Русская Православная Церковь под игом богоборческой власти в период с 1917 по 1941 годы
04.05.2011 г.

  На главную раздела "Православные страницы"





2.3. Поддержка властью обновленческого раскола (1922-1925 гг.)


Поместный Собор 1917 – 1918 годов стал осуществлять давно назревшие реформы в Церкви, но был разогнан большевиками. Тяжелые условия, в которых оказалась РПЦ в Советской России, спровоцировали появление феномена обновленчества.

Надо сказать, что в РПЦ начала XX века необходимость изменений в церковной жизни ощущалась всеми мыслящими людьми, от епископата до мирян. По сути дела, обновленчество появилось еще до революции, но тогда оно по понятным причинам не получило широкого распространения. Революция дала ревнителям изменений возможность проявить себя. К сожалению, обновленцы не поняли простой истины, что союз с богоборческой властью в деле церковного реформирования не только недопустим по нравственным критериям, но и попросту невозможен.

В современной церковной литературе распространено мнение, что большинство сторонников обновленчества составляли “церковные авантюристы”, отпавшие от литургической жизни Церкви и пытающиеся жить по “собственному разуму”. Эти люди и устроили “обновленческий раскол - сборище разнородных элементов, лишённых не только идеального чувства, но и чести, и совести, и ворвавшихся в ограду Церкви ради её разрушения. Вот почему обновленческий раскол не составил самостоятельной эпохи и не представляет интереса”. В принципе, так оно и есть, однако следует отметить, что и среди обновленцев встречались честные, но искренне заблуждающиеся люди, вернувшиеся впоследствии в лоно Церкви.

Следует отметить, что проблема реформирования в быстро меняющемся мире всегда остро стояла в РПЦ, которая часто не успевала своевременно отреагировать на кардинальную перемену обстановки. Необходимость изменений признавало еще дореволюционное священноначалие, их начал осуществлять, но не завершил Поместный Собор. Поэтому многие достойные люди первоначально достаточно лояльно относились к обновленцам, надеясь, что они смогут решить наболевшие церковные проблемы. Но очень когда стало ясно, что обновленцы просто шайка разбойников, поддерживаемых ГПУ и неспособных к позитивной деятельности, все честные люди от них отошли. Вот что писал о сути обновленчества один из подвижников того времени: “Христианам ставят в вину несоответствие их идеалов с жизнью. Все мы знаем, что их нужно сблизить, но обновленчество не стремится поднимать свою жизнь до христианского идеала, а наоборот снижает идеалы и приспосабливает их к жизни”.

Лидеры обновленцев в большинстве были нравственно нечистоплотными людьми, о чём единодушно говорят имеющиеся источники. Главная причина временного успеха обновленцев заключалась в том, что их поддерживало правительство, подвергавшее их противников репрессиям. Сразу следует отметить, что власть желала использовать обновленцев для развала Церкви, - а потом выбросить и их. Даже коммунисты презирали обновленцев за их беспринципность, так Троцкий пренебрежительно называл обновленцев “сменовеховцами”. Сам Тучков, оказавшись не у дел, с большим уважением отзывался о Патриархе Тихоне и с величайшим презрением - об обновленцах, которых в своё время поддерживал.

Итак, без поддержки властей обновленцы ничего бы не смогли сделать. Ещё в 1919 году священник А. Введенский, будущий лидер обновленчества, предлагал властям создать в Церкви “пятую колонну” из своих сторонников, которая, при поддержке властей, изменила бы политический курс Церкви. Тогда ему отказали. Но в 1922 году, осознав, что с Церковью предстоит трудная борьба, большевики изменили позицию. Главную роль здесь сыграл Троцкий, который решил с помощью “готовых сотрудничать попов” подчинить Церковь, с тем, чтобы она выполняла указания правительства. Троцкий и убедил Политбюро изменить политику по отношению к Церкви и попытаться вызвать в РПЦ раскол.

30 марта 1922 года Троцкий в записке Политбюро сформулировал политику правительства по отношению к Церкви, которая и была принята Советской властью: с помощью “сменовеховского духовенства “…” повалить контрреволюционную часть церковников”. Впрочем, обновленцы для большевиков: “опаснейшие враги завтрашнего дня”, поэтому и они в своё время должны быть уничтожены. Сейчас же надо “побудить “…” открыто выступить сменовеховских попов “…” неофициально поддерживать их”. В то же время Сталин даёт на места такие указания: “всемерно подталкивать лояльных попов на лозунг созыва нового Поместного собора для смещения Патриарха”, при чём органы власти “ни в коем случае не участвуют в этой работе официально “…” работу вести энергично”.

До сих пор нет источников, в которых были бы освещены первичные контакты представителей ГПУ и будущих обновленцев, но сам факт этих контактов не подлежит сомнению. Видимо, агенты Тучкова предложили группе духовенства, известного своими просоветскими и реформистскими взглядами, выступить против Патриарха и священноначалия, захватить власть в Церкви и осуществить реформы. Вот что сообщает об организации обновленчества тов. Тучков в своем докладе АРК от 30 октября 1922 года: “Пять месяцев тому назад в основу нашей работы по борьбе с духовенством была поставлена задача по борьбе с Тихоновским контрреволюционным духовенством, в первую очередь с высшими иерархами. Для этого была образована так называемая “Живая Церковь”, состоящая преимущественно из белых попов, что дало нам возможность поссорить попов с епископами, примерно как солдат с генералами” Итак, согласие между чекистами и обновленцами было достигнуто. При активной поддержке власти обновленцы начали свою деятельность.

Весной 1922 года образовались 3 группы обновленцев:

1. Группа Санкт-Петербургских священников во главе с А. Введенским, А. Боярским, В. Красницким. Впоследствии они стали называть себя “Петроградской группой прогрессивного духовенства” Эта часть обновленцев была самой влиятельной и сыграла главную роль в последовавшем расколе.

2. Приверженцы заштатного еп. Антонина (Грановского) - пожалуй, наиболее достойного из обновленцев, стремившегося в основном к решению проблем богослужебного характера и отвергавшего крайности первой группировки.

3. Группа архиереев боровшихся против св. Тихона и готовых идти на сотрудничество с ГПУ. К чести российского епископата следует отметить, что таковых было не более десятка.

24 марта “Петроградская группа прогрессивного духовенства” опубликовала свой программный документ, обвинивший часть епископата в нежелании помочь голодающим. Затем обновленцы уже открыто стали обвинять Патриарха и верное ему духовенство в контрреволюционности и отказе помочь голодающим, что якобы и вызвало их возмущение. Вся эта клевета печаталась в центральной советской прессе, что было обусловлено прямым приказом Политбюро: всемерно освещать деятельность обновленцев с положительной точки зрения. Сочинения Введенского даже печатались в советских типографиях и распространялись среди верующих.

Огромное значение для успехов обновленчества имело то, что св. Патриарх Тихон, как и его ближайшие сторонники, находился в то время в заключении. Церковное общество было в растерянности. 14 мая 1922 года группа обновленцев во главе с А. Введенским явилась, разумеется, с согласия ГПУ, к Патриарху и потребовала от него отказаться от церковной власти, так как он находится под арестом и не может управлять Церковью. Первосвятитель ответил, что отстранить его от власти может только Поместный Собор, но что на время своего заключения от может временно может передать церковное управление своему местоблюстителю митр. Агафангелу (Преображенскому) или митр. Вениамину (Казанскому). 18 мая обновленцы снова явились к Патриарху и, идя на явный обман, добились от св. Тихона разрешения временно вести патриаршую канцелярию до прибытия митр. Агафангела (Преображенского).

Захватив, таким образом, патриаршую канцелярию, обновленцы совершенно беззаконно объявили себя полноправными членами ВЦУ, во главе которого поставили епископа Антонина. Сразу после этого обновленцы собрали своих сторонников в Москве и объявили о создании так называемой “Живой Церкви”, избрали Центральный Комитет во главе с Красницким и принялись поливать грязью Патриарха и священноначалие. По всей стране были разосланы сотни агентов обновленчества, принявшихся склонять на свою сторону духовенство и мирян. К сожалению, в значительной мере им это удавалось: летом 1922 года ряд епархий и приходов перешел на их сторону.

Однако положение обновленцев оставалось весьма сложным, так как с юридической точки зрения они не имели никаких прав на церковную власть. Для этого им нужно было признание если не самого Патриарха, то хотя бы его местоблюстителей: митр. Агафангела или Вениамина. Поэтому 25 мая 1922 года Введенский в сопровождении нескольких сторонников, явился к митр. Вениамину и потребовал признать обновленческое ВЦУ. Но митр. Вениамин, сразу разгадав планы обновленцев, просто выгнал их от себя. 28 мая, св. митр. Вениамин в своем послании к петроградской пастве опроверг распускаемые обновленцами слухи об отречении Патриарха, потребовал возносить за богослужением имя Первосвятителя и подверг запрету в священнослужении Введенского, Красницкого и Белкова (их приспешника). В ответ на это мужественное и жертвенное решение, св. митр. Вениамин уже на следующий день, 29 мая, был арестован и подвергся заточению, из которого ему уже не суждено было выйти. Именно нежелание предать своего Патриарха послужило главной причиной ареста, неправедного судилища и расстрела Святителя, до конца исполнившего свой долг перед своим Патриархом и Церковью.

Следует отметить, что расправой над св. Вениамином власти хотели “повязать обновленцев кровью, чтобы те не смогли изменить им”. Справедливости ради, следует отметить, что обновленческое ВЦУ и Красницкий, лжесвидетельствовавший на судилище, видимо, не желали расстрела обвиняемых и не ожидали столь сурового приговора. Возможно, ужаснувшись от содеянного злодеяния и понимая, что это преступление приведёт к падению авторитета ВЦУ, и так невысокого, они ходатайствовали перед Советским правительством об отмене смертного приговора. Разумеется, власти игнорировали эту просьбу.

Последней надеждой обновленцев на легализацию оставался митр. Агафангел. К нему в Ярославль явился сам Тучков, предложивший поддержать митр. Агафангела и передать ему власть в обмен на осуждение Патриарха и поддержку обновленцев. В ответ 18 июня митр. Агафангел в послании к чадам РПЦ осудил “Живую Церковь” и призвал епархии перейти на самоуправление. Взбешённый Тучков отправил митр. Агафангела в ссылку.

Таким образом, оба Патриарших Местоблюстителя пострадали за верность своему Первоиерарху, но они сумели добиться главного: ВЦУ не получило определённого статуса и, по канонам, стало раскольническим сборищем.

Тем временем большевики ликовали: им казалось, что обновленцы вот-вот развалят Церковь. Уже 24 мая 1922 г. Троцкий пишет в Политбюро, что власти следует не вмешиваться в раскол, так как он наиболее выгоден ослаблением Церкви. Троцкий надеется даже, что вскоре Церковь окажется в состоянии такой междоусобицы, что, может быть, развалится сама по себе.

Летом-осенью 1922 года наступление обновленцев стремительно развивалось: с помощью властей обновленцы устранили со своего пути большинство преданных Патриарху архиереев. Под давлением ГПУ архиеп. Алексий (Симанский), викарий митр. Вениамина, снял запрет с обновленцев (в обмен власти обещали сохранить жизнь митр. Вениамину, но обманули). По всей России представители обновленцев вербовали сторонников. Действовали они очень агрессивно, обвиняя своих противников в “контрреволюционности” и угрожая репрессиями со стороны властей. Главным стимулом, заставлявшим клириков и мирян признавать это беззаконное сборище, был, разумеется, страх перед гонениями. Верные Патриарху люди часто тут же арестовывались и отправлялись в заключение или ссылку. Некоторая часть духовенства соблазнялась щедрыми обещаниями обновленцев: очень уж было соблазнительно простому священнику или пономарю стать “епископом”.

К концу 1922 года не выдержали давления и перешли к обновленцам 37 из 74 архиереев РПЦ. На этот процесс сильно повлиял “Меморандум трёх” (от 16 июня), где митр. Сергий (Страгородский), архиепископы Евдоким Нижегородский и Серафим Костромской признали ВЦУ. Сложно сказать, что послужило причиной такого поступка со стороны митр. Сергия, бесспорно, нравственно честного человека, искренне стремившегося не к личному благу, а процветанию Церкви. Возможно, эти иерархи желали проникнуть в обновленческое ВЦУ и повернуть его в каноническое русло, “спасти Церковь”. Но очень скоро митрополиты Сергий и Серафим поняли невозможность каких-либо контактов с обновленцами, осудили ВЦУ и вышли из него, за что митр. Сергий и был тут же посажен в тюрьму (естественно, он не принимал участия в лжесоборе 1923г.) Сразу после освобождения Патриарха митр. Сергий и архиеп. Серафим вернулись, покаявшись перед Патриархом, в лоно Церкви.

Чтобы усилить свои позиции обновленцы, активно занимались созданием новой иерархии. К обновленческому лжесобору 1923 г. было совершено 53 епископских лжехиротонии, при чём рукополагались сомнительные в нравственном отношении личности, в том числе и женатые священники. Вот что пишет об этом один из лидеров обновленцев епископ Антонин: “Не осталось ни одного пьяницы и пошляка, который не пролез бы в ВЦУ и не покрыл бы себя титулом или митрой. Вся Сибирь покрылась сетью архиепископов, наскочивших на архиерейскую кафедру прямо из пьяных дьячков”

В результате всех этих действий обновленцы, казалось, достигли крупных успехов. В России и Средней Азии при активной поддержкеони сумели захватить, при активной поддержке властей, 2/3 храмов. Однако прихожане не желали изменять Патриарху, и когда обновленческие храмы стояли почти пустые, Патриаршие приходы ломились от наплыва верующих.

6 августа 1922 г. состоялся съезд “живой церкви”, на котором присутствовало 37 епископов (некоторые - лжеепископы). Было решено настаивать на скорейшем снятии сана с Патриарха (чего требовали власти), всех противников обновленчества предписывалось высылать (а сделать это можно было лишь с помощью ГПУ), так, по сути, обновленцы признались в том, что используют Советскую власть против сторонников Патриарха. Были приняты постановления, которые находились лишь в компетенции Поместного Собора (введение белого епископата, рукоположение второбрачных во священство и тому подобное). Наконец, обновленцы решили готовить созыв “собора”, на котором рассчитывали окончательно закрепить свои успехи. Деяния сборища получали достаточно положительный отклик в советской прессе, охотно печатавшей клевету обновленцев на священноначалие.

Однако в это время между самими обновленцами начались серьезные разногласия. Вскоре после съезда обновленцы раскололись на 3 группы: еп. Антонин организовал движение “Церковное возрождение”, а Введенский, - “Союз общин древлеапостольской Церкви” (СОДАЦ). В результате влияние обновленцев ослабело и тогда “на помощь” пришло ГПУ. 31 октября 1922 г. АРК доложила в Политбюро, что принято решение опереться на группу “Живая Церковь”, объединить около неё всех обновленцев для борьбы с “тихоновцами”. В докладе отмечалось, что при этом ГПУ административными методами поддерживает обновленцев, высылая сторонников Патриарха. Вот цитаты: “повести удвоенным темпом смещение тихоновских архиереев” “…” прокуратуре оказывать ГПУ “…” содействие в борьбе с тихоновщиной”. Отсюда ясно, что обновленцы были марионетками в руках ГПУ. А за день до этого Тучков в своём докладе АРК откровенно заявил, что именно ГПУ создало “Живую Церковь для чего на покой было уволено около 100 епископов”.

В 1922-1923 гг. велась работа по подготовке лжесобора, которую курировали власти. Так 30 января 1923г. Комиссия по отделению Церкви от государства поручила ГПУ выслать ряд епископов - “тихоновцев”, так как они могли помешать обновленцам осудить Патриарха. Власти полностью регламентировали все вопросы, которые должны были обсуждаться на соборе, в том числе и позицию по отношению к Патриарху.

Обновленческое сборище, - “Всероссийский поместный собор обновленцев”, проходил в Москве 29 апреля - 9 мая 1923г. В лжесоборе участвовало 476 делегатов, разбившихся на партии: 200 живоцерковников, 116 депутатов из СОДАЦ, 10 антониновцев, 66 “умеренных тихонорцев” (“малодушных православных”). Сборище узаконило неканонические реформы обновленцев: белый епископат, второбрачное духовенство и т. п. Однако единства не было: по догматическим и литургическим вопросам царил полный разброд. Дело доходило до ругани и взаимных оскорблений.

Тучкову удалось обеспечить единство сборища лишь в принятии острых мер против Патриарха: он был “лишён” сана, священства и даже монашества. АРК и ОГПУ организовали обновленцам визит к Патриарху для вручения этих постановлений. Св. Тихон назвал их неканоническими, хотя бы потому, что 74 Апостольское правило требует его обязательного присутствия на соборе.

Реальным главой сборища был, разумеется, тов. Тучков, откровенно заявлявший начальству, что именно он поворачивает собор в любом нужном ему направлении. Характерна фраза из распоряжения АРК: “Список Пленума ВЦУ просмотреть тов. Тучкову” то есть именно он должен был утверждать избираемое руководство обновленцев.

Одновременно власти нанесли ещё один удар по Церкви в законодательном порядке: 27 апреля 1923 г. появилась инструкция о порядке регистрации религиозных общин, по которой конфискация храма могла произойти, если “в двадцатке состоят антисоветские элементы” или “если здание требуется для иных нужд”. Это открывало дорогу широчайшему произволу.

Большевикам оставалось нанести последний удар: устранить Патриарха. Процесс был готов, а 12 апреля 1923 г. Политбюро приняло особый сверхсекретный пункт постановления, фактически санкционировавший казнь Патриарха. Но тут произошло событие, показавшееся многим чудом: 25 июня Патриарх был освобождён. Власть толкнули на это несколько причин:

Во-первых, кампания на Западе, в связи с которой за Патриарха заступились даже Чичерин и Дзержинский.

Во-вторых, реальная слабость обновленцев на местах, когда церковная жизнь текла параллельно им.

В-третьих, большевики захотели взаимно ослабить тихоновцев и обновленцев не желая чрезмерного усиления последних.

Бесспорно одно: в эйфории от кажущихся успехов обновленчества, большевики недооценили духовную силу и авторитет св. Патриарха Тихона и в тактических целях пошли на его освобождение. Но это освобождение Патриарха оказалось стратегической ошибкой большевиков, погубившей обновленчество и сохранившей РПЦ от разрушения.

11 июня 1923 г. Е. Ярославский, председатель АРК ЦК сформулировал условия освобождения Патриарха:

1. Раскаяние?перед? Советской властью и выражение лояльности перед ней.

2. Осуждение контрреволюции.

3. Осуждение карловчан и католиков.

4. Принятие реформ в Церкви.

В письме в Политбюро Ярославский откровенно сообщает о своих замыслах: скомпрометировать Патриарха в “глазах истинно православных”, но одновременно ослабить и влияние обновленческого ВЦУ.

14 июня было принято следующее решение АРК ВЦИКа: освободить Патриарха, если он примет следующие условия, - “признание преступлений против Советской власти, осуждение карловчан и польского правительства “…” белогвардейцев”. Также выдвигался ряд второстепенных требований. 16 июля Патриарх направил в Верховный суд заявление, где действительно “раскаялся” перед властью и “отмежевался от контрреволюции”. 23 июня Патриарх был освобождён,

28 июля Патриарх написал Послание, в котором выполнил почти все вышеперечисленные условия правительства, кроме одного: несмотря на требование власти, он всё же осудил, хотя и дипломатично, деяния обновленцев. После этого последовала новая серия “консультаций” Патриарха и его помощника архиеп. Иллариона (Троицкого) с Тучковым, в результате чего появляется новое послание, в котором Патриарх проводит линию ставшую основой в отношениях Церкви и власти на многие годы.

В этом своем послании от 15 июля Патриарх вновь озвучил политические требования большевиков, но вместе с тем решительно осудил обновленцев, обвинил их в расколе и признал все их действия не имеющими силы. И это было главным! Обновленцы в кратчайшие сроки лишились своих позиций. Первыми массово возвращаться в лоно Церкви стали архиереи. Священство и миряне, получившие ответ на свои сомнения, побежали от обновленцев буквально толпами. Ситуация быстро стабилизировалась: если в 1923 г. у обновленцев было 70 % приходов от имевшихся в РПЦ, то в 1924 г. – 50%, а в 1926 г. - всего 30%, к концу же 20-х гг. у них почти никого не осталось.

Патриарх Тихон пошёл на компромисс в политической сфере, чтобы сохранить чистоту Православия. Архиеп. Илларион, его ближайший помощник в то время, решительно поддержал Патриарха. Народ пошёл за Патриархом, а навязанные властью высказывания никого не обманули, - верующие прекрасно понимали, что политически выгодные власти заявления Патриарха навязаны ему правительством. Антоний (Храповицкий) написал по этому поводу свое послание, в котором говорил: “Не надо смущаться”, так как послание, хотя и написанное под давлением Советской власти, избавляет Церковь “от духовного безначалия”, от обновленцев. Далее митр. Антоний отмечает, что, так как от властей не было требования прямого отречения от Христа, то не следует и требовать от русского духовенства и мирян “нарочитого стремления к мученичеству”.

На счастье Церкви, власти проглядели коренное изменение ситуации. Тучков в докладе от 12 декабря 1923 г. хвастает, что задача ГПУ выполнена: “Церковь как единый аппарат не существует”, она разбита на “враждующие группы, волей-неволей вынужденные заискивать перед властью” что понижает авторитет Церкви в глазах рядовых верующих. На само деле в тот момент обновленчество стремительно сдавало свои позиции и церковная жизнь постепенно налаживалась.

Благодаря тому, что советское правительство некоторое время пребывало в заблуждении относительно расстановки сил между “тихоновцами” и обновленцами, Патриарху удалось добиться косвенной легализации Церкви. 1 июля 1923 г. власти запретили “всем государственным учереждениям “…” поддерживать какой-либо культ в ущерб другим культам” (а до этого власть фактически загоняла православные приходы в обновленчество).

Чтобы сохранить свое влияние, обновленцы стали искать поддержку в массах верующих. Для этого они стали отказываться от реформаторства, отрекаться от наиболее одиозных своих постановлений. Осенью 1923 г. они попытались примириться с православными, но собор епископов отверг это предложение. 15 апреля 1925г. Патриарх в Послании запретил все виды раскола в РПЦ, и обновленческие мероприятия потеряли силу, так что обновленчество стало расколом официально и юридически Тучкову удалось лишь добиться принятия Церковью в общение Красницкого, что ничего не меняло. Впрочем, вскоре Патриарх снова отказал Красницкому в признании, несмотря на давление со стороны ГПУ.

Осознав свою ошибку, власти возобновили давление на Патриарха. В декабре 1923 г. был арестован архиеп. Илларион, теперь ближайшим советником Патриарха стал митр. Пётр (Полянский). Если 21 марта 1924г. дело Патриарха было прекращено, то 10 апреля циркуляр Наркомюста напомнил, что Патриарх продолжает считаться преступником против власти. 9 декабря 1924г. был убит келейник Патриарха Дмитрий Полозов. Понимая опасность ситуации, Патриарх 7 января 1925 г. назначил своих возможных преемников: митрополитов Кирилла (Смирнова), Агафангела (Преображенсокого) и Петра (Полянского) – самых авторитетных иерархов того времени.

Власти пытались добиться от Патриарха новых уступок, видимо, обещая легализацию Синода, то есть всей РПЦ как организации. Главным их требованием было подчинение кадровой политики Церкви Советской власти, то есть рукоположения и перемещения епископата и священства должны были предварительно согласовываться с властью. Тучков постоянно настаивал на этом, обещая в обмен всевозможные уступки. Сразу надо сказать, что до самой своей кончины Патриарх так и не согласился на принятие этого требования власти. Чего они добились, так это составления нового Послания, так называемого “завещания патриарха Тихона”, написанного перед самой смертью Святителя. Патриарх в этом документе сделал массу лояльных заявлений по отношению к власти. Однако он все же не пошел на уступки в главном и не передал власти контроль над кадровой политикой Церкви. И все же сложно сказать, как повел бы себя Святитель, проживи он дольше.

Давление на Патриарха все время усиливалось. Несмотря на болезнь Святителя, из-за которой в январе 1925 года он вынужден был лечь в частную больницу, ГПУ вновь решило привлечь Патриарха к суду, видимо, рассчитывая вырвать у Патриарха необходимые правительству уступки. Кончина Патриарха Тихона 7 апреля 1925г. избавила его от новых козней Советской власти.

До сих пор идут споры: скончался ли Патриарх естественной смертью, или был умерщвлен ГПУ. В настоящее время большинство исследователей склоняется к мнению, что Патриарх все же не был убит, так как власти в тот момент это было невыгодно, поскольку она рассчитывала на новые уступки.

Попрощаться с почившим Святителем пришли десятки тысяч людей. В течение пяти дней они нескончаемым потоком проходили мимо гроба с телом св. Тихона. 12 апреля произошло торжественное погребение Патриарха. После этого 60-ю съехавшимися архиереями было вскрыто завещание почившего Первосвятителя. В связи с тем, что митрополиты Кирилл и Агафангел, находившиеся в ссылках, “не могли принять возлагаемых обязанностей”, Пётр, митр. Крутицкий, был единодушно избран патриаршим Местоблюстителем.



В начало              Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить