19.06.2010 г.

  На главную раздела "Публицистика"


     

На главную раздела "Научные работы "

 

III. СУЩНОСТНЫЕ АТРИБУТЫ РУССКОГО КОСМИЗМА И ИХ ПРЕТВОРЕНИЕ В СОЛИДАРИЗМЕ И ГЕОКИБЕРНЕТИКЕ (часть 3)

 

     Ист.: http://www.liveinternet.ru/community/1726655/post119418610/ Сергей Николаевич Булгаков (1871 – 1944), Павел Александрович Флоренский (1882 – 1937) На этом фоне поэтому достаточно неожиданной, но в определённой степени объяснимой, явилась метаморфоза Вл. Соловьёва, произошедшая с ним в последние два года жизни, когда он пишет книгу «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории». Данная метаморфоза связана, думается, с одной стороны, со смертельной болезнью гения, приведшей к его психическому срыву, а с другой – с видимым отчаянием оттого, что в реальной жизни мало чего происходит на пути духовного совершенствования основной массы людей, о чём философ мечтал всю свою жизнь. Всё это и привело к его идейному падению – к отходу от философских установок всей предыдущей праведной жизни. В названной книге Вл. Соловьёв как бы подводит читателей к мысли о наказании Божьем, снизошедшем на жителей любимой им Европы за забвение Божьих заповедей. Европа, в изложенных представлениях, гибнет под ударами татаро-монгольских полчищ, а на её руинах торжествует Князь тьмы, антихрист. Впрочем, наследники творчества философа правильно поняли причины и поводы этой его идейной метаморфозы и, как результат, данный труд не оказал в дальнейшем заметного негативного влияния на них. В. С. Соловьёв вошёл в историю религиозной философии в качестве позитивного его представителя.

      Идейными продолжателями религиозной философии этого мудреца и также русскими космистами в духовно-нравственной сфере стали в конце XIX – начале ХХ века более молодые его современники – уже называвшиеся Сергей Николаевич Булгаков (1871 – 1944), Николай Александрович Бердяев (1874 – 1948) и Павел Александрович Флоренский (1882 – 1937), во многом схожие по взглядам философы-идеалисты и с очень близкой жизненной судьбой. Все они стали жертвами преступно-кровавого ленинско-сталинского режима. Но если Булгаков и Бердяев были высланы из страны «великим гуманистом и учёным» тов. Лениным в 1922 году на так называемом «философском пароходе» в компании нескольких сот выдающихся русских мыслителей и представителей творческой интеллигенции, то Флоренскому «повезло» гораздо меньше – он был расстрелян в сталинских лагерях, пробыв до этого в застенках несколько лет.

      С. Н. Булгаков перенимает и углубляет идею своего наставника – Вл. Соловьёва, о Софии как Божественной Премудрости, которая витает над заблудшим миром и освещает жизненный путь человека, призывая и помогая ему стать богочеловеком (данная тема рассматривается целенаправленно в его трилогии «О Богочеловечестве»). Юношеское стремление этого философа помогать простым людям увидеть свет Божий сохраняется у Булгакова на всю жизнь. Для этого он отказался в молодости от сана священника, приняв его лишь в уже достаточно зрелом возрасте, в 1918 г. (!), и долгое время увлекался марксизмом, будучи уверенным в его полезности на пути социального освобождения народа, а увидев истинное лицо этого мировоззрения, отошёл от него, написав ряд обосновывающих свой поступок статей, изданных в 1903 г. в виде сборника под характерным названием «От марксизма к идеализму». Особенно целенаправленно стремление к практическим действиям выразилось в интересе к божественности творческой деятельности человека, в том числе в процессе хозяйствования (этот вопрос он рассматривает в докторской диссертации на тему «Философия хозяйства», защищённой им в 1912 г.).

      В творчестве Н. А. Бердяева идея богочеловечества нашла своё высшее развитие. Этот философ так же, как и С. Булгаков, в молодости «грешил» марксизмом и также (примерно в то же с ним время) отошёл от приверженности этому учению, перейдя в стан религиозных философов и примкнув к идеям русского космизма. Последнему способствовала энциклопедичность знаний и такая же, как и у его идейного наставника – Вл. Соловьёва, «космополитичность», в хорошем значении этого слова, философских взглядов: он внимательно относился к идеям западных философов, плодотворно синтезируя их со своими представлениями и формируя, таким образом, оригинальную русскую философскую культуру. Ещё одной важной особенностью таланта Бердяева была его ориентировка на творческий характер деятельности человека. Так, например, он поправлял своего друга и единомышленника С. Булгакова, отмечая, что недостаточно, как тот считал, просто восстанавливать этот мир, возвращая его к прежнему райскому состоянию (аналогично тому, что в современном экологическом движении иронически обозначается призывом «Назад – в пещеры!»). Бердяев утверждал, что природу – как самого человека, так и среду его обитания – нужно целенаправленно улучшать, творить её в новом, более совершенном качестве.

      Особо важными для формирования духовно-нравственной составляющей русского космизма явились обоснования Н. Бердяева богочеловечности человека, связанной, по мнению философа, с триединством Бога – как Бога-отца (Бога-Творца), Бога-сына и Бога-духа. Богочеловечность у человека как сына Божьего возникает под покровом духа Божьего, исходящего от Бога-Творца, для осуществления им (человеком) творческой деятельности по преобразованию своей несовершенной духовно-нравственной сущности и своего несовершенного физического (физиологического) содержания, а также оптимизации функционирования пока ещё далёкого от совершенства естественного мироздания. Данные представления легли в основание предложенного Бердяевым понятия русской идеи (которую позже стали называть русской национальной идеей).

      И, пожалуй, в самой высшей степени универсализм творческих установок и энциклопедизм знаний, присущие вообще русским космистам, проявились в уникуме таланта П. А. Флоренского, который синтезировал в себе не только разносторонние философские знания, но также глубочайшие познания в других гуманитарных и естественных областях науки и в религии (будучи выдающимся математиком, искусствоведом, филологом, историком и богословом), а также в физике и инженерно-технической сфере деятельности. Замечу в этой связи, что именно талант математика и инженера-физика (достаточно назвать оригинальные исследования Флоренского в области математики и полупроводниковой техники, результаты которых опубликованы в 1922 и 1924 годах в фундаментальных научных монографиях «Мнимости в геометрии» и «Диэлектрики и их техническое применение») какое-то время спасал Флоренского от гибели в условиях советской действительности, в которую он явно не вписывался со своим идеализмом. Но всё-таки не спас: после четырёх лет заключения и вторичного осуждения, он был расстрелян в Соловецком лагере особого назначения, в печально знаменитом СЛОНе. Для преступного ленинско-сталинского режима главным в деятельности людей была не их польза для российского общества и мирового сообщества, а вред, наносимый ими коммунистической идеологии (следует помнить также, что Павел Александрович был ещё и священником).

      Разносторонние таланты, данные Богом П. А. Флоренскому, закономерно выразились в его представлениях о необходимости предельно комплексного подхода к изучению и преобразованию окружающего мира. Прекрасно понимая свои творческие возможности, он в «Автореферате» (т. е. фактически – в автобиографии) определяет личную жизненную задачу как «проложение путей к будущему цельному мировоззрению» (курсив мой – В. Н.). Поэтому совсем не случаен его глубокий интерес к космическому учению Н. Фёдорова и представлениям Вл. Соловьёва о всеобщности мира: во всех своих работах Флоренский всегда ищет – и находит! – примеры единства достижений естественных и гуманитарных наук, с одной стороны, и истин-догматов веры – с другой. Что, поистине, достаточно большая редкость даже для космистов, не говоря уже о рядовых (отраслевых) учёных, и, действительно, чрезвычайно плодоносно в деле поиска путей построения единого – научно-религиозного – мировоззрения (о чём и мечтал, как отмечено выше, этот учёный, философ и богослов).

      Воспринимая технику как часть культуры, П. Флоренский распространяет (вслед за Н. А. Умовым) представление об органичности мироздания на систему отношений естественной составляющей этого мира – природы, и искусственных предметов – орудий и продуктов труда. В своём учении об органопроекции (основанном на представлении нем. философа Эрнста Каппа о создании орудий труда по образцу и подобию естественных органов человека) мыслитель отмечает, что «орудия расширяют область нашей деятельности и нашего чувства тем, что они продолжают наше тело» (Русский космизм, 1993, с. 149). Это учение является ещё одним элементом единого мировоззрения, органически вплетающим в его ткань и техническую деятельность человека.

 

    На оглавление    Продолжение
На главную раздела "Научные работы "

 

 

 

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить