Русская Православная Церковь под игом богоборческой власти в период с 1917 по 1941 годы
04.05.2011 г.

  На главную раздела "Православные страницы"





2.4. Борьба власти за подчинение иерархии (1925-1928). Репрессии.


Последнее Послание Патриарха Тихона (так называемое “Завещание”) являюсь продолжением политики поисков компромисса с властью. В нем Патриарх признает долговечность Советской власти, призывает к лояльности к ней, даже к молитвам за неё. Ничего принципиально нового, не сказанного им ранее, здесь нет, поэтому слухи о поддельности, видимо, не соответствуют действительности.

Митрополит Пётр (Полянский), (1863 - 1937), в миру Петр Федорович Полянский родился в семье священника, закончил духовные семинарию и академию, после чего сделал блестящую карьеру в духовном ведомстве, дослужившись до чина действительного статского советника. Еще до революции он познакомился с будущим патриархом Тихоном, между ними установились теплые дружеские отношения. После революции будущий митрополит мог бы уйти из церковной жизни, как это тогда делали многие чиновники, но здесь то в нем и проявились глубокая вера и необычайное мужество. В 1920 году, по личному благословению Патриарха, Петр Полянский в возрасте 57 лет принимает сначала монашество и в том же году становится епископом, а вскоре и митрополитом (в те времена такое быстрое прохождение иерархической лестницы было не редкостью). Митроп. Петр стал одним из самых близких и преданных помощников Патриарха, почему и стал его Местоблюстителем. Как личность, митр. Петр был очень строг к себе, к соблюдению канонов и вместе с тем очень добр и милосерден к окружающим. Так однажды он явился на прием к Тучкову. Интересно, что Тучков вместе со своей глубоко верующей матерью, поселился в Серафимо-Дивеевском подворье в Москве. Сестры обители обслуживали Тучкова, за что тот позволил подворью существовать значительно дольше, чем другим монастырским представительствам. Митр. Петр, дожидаясь приема, увидел, как монахини пилят для Тучкова дрова, с огромным трудом справляясь с тяжелой пилой. Тогда Святитель, подоткнув полы рясы, сам распилил эти дрова, не обращая внимания на смущенные протесты инокинь.

Местоблюститель стал проводить твердую каноническую политику. Власти вначале ждали, что митр. Пётр, может быть, пойдет на компромисс с обновленцами. Но в Послании от 28 июня 1925 г. митр. Пётр решительно осудил обновленчество, призвав его сторонников к покаянию. В ответ обновленцы на новом сборище, - “3-м Поместном Соборе”, состоявшемся осенью 1925г., с помощью ГПУ обвинили митр. Петра в связях с контрреволюционерами на Западе (дело Соловейчика).

Но власти уже поставили на обновленцах крест и не стали инициировать процесс против митр. Петра: теперь ГПУ стремилось добиться другой цели, - установить контроль над кадровой политикой Церкви, т. е. поставления и перемещения священнослужителей должны были проходить под контролем властей. Эти требования митр. Пётр отверг в категорической форме. Понимая, чем это ему грозит, он принял меры. 5 декабря, в ожидании ареста, митр. Пётр в своем распоряжении на случай своей кончины назначил себе преемников: митр. Агафангела, митр. Арсения (Стадницкого), митр. Сергия (Страгородского) . 6 декабря митр. Пётр написал другое распоряжение, уже на случай своего ареста, по которому, в случае его взятия под стражу, преемниками должны были стать митр. Сергий, митр. Михаил (Ермаков), и архиеп. Иосиф (Петровых). Таким образом, митр. Пётр стремился сохранить каноническое управление РПЦ. 10 декабря 1925 г. митр. Пётр был арестован.

И здесь власти попытались вызвать новую смуту в Церкви сталкивая между собой разные группы епископов. ГПУ рассчитывало, что, так как полномочия “Местоблюстителя Местоблюстителя” канонически были неопределёнными, можно попытаться вызвать в РПЦ новую смуту. Положение осложнялось тем, что были ещё Местоблюстители, назначенные Патриархом, которые тоже могли претендовать на власть. Это открывало для ГПУ возможность для ослабления и подчинения Церкви. 9 декабря АРК одобрила деятельность ГПУ по новому расколу Церкви.

14 декабря 1925 г. митр. Сергий заявил, что, по инструкции митр. Петра, он вступает в управление РПЦ. Однако ГПУ воспрепятствовало ему выехать в Москву.

Тем временем 22 декабря группа из 9 архиереев во главе с архиеп. Григорием (Яцковским) собралась в Донском монастыре. Григориане, как их стали называть, заявили, что деятельность митр. Петра была контрреволюционной, а так как с его арестом Церковь лишена кормчего, то они организуют Временный Высший Церковный Совет (ВВЦС). Совершенно неожиданно ВВЦС уже 2 января 1926 г. был легализован, то есть получил то, чего так тщетно добивались Патриарх Тихон и митр. Пётр. Стало очевидным, что за ВВЦС стояла власть. К сожалению, до сих пор не рассекречены архивы НКВД, в которых должны быть документы, отражающие отношения чекистов и григориан. В любом случае раскольнические действия архиеп. Григория в столь сложное для Церкви время подлежат решительному осуждению.

Митр. Сергий выразил протест против действий архиеп. Григория, а когда тот отказался признать власть митр. Сергия, последний 29 января 1926г. сместил с кафедр и запретил всех григориан. Все православные епископы поддержали митр. Сергия, справедливо видя в григорианах ставленников власти. Тогда последние, при содействии ГПУ, 1 февраля явились в тюрьму к митр. Петру и обманом добились решения о передаче власти в Церкви ВВЦС. Но митроп. Сергий сумел уведомить митр. Петра о истинном положении дел и тогда 22 апреля Местоблюститель упразднил коллегию григориан и подтвердил прещения митр. Сергия.

Пренебрегая этим постановлением, ВВЦС продолжил свою деятельность, став настоящим расколом так как имели место нарушения следующих канонов:

1. Отделение от своего епископа, (вопреки 34 Ап., и 14-15 Двук).

2. Создание самочинного общества и пренебрежение к запрещениям высшей церковной власти.

Для поддержания авторитета григориан (даже в период наибольших успехов последних к ним присоединилось всего 26 епископов), Тучков попытался переманить к ним архиеп. Иллариона (Троицкого), обещая свободу, но последний решительно отказался от предательства, оставшись в тюрьме. В результате того, что абсолютное большинство духовенства и мирян не пошли за григорианами, их движение вскоре резко пошло на убыль и распалось.

Потерпев крах с григорианами, тов. Тучков решил теперь столкнуть митр. Сергия с митр. Агафангелом (осенью 1926 г. у него как раз кончался срок ссылки). Вот что сообщает об этом плане постановление АРК: “вести линию на раскол между митр. Сергием “…” и митр. Агафангелом”. Тучков дезинформировал митр. Агафангела о том, что Церковь якобы осталась без признанного центра и раздирается смутой. Митр. Агафангел заявил о вступлении в права Местоблюстителя. Но после долгой переписки с митр. Сергием и митр. Петром, митр. Агафангел понял коварные планы Тучкова и, несмотря на все усилия ГПУ не допустить примирения иерархии, отказался от местоблюстительства, восстановив целостность Церкви. Теперь управление РПЦ фактически перешло к митр. Сергию.

Святейший патриарх Сергий (1867-1944) родился в Арзамасе в семье потомственного священника. В 1890 году он первым по успеваемости закончил Санкт-Петербургскую Духовную Академию, принял монашеский постриг, служил миссионером в Японии. В 1901 году стал епископом, в 1905 году – архиепископом Финляндским, с 1911 года, - постоянный член Св. Синода. В 1917 году возведен в сан митрополита, член Поместного Собора. В 1922 году уклонился в обновленчество, после освобождения Патриарха Тихона покаялся и был принят в сущем сане. С 1924 года – митр. Нижегородский. С 10 декабря 1925 года – Заместитель Патриаршего Местоблюстителя, с 1934 года – митр. Московский, с 1937 года – Местоблюститель. 8 сентября 1943 года избран Патриархом. Бесспорно, это был человек, хорошо знавший все уровни церковной жизни, искренне преданный Церкви и всеми силами пытавшийся оградить ее от разрушения.

После ликвидации угрозы раскола, вся православная иерархия сплотилась вокруг митр. Сергия. Власть вновь требовала ряда уступок, главными из которых были декларация о лояльности и контроль над кадрами Церкви. Но тогда митр. Сергий ещё не шёл на выполнение последнего требования власти. В проекте Декларации от 1926 г. митр. Сергий дипломатично довёл это до сведения Тучкова, что его, разумеется, не устроило.

Чтобы помочь митр. Сергию выработать правильную позицию по отношению к государству, 9 июня 1926 г. около 20 епископов, находившихся в заключении на Соловках, составили “Памятную записку”, которая должна была лечь в основу отношений Церкви и государства. В “Записке” описывалось тяжёлое положение РПЦ, которая подвергалась притеснениям со стороны Советской власти. Но Церковь “не стремится к ниспровержению существующего порядка “…” повинуется законам “…” гражданского характера, но она желает сохранить свою духовную свободу и независимость”. Компромисс может быть достигнут, если правительство будет выполнять свои собственные законы об отделении Церкви о государства. Церковь устраняется от политики, но и государство не должно стеснять ее. “Записка” во многом перекликаемся с проектом декларации митр. Сергия, видно, что мыслили епископы одинаково. К сожалению, реализовать этот проект не удалось, так как в то время, как это неоднократно подчеркивалось, власть стремилась к уничтожению РПЦ и не желало идти на диалог.

В этих условиях митр. Сергий и высшее церковное руководство решились на крайне рискованный шаг: проведение заочных выборов патриарха. Доверенные люди были посланы для сбора голосов архиереев. В особом секретном обращении митр. Сергия к епископату, архиереям предлагалось назвать кандидатов. В ноябре 1926 г. 72 епископа избрали патриархом митр. Кирилла (Смирнова), - одного из авторитетнейших архиереев. Естественно, эта наивная попытка была немедленно раскрыта ГПУ, которое, видимо, выследило всех её участников, после чего спокойно арестовало важнейших из них. 8 декабря 1926 г. был арестован в Нижнем Новгороде и митр. Сергий (Страгородский).

В РПЦ сложилось отчаянное положение: она вновь оказалась обезглавленной, власти были готовы устроить новый публичный процесс и окончательно разгромить её. Хотя митр. Сергий и оставил преемников, - уже заместителей Заместителя Местоблюстителя, но 2-х из них тут же арестовали, а 3-й, архиеп. Серафим (Самойлович) оказался скорее в положении управляющего делами. Митр. Сергию, находившемуся в заключении, был предъявлен ультиматум: либо государство получает контроль над кадровой политикой Церкви и со своей стороны даёт ей легализацию, либо православный епископат арестовывается, а приходы передаются григорианам и обновленцам. В этой сложнейшей ситуации митр. Сергий счел необходимым пойти на принятие предложения власти.

В конце марта, по достижении предварительной договоренности с Тучковым, митр. Сергий был освобождён. 13 мая он образовал Синод при Заместителе Патриаршего Заместителя, в который тогда вошло 12 епископов. 20 мая Синод получил справку из НКВД с разрешением деятельности. А 27 мая митр. Сергий разослал епархиальным архиереям указ Синода о необходимости подачи ими заявлений о регистрации их самих и состоящих при них епархиальных советов.

Со стороны это казалось чудом: митр. Сергий получил от власти долгожданную легализацию, которой тщетно добивались Патриарх Тихон и митр. Пётр. А объяснялось всё просто: соглашение было достигнуто. Митр. Сергий пошёл на компромисс, - сделав это во имя Церкви. Как оказалось, этот компромисс пошёл ей на благо, позволив сохранить ВЦУ в период гонений.

29 июля 1927 г. вышло послание митр. Сергия, получившее впоследствии название “Декларации”. В начале этого документа митр. Сергий ещё раз выражает лояльность РПЦ к советскому государству, не выходя здесь из рамок посланий Патриарха Тихона, благодарит власть за легализацию (а не за репрессии против Церкви, как недостойно иронизируют зарубежники.) Далее митр. Сергий заявляет о том, что и православные люди являются “верными гражданами Советского Союза”, их “гражданской Родины”, “радости и успехи которой - наши радости и успехи, а неудачи - наши неудачи”. Никаких принципиальных различий с Посланиями Патриарха Тихона здесь нет. Далее митр. Сергий заявляет, что Церковь должна “установить мирное отношение с Советским правительством”, а её паства “оставить политические симпатии дома, приносить в Церковь только веру”. Все это вполне приемлемо, ведь, по словам Патриарха Тихона, Церковь существует при любом политическом устройстве.

Итак, сама по себе “Декларация” митр. Сергия представляет очень мудрое изложение положений о принципах легального существования Церкви в безбожном атеистическом государстве. Несмотря на все реверансы в сторону власти, митр. Сергий незыблемым сохраняет самое важное, ради чего существует Церковь: чистоту веры и православной жизни. А политические заявления были второстепенны и никого не могли ввести в заблуждение.

Господь учит нас узнавать истину “по плодам”. Последствием политики митр. Сергия было то, что в 1943 г. Сталин обратился к РПЦ, а не к обновленцам. Если бы митр. Сергий не пошел на этот тяжелый шаг, то Советская власть могла бы снова обратиться к более уступчивым обновленцам, ведь упразднение Православного ВЦУ, по словам прот. И. Мейендорфа, “привело бы к передаче монополии легализованной церковности обновленческому “синоду”, признанному Восточными Патриархами!” Могла повториться история, когда, после ареста Патриарха Тихона 70% приходов ушло в обновленчество. С высоты нашего времени позиция митр. Сергия представляется в целом оправданной.

Митр. Пётр, находившийся в ссылке, получил возможность ознакомиться с “Декларацией” и в целом одобрил её, отметив, что “она является необходимым явлением настоящего момента”. Соловецкие епископы откликнулись на “Декларацию” в послании, написанном в сентябре 1927 г. Здесь “Декларация” подверглась критике за излишнюю, по мнению епископов, категоричность в выражении лояльности Церкви к государству, что может быть понято в смысле “сплетения Церкви и государства, “…” не может быть искренним и потому не отвечает достоинству Церкви”. Также не одобряются принятие на себя ответственности за конфликты с Советской властью и угроза запрещения карловчан. Однако принципиально с митр. Сергием, во многом благодаря авторитету архиеп. Иллариона (Троицкого), епископы не порвали, заявив, что: “мы должны смотреть на это как на провокацию, желающую разделить нас с митр. Сергием и его Синодом, а потому мы должны держаться единства”.

По сути дела в тексте Декларации действительно нет каких-то положений, на которые ради церковной икономии не могли бы пойти православные христиане. Интересно, что сразу по опубликовании Декларации, отношение к ней было вполне терпимым со стороны всего православного общества, поскольку Декларация сама по себе не содержала ничего неприемлемого и по духу и букве вполне соответствовала поздним посланиям почившего Патриарха. Разногласия начались через несколько месяцев, когда, стало очевидным, что хиротонии и перемещения духовенства осуществляются только по согласованию с властями. Именно тогда Декларация стала мерилом отношения к церковной политике митр. Сергия.

Большинство архиереев, клириков и мирян пошли за митр. Сергием. По государственным данным его поддержало до 70% приходов. Однако некоторая часть клира отнеслась к позиции митр. Сергия непримиримо. В августе 1927 г. митр. Ленинградский Иосиф с группой духовенства отделился от митр. Сергия. В феврале 1928 г. из административного подчинения митр. Сергию вышла Ярославская епархия во главе с митр. Агафангелом. Позднее в оппозицию перешёл митр. Казанский Кирилл. К 1930 г. 37 архиереев отказалось от административного подчинения митр. Сергию.

В решении проблематики этих разногласий среди представителей иерархии РПЦ не следует делать резких суждений. Строго говоря, с точки зрения христианской догматики, правильной представляется позиция оппонентов митр. Сергия. Суть ее состояла в следующем: ни в коем случае нельзя подчинять внутрицерковную жизнь безбожной власти, в противном случае следует идти на мученичество. И пусть большевики потопят РПЦ в океанах крови, пусть она даже будет полностью уничтожена как Поместная Церковь – с точки зрения вечности массовое мученичество представляет собой несомненное благо как самый большой подвиг, доступный для христианина, открывающий прямой путь в рай. Особенно ярко выражал эти настроения митр. Иосиф, - суровый аскет и ригорист, словно вышедший из Древней Церкви. Но, с другой стороны, РПЦ XX века сильнейшим образом отличалась от Древней Церкви и поэтому недопустимо подходить к оценке ее истории по критериям раннего христианства. Бесспорным фактом является в корне изменившаяся ситуация: отсутствие того преизобилия помощи свыше, которое позволяло древним христианам идти на мученичество и терпеть жесточайшие пытки.

Мы должны признать тот печальный факт, что абсолютное большинство православных христиан были просто неспособны добровольно пойти на мученичество, как предлагал митр. Иосиф. Надо признать, что политика митр. Сергия является показателем крайней слабости РПЦ того времени и не является бесспорно правильным путем. Но можно с уверенностью сказать, что точка зрения митр. Сергия была единственно возможным путем для христиан в Советской России. Поэтому мы не можем однозначно сказать, что выбор между позициями митр. Сергия и его оппонентов был выбором между добром и злом, но мы можем с уверенностью заявить, что это был путь между меньшим и большим злом. И большим злом, как ни странно это может звучать, нам представляется попытка применить к современной церковной жизни суровые требования митр. Иосифа и его сторонников. На практике, как ни печально это признать, абсолютное большинство христиан были просто неспособны пойти на добровольные мучения и смерть. Мученичество способен вместить далеко не каждый человек и, разумеется, к нему нельзя принуждать. Попытка осуществления иерархией принципов ригоризма, предлагаемых оппонентами митр. Сергия, привела бы в тех конкретных условиях не к массовому мученичеству и спасению, а к массовому отступничеству и возможной гибели множества слабых православных христиан. Позиция же митр. Сергия была в тех условиях единственным вариантом, когда РПЦ могла бы продолжать свое земное существование и продолжать выполнять свое главное предназначение, - служение ради спасения душ людей, имевших несчастье жить в Советской России.

НКВД стремился углубить раскол и поэтому стал “поддерживать” митр. Сергия, арестовывая его оппонентов, чтобы обвинить его и в сотрудничестве с властями. Однако из этого ничего не вышло, - даже самые непримиримые противники митр. Сергия признавали его личную порядочность и отсутствие такого сотрудничества.

В отношении отделившихся митр. Сергий и Синод применяли меры как увещевания, так и наказания (увольнение на покой и запрет). Весной 1928 г. состоялось примирение с митр. Агафангелом, вернулись в общение с митр. Сергием и многие другие архиереи. Большая часть епископов, клириков и мирян поддерживала его.

Что касается иосифлянского раскола, то его руководители вскоре сошли с церковной арены (власти их сослали), паства же вернулась к митр. Сергию. В 30-е гг. иосифлянство окончательно сошло на нет.

Жестокость прямых репрессий против РПЦ в это время снизилась. В период 20-х гг. официально смертная казнь к духовенству применялась редко (кампания по изъятию ценностей была последним всплеском резни периода Гражданской войны), были часты помилования. Репрессивная машина стала работать более тонко: аресты и ссылки стали “формой существования духовенства”. Св. Патриарх Тихон постоянно пытался помочь заключённым но его ходатайства, как правило, оставались без ответа. В связи с массовыми ссылками архиереев, Патриарх Тихон горько шутил: “Я посылаю епископов на юг, а власть их посылает на север”.

Все лица, мешавшие власти немедленно устранялись. Так еп. Мануил (Лемешевский), разгромивший обновленчество в Ленинграде, был вызван к Тучкову, который заявил: “Таких архиереев как вы к стенке ставят”. В ответ еп. Мануил смело сказал: “В таком случае нам не о чем разговаривать”, вышел из кабинета и принес жалобу в наркомюст. Через несколько дни сам Тучков во главе следственной бригады явился в Ленинград и арестовал еп. Мануила вместе с сотней представителей духовенства. Всех сослали на Соловки.

В 1920-е гг., самым страшным концлагерем в СССР был Соловецкий (СТОН - Соловецкая тюрьма особого назначения). Условия жизни здесь были крайне тяжёлыми: очень плохое питание, непосильный труд, пытки. Часто здесь практиковались расстрелы. К 1928 г. на Соловках было около 60 000 заключенных. В их числе находилось значительное количество представителей духовенства: в 20-е гг. их здесь постоянно было от 120 до 500 человек, в том числе 10 - 20 епископов.

Настоящим “бичом” Соловков (впрочем, как и других советских концлагерей) были эпидемии. Так лишь в одном из отделений Соловецкого лагеря за 1928-1929 гг. умерло 500 чел. из находившейся здесь тысячи заключенных. Не щадили эпидемии и духовенство: так в 1928 г. от тифа умер еп. Пётр (Зверев), а в 1929 г. в пересыльной тюрьме еп. Илларион (Троицкий). Без сомнения, от лишений в ссылках погибли сотни клириков и мирян.

Церковь душили налогами, в результате чего многие храмы и монастыри закрывались, Наконец, для закрытия храмов широко использовались административные методы, когда храмы закрывали просто насильственно. В 1928 г. по Советской России было закрыто 353 храма, 88 монастырей (монахи, пытаясь сохранить обители, регистрировали их как коммуны, но власти всё равно разгоняли их). В 1928 г. в Советской России оставалось не более 30 000 православных храмов (впрочем, были ещё обновленцы и раскольники).

В тюрьмах, по словам “Записки” Соловецких епископов, находилась половина всех архиереев РПЦ. В. Мосс даёт цифру в 117 епископов, томившихся в это время в тюрьмах и ссылках. Архим. Феодосий (Алмазов) говорит о 200 репрессированных епископах. Несомненно, в тюрьмах и ссылках было 100 -150 архиереев.

 

В начало               Продолжение  

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить