20.04.2011 г.

  На главную раздела "Владимир Гарматюк"


          (Швейк — герой всемирно известного чешского писателя XX века Ярослава Гашека.)Памятник солдату Швейку на Балканской площади в Санкт-Петербурге

 

          — Осмелюсь доложить, господин президент, все в порядке. Только вот наши энергетические монополии набезобразничали: сожрали всю отечественную промышленность.

          — Как сожрали?! — загремел президент.

          — Осмелюсь доложить, господин президент, вот как. Я давно знал, что монополии любят деньги промышленников, а промышленники за это не любят монополии. Вот я и решил познакомить их поближе и, так сказать, для пользы дела подружить. А в случае, если бы эти бестии монополии попыталась выкинуть какую-нибудь штуку, оттрепать их так, чтобы до самой смерти помнили, как нужно себя вести в приличном обществе. Я очень люблю дружбу!

          Один шляпных дел мастер в США выучил-таки своих монополистов. Сначала они тоже было сожрали у себя всю промышленность, но теперь больше не жрут, предприятия там могут садиться монополиям хоть на шею. Теперь у них дело в шляпе. Теперь у США долг в 12 триллионов долларов, а они ещё к этому начали печатать новые банкноты и живут припеваючи за счёт тех, кто коллекционирует эти банкноты. Я тоже хотел так попробовать, вытащил наши предприятия из клетки и дал их нашим энергомонополиям понюхать, а эти уродины, не успел я опомниться, сразу их прикончили. Ей-богу, я не ожидал от них такого хамства! Если бы это было, скажем, какое захудалое производство, так я бы ничего не сказал, а то ведь это была замечательная передовая космическая да оборонная промышленность, настоящая! С какой еще жадностью они их жрали, вместе с перьями, и ворчали при этом от удовольствия. У них, у монополий, как говорится, нет никакого музыкального образования, они, бестии, не переваривают промышленных звуков, потому что в этом ничего не смыслят... Я монополистов как следует выругал, но, боже меня упаси, пальцем их не тронул, а ждал Вас, как вы это дело решите, что с ними, с этими паршивыми уродинами, делать.


          Рассказывая об этом, Швейк так простодушно глядел президенту в глаза, что тот, подступив было к нему с определенным суровым намерением, отошел, сел в кресло и спросил:

          — Послушайте, Швейк, вы на самом деле такой олух царя небесного?

          — Так точно, господин президент, — вытянувшись во фрунт, торжественно ответил Швейк. — Мне с малых лет не везет. Я всегда хочу поправить дело, чтобы все вышло по-хорошему, и никогда ничего из этого не получается, кроме неприятностей для меня самого и для других. Я только хотел их подружить, чтобы попривыкли друг к другу. Разве я виноват, что монополии сожрали промышленность и всё их знакомство на этом оборвалось! Несколько лет назад в Еврозоне монополии сожрали в Греции экономику, а уже сегодня себе на закуску попросили у них территории. Острова им необжитые в Эгейском море подавай... И прожорливы же эти монополии! Открытый рынок для них родная стихия, как для акулы море. Если прикажете, господин президент, чтобы я наши монополии прикончил, так придется прихлопнуть их железной дверью, иначе ничего не получится.


          И Швейк с самым невинным видом и милой, добродушной улыбкой стал излагать, каким способом дробления и изоляции от экономики казнят монополии. Его рассказ, наверное, довел бы до сумасшедшего дома всё общество покровительства олигархов. Швейк проявил такие познания, что президент, забыв гнев, спросил его:

          — Вы умеете обращаться с олигархами-монополистами? Любите их?

          — Больше этих прохвостов, конечно, я люблю собак, — сказал Швейк.

          — Я сам люблю собак, — сказал президент. — Вы, я вижу, хорошо знаете их породу и смогли бы с ними обращаться.

          — Так точно, господин президент, смог бы. Вот, если какой паршивый пес, например,  пристрастится таскать из бюджета полковой кухни мясо, то уж его ничем не отвадить. Каждый день начнёт под дверь наведываться, смотрит так ласково по-дружески в глаза и хвостом виляет, это значит, он знаки расположения подаёт.

          Президент зевнул, посмотрел на часы:

          — Поздно уже, мне нужно выспаться.

          — Осмелюсь доложить, господин президент, я не получил указания насчет монополий.

          Поворачиваясь на бок и засыпая, президент пробормотал:

          — Три дня ареста.

          Швейк тихонько вытащил в столицу несчастных олигархов с яхт на Багамах и сказал: «Всем по три дня ареста!» И монополисты послушно полезли обратно на Багамы.


          Швейк с удовлетворением, с чувством исполненного долга лег на служебный кожаный диван и с интересом, следя за событиями в мире, начал читать газету.

          — Так. Скажите, пожалуйста. Модернизация промышленности и совершенствование хозяйственной деятельности в России вышли на финишную прямую и до конца осталось совсем чуть-чуть. Хм… Успеют в этом году закончить или нет? Чтобы окончательно поставить в этом деле точку, надо ещё немного прибавить цены на газ, бензин, электроэнергию и тогда точно всем промышленникам будет финиш. Хм… А чтобы уж конец был побыстрее и наверняка, — отметил про себя Швейк, — то надо посоветовать президенту, чтобы прибавили побольше…

          Так, так… Что там ещё? Россия готовится вступить в ВТО и желает поближе подружиться с мировыми монополиями?! Хм… Это хорошо, это тебе не какие-нибудь там Швейцария, Лихтенштейн или Греция. У России есть в запасе большие сибирские территории и острова в Тихом океане — будет, чем с мировыми акулами рассчитаться…

          Один президент наградил другого президента к празднику большим золотым орденом с драгоценными камнями. Вот те на, а у меня до сих пор даже маленькой медной медальки за государственную службу нет… Может быть, хоть за мои успехи в нанотехнологиях отметят?

 

 

Владимир Гарматюк
7.10.2010
Статья поступила в редакцию 12.03.2011

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить