30.08.2014 г.

  На главную раздела "Академик Сапунов В.Б."


Культ, внедренный в общественное сознание и в генную память народа, становится политическим капиталом, которым в большой политике нельзя пренебрегать.           Есть такой исторический анекдот. По древнему Риму идут колонной восставшие рабы и несут плакат: «Да здравствует феодализм — светлое будущее всего человечества!» Разумеется, это не более чем анекдот, очень далекий от исторических реалий. Сам факт закономерной смены рабовладельческого общества феодальным, условно описанный Марксом, вызывает серьезные сомнения у современных историков. Да и не мог такой колосс, как древний Рим, существовать только на рабском труде, который, как известно, не производителен. Однако анекдот содержит одну реалию. Феодальная система управления обществом, если она хорошо отлажена, имеет серьезные достоинства. Феодала, и особенно монарха, с детства готовят к выполнению государственных обязанностей, дают соответствующее образование, вооружают знаниями. Ему не выгодно разрушать страну или феодальную вотчину и доводить народ до бунта. Феодал должен передать свое достояние своему сыну в сохраненном и преумноженном виде. На псевдодемократические выборы короля, герцога, графа сил и средств не тратят. И это справедливо, поскольку мы знаем, что всенародные выборы не гарантируют приход во власть компетентных и высоко моральных людей. Не случайно страны, которые вошли в XXI век, соединив рыночную экономику с положительными феодальными традициями (Объединенные Арабские Эмираты, Кувейт и др.), достигли впечатляющих успехов в экономике и в качестве жизни.

          Любая монархия, так или иначе, имеет стержнем государственной идеологии культ монарха. Хорошо это или плохо? В какой-то степени хорошо, если следовать положению, сформулированному французским писателем-монархистом Александром Дюма: «Главное — служить не лично королю, а идее короля». Этот же принцип проводится в классическом романе — историческом исследовании Алексея Константиновича Толстого «Князь Серебряный». Все положительные герои этого произведения — монархисты, готовые верой и правдой служить Ивану Грозному. Однако поняв, что этот царь — всего лишь психически больной садист, они отказываются служить ему лично, а продолжают служить некому абстрактному идеальному царю, а самого Ивана Васильевича даже смеют критиковать и поучать, как он должен себя вести, чтобы соответствовать настоящему царю. Реальному же царю служат не монархисты, а царедворцы, воплощающие худшие человеческие черты. Во времена Ивана Грозного лично преданным ему было войско опричников, составленное из социальных низов и уголовных элементов, готовых потворствовать безумным выходкам самодержца (однако не способные ни к какой полезной созидательной и ратной деятельности). Культ с опорой на массовый террор давал возможность пробиться на социальный верх не по заслугам, а по личной преданности вождю или по ее имитации.

          Культ, внедренный в общественное сознание и в генную память народа, становится политическим капиталом, которым в большой политике нельзя пренебрегать. Не случайно культ безумного садиста Ивана Грозного вновь и вновь становится идеологическим инструментом. Так было во времена Сталина, который весьма положительно отзывался о личности Грозного, усматривая сходство с самим собой. Обращаются к этому давно дискредитированному культу некоторые горе-патриоты и теперь.

          В основе формирования культа лежат социально-биологические закономерности. Человек — стадное животное. В стаде должен быть вожак. Его авторитет, так или иначе, необходимо поддерживать с помощью насильственных действий и определенной пропаганды. Любая пропаганда — от первобытной до самой современной — стремится затушевать недостатки вождя и преувеличить достоинства, вплоть до абсурдного гротеска. Каждое мало-мальски разумное высказывание вожака приобретает статус гениального. Идиотское высказывание тоже приобретает статус гениального. При этом в пропаганде (как и в рекламе) работает закон Ферхюста-Гаузе, описывающий многие социальные и биологические процессы.

Пример изображения

          Сначала эффекта от нагнетания культа (или рекламной компании) нет никакого. Это было хорошо заметно в короткий период Перестройки (1986 — 1989) когда взамен устаревших кумиров спешно раскручивали новых, да так и не раскрутили (1 стадия — см. рис). Затем, когда накоплено некоторое критическое количество информации, зависимость становится экспоненциальной (стадия 2). Любое повторение пропагандируемой мысли приобретает огромный эффект. Затем, по мере накопления критической массы информации, восприятие образа стабилизируется на достаточно высоком уровне (стадия 3). Затем начинается отторжение: чем больше вдалбливают одну и ту же мысль, тем негативнее она воспринимается населением (стадия 4). Это — период кризиса пропаганды. Но даже в послекризисное  время идея сохраняет определенный ресурс и не забывается до конца (стадия 5) и в дальнейшем может быть реанимирована по мере прихода новых поколений. Как, допустим, сейчас мы наблюдаем в России определенный возврат к штампам коммунистической пропаганды.

          Понятие правды в культообразовании принципиального значения не имеет. Здесь актуальны афоризмы выдающегося специалиста в области пропаганды Геббельса:

          1. Ложь должна быть чудовищной.

          2. Если ты соврешь раз — тебе не поверят. Соврешь десять раз — назовут лжецом. Но если ты соврешь миллион раз — тогда тебе поверят.

          Если глупого человека назвать умным — это навряд ли произведет впечатление. Тем более что публично называть дурака дураком не принято. Но если умственно отсталого идиота объявить величайшим гением в истории человечества — это произведет впечатление. Тем более, если это повторить миллион раз.

          Культы вождей создавали всегда. При этом неважно, каков он был на самом деле.

          Нужен ли великому политику ум? Безусловно, что интеллектуальные достоинства любого вождя при его жизни, а тем более после смерти, всячески преувеличивают. Но разобраться в истинных умственных возможностях с поправкой на это преувеличение можно. Оказывается, что спектр умственных показателей среди «великих учителей человечества» очень широк — от гениальности до умственной отсталости. В русской истории летописцы и дипломаты XVII века отмечали необычайно высокий интеллект Бориса Годунова (в скобках отметим, что его правление кончилось полным крахом и Смутным временем). Некоторые восточные политики — Ганди, Неру — тоже, по свидетельствам современников, находились на грани гениальности. Большинство же великих имели довольно средние показатели ума. Даже такой, казалось бы, признанный гений, как Петр Первый, был всего лишь энергичным администратором, «сочетающим государственное мышление с самодурством мелкого барина» (по определению Пушкина).

          Необыкновенно долгоиграющие и успешные политики Востока — Мао Цзэдун и Ким Ир Сен — были ограниченными людьми (достаточно посмотреть на их портреты!), хотя и по-своему толковыми. Встречались среди вождей люди просто умственно отсталые. Таким был, по мнению медиков и психиатров, фараон Тутанхамон, французский король Карл Простодушный, английский король Георг III, русский император Петр III. Известно, что некоторые политики, казалось бы, обширного ума, к старости страдали слабоумием — У.Черчилль, М.Тетчер. У некоторых русских самодержцев на почве алкоголизма к старости формировались, мягко говоря, странные формы поведения — Иван Грозный, Л.Брежнев, Б.Ельцин. Да и Сталина (тоже алкоголика) в 1941 г. хватил инсульт. Часть клеток мозга погибла. А нервные клетки, как известно, не восстанавливаются. Но, будучи очень волевым и по-своему мудрым человеком, он ухитрялся скрывать неполноценность за грозным видом и загадочным молчанием.

          Один из самых эффектных культов ХХ века, основательно дискредитировавший себя, но окончательно не угасший поныне, — культ картавого импотента, сифилитика и графомана Владимира Ульянова, известного под партийной кличкой Ленин. Основу культа заложил спонсор октябрьского переворота 1917 г. Гельфанд-Парвус. Именно он перед возвращением Ленина из эмиграции публично через свои газетенки назвал его «вождем революции». Как можно было быть вождем, не имея никаких организационных навыков и много лет живя в отрыве от России — непонятно. Но абсурд сработал. С 1917 года, получив реальную власть, к коей был абсолютно непригоден, он развалил все, что можно и что было разваливать нельзя. Величайшим гением Ленин окончательно стал с 1922 г. Пережив инсульт, фактически став умственно отсталым, он угасал в спецбольнице в Горках. Налаженная к тому времени культообразовательная машина раскручивалась. После смерти Ленина (по некоторым сведениям, ее ускорил Сталин) машину оставить уже было невозможно. Культообразование переключилось на малообразованного уголовника Джугашвили. (В партии, как и в любом уголовном сообществе, членов величали по кличкам. На кликуху «Сталин» Иосиф отзывался охотнее, чем на законное имя-отчество.) Особенно уродливые формы культ принял в 40 — 50-е годы, когда Сталин после перенесенного инсульта стал неадекватен и фактически непригоден к какой-либо умственной работе. Но культ, вобравший в себя среди прочих элементов и генную память о культе императора, развязал ему руки и открыл путь к неограниченной власти. Одна из особенностей психологии уголовника — отсутствие сочувствия, сопереживания относительно той боли, которую он причиняет другим. Этот факт стал основой «Большого террора», уничтожившего миллионы, изломавшего жизнь десяткам миллионов. К этому нужно добавить безграмотное и преступное руководство страной во время Великой Отечественной войны, которое привело к гигантским и совершенно неоправданным потерям людей и материальных ценностей.

          Культ даже ушедшего вождя и идеолога, сохранившийся в народной памяти, превращается в политический ресурс, которым нельзя пренебрегать в борьбе за власть. Один из традиционных ходов дискредитации политических противников — смешать их позицию с культом наиболее опозоривших себя кумиров прошлого.

          - Вы за сохранение германской культуры и традиции — значит, вы за Гитлера.

          - Вы за возрождение великой Италии как наследницы древнего Рима — значит, вы за Муссолини.

          - Вы за сохранение русской культуры, защиты ее от оглупления и разрушения — значит, вы за Сталина.

          При этом то, что Сталин не был русским и фактически занимался уничтожением России — это как раз тот чудовищный абсурд, на котором базируется идеологический ход.

          Культообразование в нашей стране не прекратилось и в самое последнее время. Возвеличивание вождей шло и продолжает идти. Но в полной мере культ на фоне поумневшего народа уже не формируется.

          При формировании религиозного и проторелигиозного культа работает известный принцип «абсурдно — потому верю». Проявляется он, в частности, в иконописных изображениях святых. Персона должна угадываться по нескольким характерным признакам вне зависимости от того, насколько это соответствует фактам. Скажем, апостолы, окружающие Христа, должны быть седобородыми старцами, хотя, в действительности, они начинали служение, как и все члены неформальных объединений, молодыми людьми.

          Будда изображается так, что четыре пальца рук имеют одинаковую длину. Очевидно, так проще было древним художникам, особенно скульпторам. Впоследствии эта несуразность вошла в канон. Правоверные буддистские монахи отращивают длиннущие ногти, затем подстригают так, чтобы пальцы казались одинаковой длины. Разве это не абсурд?

          Принципы иконописного абсурда видны и в Лениниане. На всех картинах и в кинолентах Ленин в 1917 году должен быть с бородкой и с усами. На самом деле доподлинно известно, что с весны до начала зимы 1917 года «вождь мирового пролетариата» аккуратно брился. Но в процессе культообразования нельзя отходить от иконописного канона.

          Приведу пример относительно безобидного, но характерного проявления культа личности. Чудовищный в своей абсурдности культ Сталина не ушел в прошлое. Даже сейчас в статьях, посвященных кадровой политике, написанных отнюдь не сталинистами, можно нередко встретить приписываемый Сталину афоризм «Кадры решают все». В этой цитате содержится, по крайней мере, три некорректности:

          1. Сталин никак не мог быть первым человеком в истории, который понял, что подбор кадров и разумная кадровая политика имеют огромное значение.

          2. Кадры решают многое, но далеко не все. Например, никак не могут повлиять на климат, который имеет огромное значение для человечества и планеты Земля.

          3. Именно при Сталине в насмешку над данным афоризмом была создана абсурдная  кадровая политика, при которой люди рассматривались как взаимозаменяемые винтики. По «воле партии» человека могли назначить куда угодно, подчас на пост, абсолютно не соответствующий способностям и деловым качествам. И это была одна из причин краха СССР, который наступил 40 лет спустя.

          Менее разрушительный, но тоже вредоносный характер получают культы, создаваемые в творческих специальностях. Как пример можно привести культ А.Эйнштейна, называемого «величайшим ученым в истории». На рубеже XIX и ХХ веков в физике произошла революция, связанная с открытием строения атома, радиации, фундаментальных законов мироздания. За право называться лидером науки сражались многие выдающиеся ученые — Пуанкаре, Лоренц, Минковский, Рентген, семья Кюри и др. В этой ситуации в качестве фокусной персоны (т.е. находящейся в фокусе общественных интересов) определенными политическими силами была выдвинута кандидатура туповатого клерка из швейцарского патентного бюро (размер мозга — 1200 кубических сантиметров, что почти на уровне обезьяны и минимального значения для человека). Среди патентоведов практически никогда не возникает талантливых ученых. Так называемая «Теория относительности Эйнштейна» — не более чем скверный реферат работ ведущих физиков того времени, написанный с грубейшими ошибками и с нарушением элементарной научной этики, без ссылок на источники. Кстати, и реферат, как выяснилось, писал не Эйнштейн (не способный даже на реферирование), а его жена Эльза. Но культ в силу своей абсурдности состоялся.

          И еще про один абсурдный культ «величайшего ученого». Фрейд — австрийский еврей — вырос в религиозной иудейской семье, далекой от науки. Образование получил медицинское, но практики не вел. Больше его привлекала исследовательская медицина. Эксперименты он предпочел заменить философствованием, не имея, впрочем, философского образования. В конце XIX века он проявил поверхностный интерес к проблемам наркологии, написал несколько неглубоких статей. В них он высказал спорную мысль о безвредности морфия и кокаина. Работы были замечены мировой наркомафией, которая увидела возможность использовать их как таран для пробивания легальных каналов распространения наркотиков. Из Фрейда — почти неизвестного ученого — создали бренд и, по теперешней терминологии, звезду. Чтобы оправдать свалившуюся популярность, он принялся строчить работы по наркологии и сексологии, не имея серьезного задела. «Факты — воздух ученого», — говорил великий И. Павлов. Вот фактов-то у Фрейда и не было. Их он заменял долгими философствованиями по малозначительным поводам. В результате из-под его пера вышла серия неглубоких, подчас сексуально извращенных работ, объявленных впоследствии гениальными. В основе ошибочной трактовки его трудов лежали деньги наркомафии, слабость психологии конца XIX — начала XX веков и авантюризм самого Фрейда. С недостойной ученого поспешностью недостаток достоверных знаний он пытался компенсировать умозрительными построениями и непроверенными гипотезами, неизбежно уводившими в область мифотворчества. Возникло псевдоучение, в котором, по справедливому мнению видного американского психолога Мак Даугала (McDaugall W. Psychoanalysis and social psychology. L-n, 1936. Р. 17–18), «каждый кусочек правды почти нераздельно смешан с заблуждениями, покоится на массе темных, очень спорных, уводящих в сторону положениях». Нужно отдать должное молодой советской власти. Сразу после октябрьского переворота наркомании в стране был объявлен бой всей мощью милиции и ЧК. Труды Фрейда, положительно отзывавшего о наркотиках, были запрещены. Здесь-то и крылся опасный идеологический перегиб. Новое поколение советских людей знало, что Фрейд плохой, но проверить не могло — труды были отовсюду изъяты. Возник эффект запретного плода. Только в годы Перестройки запрет был снят. Заинтересованные читатели смогли убедиться, что фрейдизм не является столь серьезным учением, как то утверждала буржуазная пропаганда.

          Человечество не может отказаться от культов уже потому, что они заложены в социально-биологической сущности человека. Мы — стадные животные. В стаде должен быть вожак, авторитет которого так или иначе надо поддерживать.

          История породила несколько принципиально разных форм культов. Феодальное общество исходно ставит людей в разные позиции и дает особые привилегии феодалам  высшего звена. При этом общество исходно наделяет представителей верхушки необходимыми знаниями, образованием, манерами поведения. Как бы плохо ни обстояли дела в царской России, но средний дворянин был лучше среднего мужика. Над мужиком контролем был закон. Над дворянином в дополнение к закону еще понятие «дворянская честь». Дворянин не мог себе позволить беспредельно распуститься. Нарушив правила чести, он мог быть вызван на дуэль.

          Особо остро понятие чести воспринималось в Японии, где возникло уникальное социальное явление — ритуальное самоубийство — сеппуку. Самурай, нарушивший «бусидо» — путь воина, или, по-нашему, кодекс чести, — должен был убить себя сам. Возможно, хорошего в этой оригинальной традиции мало, но, все же, она давала внутреннюю самоорганизацию и дисциплину представителям самурайства. Лучшие самураи становились эталоном и для всего общества. И это — одна из причин экономического и политического подъема Японии после Второй мировой войны. Так что феодальные культы имеют некоторый смысл.

          Другой вариант — культ капиталистический, особо ярко себя проявивший в странах Западной Европы и в Америке. Его сущность отражена даже в языке. Английское слово muster имеет два смысла — хороший специалист, мастер своего дела и хозяин. При настоящем капитализме начальниками и хозяевами обычно становятся лучшие работники. И это — залог процветания капиталистического общества. При социализме советской модификации начальниками часто становились жулики, проходимцы и худшие работники. И это — одна из причин краха Советского Союза.

          Тоталитарное общество, основанное на извращенных идеях феодализма и капитализма, берет худший вариант культа. Такое было на Руси при Иване Грозном. Такое было в СССР при Сталине, в Германии при Гитлере, в Китае при Мао Цзэдуне, в Камбодже при Пол Поте.

          Опыт истории показывает, что совсем без культа жить нельзя. Даже в самых демократичных и гармоничных обществах есть искусственная поддержка авторитета вождя. Интересен пример такого успешного государства как Объединенные Арабские эмираты. Феодальные традиции здесь не могут обойтись без культа эмира (хорошо высмеянного еще бессмертным Ходжой Насреддином). Но в обществе, где национальная идея — «страна богачей», этот культ не вызывает отторжения. Он корректируется интересными деталями. Согласно конституции, первым лицам государства не положено охраны. «Какая может быть охрана, если эмира окружают только любящие подданные!». Разумеется, в стране, где все (как и в идеальном обществе «1984 года» Орвелла) просматривается видеокамерами, скрытная охрана существует. Но ее не видно. И когда эмир безо всякого сопровождения, открыто, идет по улице — это производит нужное впечатление.

          Культы в истории были, есть и будут. Среди них возникают как умеренные, так и разрушительные. Но самый конструктивный путь — замена культа на подлинный авторитет заслуживающей того личности.


Материал поступил в редакцию 19.08.2014
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить