23.05.2011 г.

  На главную раздела "Безопасность"


          Ниже я хочу познакомить вас с изложением событий автором книги "Готовность номер один" дважды героем Советского Союза Григориием Флегонтовичем Сивковым, характеризующим моего отца, Провоторова Дмитрия Алексеевича, с которым он прошел всю войну, служа в 210 штурмовом авиационном Севастопольском Краснознаменном ордена Кутузова полку.
          Источник: Сивков Г. Ф. Готовность номер один. М., "Сов. Россия", 1973, 300 стр, тираж 50 тыс. экз.



          Стр. 94─95:
          — Подлетаем к аэродрому! — слышу в наушниках голос командира полка. — Эскадрильи садятся в установленном порядке.
          Сели, укрепили самолеты. Выставили караул. И пошли в сарай, недалеко от летного поля. Небо чистое, звездное. Воздух прохладный, озерной солью пахнет. А в сарае свежая солома.
          — Курите поосторожнее, — говорит начальник штаба полка майор Провоторов, — а то кругом такая сушь.
          Выкурив по единой на ночь, ребята, утомленные дольней дорогой, быстро заснули кто где устроился. Вдруг среди ночи истошный крик:
          — Пожар!!!
          Выскочили из сарая все, как по тревоге.
          — Где горит? — спрашивает Провоторов у парня из нашего нового пополнения, который выбежал в одном исподнем. Фамилию его уже сейчас не помню. Это он разбудил всех нас.
          — Я, товарищ майор, малость перепутал, — сконфуженно говорит тот начальнику штаба полка Провоторову. — Проснулся, а она висит над дверью, луна-то. Я ее свет за пламя по ошибке принял…
          Обступили ребята незадачливого и растерявшегося парня. А Провоторов — большой души человек — говорит:
          — Ладно, хорошо не в воздухе, а на земле случилось.

          Стр. 114─115:
          Майор Провоторов заканчивает очередную запись в дневнике боевых действий полка. Смотрю на его твердый почерк. Читаю крупные, аккуратно выведенные строчки.
          …
          — Ну как? — спрашивает начальник штаба, дождавшись, пока я дочитаю последнюю строку. — Есть чего добавить?
          — Нечего. Все правильно, хотя и скупо.
          — Эмоции не для военного документа, — замечает как всегда резко и прямолинейно Провоторов.

          Стр. 157:
          А 17 сентября мы перебазировались ближе к линии фронта, в станицу Славянскую. Не успели еще зарулить на стоянки, поступило срочное задание: бить по немецким эшелонам на станции Джигинская.
          Мне приказано вести четверку. …
          Как всегда перед вылетом, майор Провоторов, поставив задачу, предупредил:
          — Поосторожней будь, Гриша… Зениток там чертова уйма.

          Стр. 164:
          Николай Калинин выбрал самую назойливую батарею, которая непрерывно вела огонь по основной группе. Он уже успел пустить ракетные снаряды и сбросить бомбы. Но расчет одного из орудий прямым попаданием сбил пикирующий на зенитку штурмовик Николая. Самолет упал недалеко от батареи на склоне крутого Темрюкского залива.
          Погиб Николай Калинин вместе с воздушным стрелком Виталием Поповым.
          Перестало биться сердце отважного летчика, редкой души парня, которому обязан я своей жизнью.
          — Каких ребят потеряли под этим самым, будь он неладен, Темрюком… — сказал майор Провоторов, записывая события очередного боевого дня в полковой дневник.           — И похоронить по-человечески не похоронишь, раз там еще немцы.
          — После войны обязательно съезжу в станицу Голубицкую. Узнаю подробности гибели Коли. Потом разыщу его родителей. Ели, конечно, останусь живым…
          Обычно суровое и резкое лицо майора Провоторова подобрело.
          — Правильно, Гриша, фронтовых друзей не забывают, тем более спасителей. На добро всегда отвечают добром.

          Стр. 167:
          — В нашем военном деле для верности лучше перебрать, — заметил майор Провоторов, — чем недобрать…

          Стр. 221─222:
          Полк постоянно пополняется новыми летчиками и новыми машинами. Время очень горячее, напряженное. За новыми самолетами летать некогда, их пригоняют летчики-перегонщики.
          Майор Кондратков придерживает меня, с неохотой отпускает на задания.
          — У тебя больше двухсот вылетов, — говорит он. — Пусть другие полетают…
          Посидел неделю на земле и восстал. Пошумел он было немного, но все же доводы мои выслушал:
          — Вы хотите сохранить меня? А получается наоборот…
          — Как так наоборот?
          — Конечно, наоборот, — поддержал меня майор Провоторов.
          — А идите вы все к чертовой бабушке? — нахмурился майор Кондратков. — Учить еще будете…
          — А ну доказывай свою правоту!
          — Если неделю не летаешь, то нет прежней уверенности. Отвыкаешь от огня. Земля расхолаживает. В бой идешь, как новобранец. Так можно скорее концы отдать…
          Майор Провоторов в упор глядит на командира полка, чувствую, что он за меня. А командир полка задумчиво кивает в мою сторону:
          — Пожалуй, он прав…
          Вижу, что он склоняется, и пускаю в ход его же аргумент:
          — Если буду летать наравне со всеми, то и потерь среди молодых летчиков будет меньше. Сами-то вы, как и все, летаете… Ведь у кого больше ста вылетов, те погибают очень редко, при каких-нибудь чрезвычайных обстоятельствах. А гибнут ребята, у кого меньше десяти-двадцати вылетов…
          Майор Кондратков молчит в раздумье, потом говорит:
          — Ладно, убедил все-таки, черт. Потери среди молодых в самом деле есть…
          — Много потерь, — уточнил, как всегда прямолинейно, майор Провоторов.
          — Утром полетишь на задание.



Владислав Провоторов
Материал поступил в редакцию 17.05.2011
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить