страны.

          Питание всегда востребовано. Есть хорошая пословица « на чужой коровий рот не разевай, пораньше вставай, да свой затевай». Импортные продукты — не плохо. Затрат вроде меньше. Но собственное сельское хозяйство — надежнее.

          Но вернемся в село Шапына. На стадии решения, никто о самих-то детях и не думал. Они были только средством для спасения школы, то есть, рабочих мест, для горстки местных жителей. Своего рода соломинка для временного решения проблемы рабочих мест — средства выживания. И поэтому местный рассказчик к этой затее отнесся с таким скепсисом.

          — Эта задумка с детьми, провалится,- рассуждает он. — Посмотрим, что будет. Дети-то разные. Со своими-то не всегда ладишь. А у этих неизвестно, кто родители были. Риск большой. Ведь жизнь в деревне держится на волоске, который вот- вот оборвется. Что тогда будет с этими людьми, с детьми? Тогда уехать в город, чтобы там найти работу, с детьми-то еще труднее. Да и прокормить в городе большую семью труднее, чем в деревне. Города перенаселены. Работу найти не просто даже местным. Да и здесь, самим-то жить не на что, а как приемышей поднять? Вон они по нескольку детей взяли. Другого выхода из безвыходности придумать не могли. Это было для всех непростым решением.

          А через год перед началом еще одного учебного года, съемочная группа снова вернулись на Смоленщину, в ту самую деревню. И что же?

          На экране мы видим, как много здесь изменилось. Деревня еще больше преобразилась. Дома обновлены. Заборы покрашены. Огороды возделаны. Петухи кричат, куры кудахчут, собаки лают. Жизнь бьет ключом. А главное — дети. Их много. Занятия в школе еще не начались. Но каникулы уже подходят к концу. И ребятишки пользуются последними свободными от занятий в школе деньками. Мальчишки катаются на велосипеде по проселочной улице, Группа ребятишек — на качелях, у речки.. На лужайке — несколько девочек.

          Тут уж съемочная бригада решила узнать поподробнее, как живут семьи, которые взяли к себе детей. И вот мы видим сверкающие глаза ребятишек и уливающиеся лица взрослых. Все выглядят довольными и счастливыми.

          Директор школы рассказывает.

          — Не сразу мы на это решились. Написали в детский дом, и получили разрешение взять сирот к себе, мы же все с педагогическим образованием. Так что проблем особых не было. Поехали смотреть. Что тогда было! Да лучше спросите у женщин. Они расскажут.

          Рассказали охотно, как приехали в детский дом, и что там произошло.

          — Дети их уже ждали. Я стою,- рассказывает учительница младших классов, — и вдруг вижу, ко мне бежит мальчишка. Прямо ко мне. А другие ребятишки тоже уже выбрали себе мам. Ой, даже говорить не могу, как вспомню, слезы наворачиваются. И вот ведь какая незадача, у всех детей кто-то был, с кем расстаться не могли. У моего-то, две сестренки оказались еще там. Ну как их разлучишь. А у одной из сестренок подружка ухватилась за нее, плачет, заливается, как без них тут останется. Ну и я наревелась. Не знаю, что и делать. А мальчик-то обнял меня и не отходит. Ну, всех четверых и взяла. И другие женщины, кто по два, кто по три ребенка взяли. Едем домой и не знаем, что мужикам своим скажем. Они-то не готовы были, что мы не по одному привезем домой. Но приняли. И вот живем , не тужим. Уж и не знаем, чья радость-то больше, наша или детей.

          Так семьи работников школы, в миг, стали многодетными. И вместе с кинооператорами и режиссером зрители знакомятся с семьями поближе.

          Ребятишки улыбаются, видно, что здесь им хорошо. А рассказывая о неожиданном, нежданном счастье, которое пришло с детьми, не только женщины, но и мужчины слезу украдкой смахивали. А вместе с ними и зрители. И о чем бы ни говорили, все сводилось к одному, что — в жизнь их пришла радость, пришла любовь.

          То чего никто и ожидал. Все ведь поначалу только думали, как работу сохранить, и готовились к трудностям. А вот ведь, как вышло. Новый смысл жизни люди обрели. А уж детям-то как хорошо. Трудно сказать, кто счастливей теперь дети или взрослые.

          Да и деревня стала потихоньку возрождаться. Взяли детей, надо их устраивать, кормить. Кур завели, коз, гусей, огороды стали возделывать. Дома стали перестраивать, детям ведь надо где-то спать, уроки делать. Необходимость заставила.

          — Да и дети во всем по дому помогают, — рассказывает один мужчина, — приемыши оказались очень благодарными, видно, натерпелись в неволе-то, без ласки, — подхватила рассказ его жена, ну пошалят, конечно, но ласковые, послушные, трудолюбивые. Дом теплом наполнился. Жизнью. Выйдешь на улицу, а там ребятишки бегают, голоса их слышишь. Сердце радуется.

          Женщин понять не трудно, их основное предназначение –детей растить. Но ведь и мужчины ребятишек приняли, и сильно к ним за этот год привязались.

          — Когда он взял меня за руку, и я почувствовал его ладошку в своей руке, понял, что теперь уж не отпущу. — рассказывает один из приемных отцов, обнимая мальчика лет семи-восьми.

          Все получилось, как задумали. Школу в селе сохранили, она теперь укомплектована учениками. Да и пособия на детей лишними не были, но не это главное, как потом оказалось.

          — Что и говорить, ведь когда брали, — говорила, улыбаясь сквозь слезы другая селянка, — думали, ладно, как-нибудь справимся. Готовились к большим трудностям. Ни о чем другом даже не подозревали. Видели в этом только необходимость. Теперь даже представить невозможно, как без них жили. Как жили без их любви. Искали решения жизненно необходимой проблемы, в общем-то, материального характера, а получилось, что нашли счастье свое.

          Так в этой заброшенной деревушке на Смоленщине «лебедь» и объявился.

          В народе живет поверье, что найти Лебедя, это значит, найти Любовь, то к чему каждый человек стремится, потому что счастья без любви не бывает.

          Ну а что наш скептик, поверил ли, что не пустая была эта странная затея?

          — Что говорить, — комментирует он деревенские события, — конечно, все преобразилось. Детей-то привезли. Ну, школа теперь пока работает. Новый учебный год на носу. Учителям теперь работа есть, правда, надо понимать, ненадолго. Дети растут быстро. А дальше-то что?

          — Но ведь оживает деревня. Это же реальность. Вот и огороды восстановили, участки даже стали обрабатывать, сажают картофель, другие овощи, фруктовые саженцы, кусты ягодные, овощи, зелень. живность завели. Разве это не убеждает, что ожила деревня?

          — Это верно. Ребятишки бегают, в игры разные играли. Им тут свобода. Ну а вырастут? Где теперь их-то собственные дети. Вот то-то и оно. Что тут делать молодежи? Ни развлечения, нет, ни заработка. Без государственной заинтересованности, без особой политики деревню не возродишь, да и школу разово не спасешь. Надо, чтобы в деревне дети рождались. А для этого надо создавать условия централизованно. Только местной инициативой ничего не поделаешь.

          — Ничего поднимем. Все еще у нас будет! Оптимистично заявляет парень.

          Возрождение деревни — это не только возрождение сельскохозяйственной отрасли хозяйства. Это возрождение души народа. Да и истинная культура нации в народе зарождается, в селе, в деревне. Оттуда традиции идут? Закваска нравственности, совести откуда? Тоже в деревне создается. Чем ближе человек к земле, тем выше его духовность. Хотя, с комментарием пожилого скептика не согласиться трудно. Но так хочется верить в доброе, хорошее. Так хочется верить в будущее, и этих ребятишек, и этих хороших людей с щедрой душей и горячим сердцем.

          — А между тем и первое сентября наступило. Во дворе школы снова многолюдно. И в завершении праздника, посвященного открытию нового учебного года, школа получила от руководства области в подарок автобус. Все радовались и решили тут же сделать первый рейс по деревне.

          Но и на этом фильм не закончился, а, удовлетворяя зрительский интерес, съемочная группа возвращается сюда в тот год, когда несколько детей-приемышей уже окончили школу. Один из них уже заканчивает областное училище, и будет механиком. Решил обрести сельскохозяйственную профессию. К дому делают пристройку. Парень скоро вернется домой. Так и сказал, что вернется домой, женится и будет фермером. У него здесь дом, сестра и мама. Он их не оставит. Да и надо кому-то землю поднимать.

          У тех, кто только сейчас оканчивает школу — похожее намерение. Эти ребятишки нашли здесь свой, дом, своих родителей, свою любовь к родной теперь для них земле. Как Лебедь находит свою Лебедушку.. А это у лебедей — на всю жизнь. Так что деревня Шапына на Смоленщине обрела своего Лебедя, в этих ребятах. Вот ведь, как случается, не было счастья, да несчастье помогло. Взрослые и дети обрели нежданное счастье! Достаточно увидеть, как глаза их светятся. Какое еще требуется доказательство?

          Правы были древние, любовь, действительно великая созидательная энергия. Если она приходит — все возрождается. Когда у людей появляется смысл жизни, это все равно, что зажигается маяк, который, светит в темноте, показывая путь к спасению.

          Ну а скептик?

          Пока он не увидит, Лебедя, — не поверит, что счастье возможно. А между тем, на деревенском озере появилась пара лебедей и вскоре у них вывелись лебедята.

 Пример изображения

          Ну не символично ли? Поселились и уже вывели лебедят. И этот последний кадр в фильме, истинный символ тепла человеческой души, дает надежду на будущее.

          И невозможно в это не поверить, почти в каждом доме этой деревни на Смоленщине уже царит радость и любовь. А жизнь не кончается, если в ней цветет любовь Что ж, — как бы говорит автор, финальным кадром фильма, мол, посмотрим, арбитром станет сама жизнь. Режиссер назвал свой фильм «В поисках лебедя». «Лебеди», символ любви, символ возрождения души. Потому что тепло любви греет сердце и пробуждает спящую душу. Чрезвычайно актуальный для нашей действительности, теплый, умный, трогательный фильм.

В начало                               Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить