21.04.2011 г.

  На главную раздела "Владимир Гарматюк"


          В жаркий августовский вечер в Москве по Арбату, размышляя о сочной поджарке из коленки вепря, прогуливался Швейк.Солдат Швейк

          На его пути встретилась группа граждан, горячо обсуждавших правительственные инициативы. Слившись с возбужденной толпой, Швейк не мог не поддаться её влиянию. Как рой встревоженных мух, в его голове закружились мысли. Не в силах их удержать, неожиданно для самого себя, Швейк громко объявил: «Переименование милиции в полицию вызвано растратой средств резервного фонда и списанием недостачи на эти расходы».

          Необычная версия заставила собравшихся замолчать и повернуться в сторону её автора. Пока они обдумывали, каким образом недостача резервного фонда связана с переименованием, воспользовавшись вниманием, Швейк продолжал: «Полиция — это профессионально. Получаешь заслуженно дубинкой по мягкому месту и сразу  понимаешь её качественное отличие от милицейской. Если паспорт выдан отделением милиции, а милиции нет, значит, владелец с фальшивыми документами. Как нарушитель закона, он немедленно должен быть арестован и доставлен в отделение. Будьте любезны исправить все документы. За лучшее надо хорошо платить, а бесплатный сыр, господа, бывает только в мышеловке».

          Заметил, что его слушают, и Швейка понесло: «Следующим шагом в цепочке модернизации переименований, следует изменить всем фамилии. Прибавить в конце твердый знак, как было при императоре всея Руси его величестве самодержце Николае II.  Ивановъ, Петровъ, Сидоровъ, Михалковъ, Зильберманъ и так далее».

          Не давая опомниться, Швейк повествовал: «Если побьют в полицейском участке, можешь гордиться, что тебе сломали ребра не где-нибудь в захудалом трактире, а в приличном месте. Милиция и полиция подобны тому, как тебя на пешеходном переходе насмерть раздавит не отечественный автомобиль «Лада», а дорогой немецкий «Майбах». Чувствуете разницу???» После этих слов в воздухе повисла вопросительная тишина. Но ожидания толпы не оправдались: объяснения в разнице не последовало.

          Швейк, довольный произведенным впечатлением, собрался было уже торжественно покинуть собрание и сделал к тому движение, но тут один из присутствующих, сухонький интеллигентного вида господин, напоминавший маленького нервно дрожащего с выпученными глазами тойтерьера, желая уязвить самолюбие Швейка, задал провокационный вопрос: «А что вы скажете по поводу предложения правительства принудительно установить всем за личный счет счетчики на газ и воду?»

          Швейк об этом ничего не слышал. Но, чтобы не ударить лицом в грязь, не моргнув глазом, соврал: «Предложение правительства совершенно правильное. Скажу больше. Одно высокопоставленное лицо…» При этом Швейк поднял указательный палец правой руки вверх. Толпа, словно завороженная, дружно подняла головы в направлении, куда указывал палец. Но, ничего там не обнаружив, обратила взоры обратно на вытянутый палец Швейка. «Одно лицо предложило установить не два, а четыре счетчика.  Разумеется, чтобы никто не увильнул, установка будет производиться под наблюдением  видеокамер и, конечно, за личный счёт. Всем следует установить четыре счетчика: на воздух, на воду, на канализацию и на водоотвод. Соответственно — на нос, рот, ну и два другие ниже, сами понимаете куда», — при этом Швейк повернул указательный палец вниз. Следуя его магическому приему, собравшиеся посмотрели вниз. Но, опять там ничего не обнаружив, вернулись к указующему персту Швейка.

          «Счетчики лучше всего ставить с младенчества. Рыночная экономика, это тебе не разгильдяйство и не социализм. Строго — учет и контроль. Без копеечки не будет рубля.  Назвался груздем — полезай в кузовок…» Толпа недоуменно безмолвствовала.

          Согнув палец в кулак, засунув руку в карман, насвистывая бравый солдатский марш,  Швейк сквозь расступившуюся перед ним живую стихию, словно Моисей пред водяными валами Красного моря, вышел из круга. Через некоторое время народ пришёл в себя. Один несмело спросил: «Кто это был? Кашпировский?» Ему так же робко ответили: «Не похож». Другой: «Надо было ещё про Химкинский лес спросить». Третий: «А как же растрата резервного фонда на переименование?» Но их уже никто не слушал.

          За монологом Швейка присутствовавшие забыли тему предыдущего своего спора и как ни напрягались, не могли ничего вспомнить.
          Август в России — роковой месяц. Каких только бед не случается в августе, каких бредовых мыслей в жару, в пьянящем дымном угаре не приходит в разные головы.

          Вдоль Арбата подул слабый освежающий ветерок. Жара спала, дурманящий сизый дым торфяников, словно ночной сон, рассеялся. Сознание просветлело.  
          Не находя причины и смысла дальнейшего обсуждения, толпа тихо разошлась.



Владимир Гарматюк
18.09.2010
Статья поступила в редакцию 12.03.2011

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить