20.02.2011 г.

  На главную раздела "Сапунов Борис Викторович"


 На главную раздела "Академик Сапунов Б.В."

 Борис Викторович Сапунов

 

          Вот, оказывается, что пугает их в нас – наша бесконечность!


или Один из малоизвестных факторов поражения Вермахта на Восточном фронте


          Все дальше уходят в прошлое страшные годы Великой Отечественной войны. Все меньше остается тех, кто лично принимал активное участие в боях той поры. Но война никогда не будет забыта, ибо она потрясла судьбы миллионов людей. Забыть это невозможно хотя бы для того, чтобы такая трагедия никогда больше не повторилась. Хотя о войне написаны целые библиотеки воспоминаний, научных статей и монографий, совершенно очевидно: охватить всю сумму фактов, рассмотреть все возникшие и возникающие ныне проблемы невозможно.

          Как ветеран Великой Отечественной, позволю себе остановиться на одном сюжете из истории той войны, о котором, как я предполагаю, еще не писано ни участниками, ни историками. Я имею в виду географический фактор. Точнее, не саму географию, а психологическое восприятие солдатами Вермахта русских просторов. По этому поводу мне уже пришлось выступать с докладом в Санкт-Петербургском университете. По реакции аудитории я понял, что тема эта заслуживает внимания, тем более что она почти не разработана.

          Мне, как бывшему студенту истфака ЛГУ, знавшему, как многие в те годы, немецкий язык, в первые годы войны неоднократно приходилось присутствовать в качестве переводчика при допросах пленных немцев.

          Кроме обычных формальных вопросов: звание, должность, часть и т.п. – иногда возникали «нетабельные» вопросы о войне, например, о настроениях немцев. Тогда меня поражали почти однообразные ответы многих солдат, унтер-офицеров и даже офицеров Вермахта. Смысл этих ответов сводился к следующему. Их поразили бесконечные просторы России!

          Жители аккуратной, плотно населённой страны не смогли представить российские просторы, расстояния, полное бездорожье, редкое жилье. Солдаты не могли понять, где кончается Россия, до каких мест надо наступать, чтобы дойти до конца страны, что, как им казалось, будет означать победу. Когда немцы дошли до Волги, им объяснили, что за рекой на многие тысячи километров тянутся просторы Сибири. Эти неординарные для их менталитета беспредельные просторы СССР – России потрясли и деморализовали их боевой дух. Немцы говорили: «Вот мы идем сотни, тысячи километров, а конца России не видно. Докуда надо идти, чтобы захватить всю Россию?» Вместо обещанного блицкрига и победного парада на Красной площади в Москве в октябрьские дни кругом стояли бесконечные хвойные леса с редкими деревеньками.

          Победные  марши по странам Европы внушили им мысль о непобедимости Вермахта и, главное, о быстрых, легких победах.

          Можно думать, что спецслужбы немецкого командования получали информацию о подобных настроениях своих солдат.

          Бывали случаи, когда немецкие самолеты, проходя ночью над нашими позициями, по ошибке или из-за изменения направления ветра сбрасывали нам листовки, адресованные солдатам Вермахта. Утром, находя их, мы были обязаны сдавать все начальству, но все же иногда читали. В них было написано, что фюрер учел ошибку Наполеона в войне 1812 г., заключавшуюся в том, что не армия Кутузова, а русские просторы поглотили Великую Армию.

          Гитлер обещал своим солдатам, что танки Гудериана преодолеют русское бездорожье и дремучие леса, дойдут до Москвы.

          Суровая практика войны показала, что эта идея Гитлера провалилась. После разгрома немцев под Сталинградом и начала массового отступления немецких войск, нам опять стали попадаться нацистские листовки, адресованные солдатам Вермахта. На них были помещены выразительные фотографии: в облаках пыли на дорогах южной России или Украины ползут на запад немецкие танки. И подпись на немецком языке – «немецкую технику победили не русские пушки, а российское бездорожье».

          Эти листовки  у наших солдат вызывали смех: «А что, - спрашивали они, - наши танки катятся по сухому асфальту?»

          Когда окончилась война и я ещё год служил в Германии, немцы, воевавшие на Восточном фронте (т.е. в России), повторяли те же мысли о непобедимости русских просторов.

          Я, как бывший студент-историк, продолжал интересоваться этой идеей, заложенной в немецком менталитете и так ярко проявившейся в ходе Великой Отечественной войны. Сейчас в памяти отдельные эпизоды, отдельные картины сливаются в огромное полотно формирования немецкого менталитета.

          Помню, как-то в Тюрингии я ехал на мотоциклете с одним из наших офицеров. Проехав несколько деревень, он с удивлением обратился ко мне, сказав примерно следующее: «Ну и страна! Куры – и те гуляют в огороженных сетками вольерах, вместо того чтобы пастись на вольном лугу». Он воспринимал это как насилие над личностью кур, как символ всеобщего запрещения гитлеровской системы.

          Меня страшно поражала неприятная для русского человека плотность застройки и сплошная обработанная площадь пахотных полей. Едешь на автобусе по любому шоссе – и деревни стоят одна за другой.

          Позже мне как-то пришлось лететь по командировке из Парижа в Москву. Летели мы днем, довольно низко. Была ясная безоблачная погода и прекрасная видимость. Самолет пересек почти всю Европу. Главное впечатление от полета заключалось в том, что я видел под крылом самолета бесконечные участки обработанной земли. Пустых мест я не зафиксировал. Леса в Тюрингии показались мне лесопарковой зоной. Такую же картину я наблюдал в австрийских Альпах. Сразу вспоминались наши территории. Если вы, читатели, ездили поездом из Москвы в Петербург или наоборот, то видели за окном вагона расстилающиеся бесконечные хвойные леса, прерываемые редкими станциями.

          Я 25 лет под эгидой Министерства культуры СССР работал в районах европейского Севера по сбору памятников древнерусского искусства для Государственного Эрмитажа. Поэтому хорошо представляю типичные пейзажи Коми, Карелии, Архангельской, Кировской, Мурманской областей, Северного Урала… Для немцев, веками проживавших в густонаселенных районах Европы, восприятие их плотности населения стало нормой. Другого они не могли представить.

          Рассмотрим еще один сюжет, связанный с поставленной темой. Как-то раз я с сыном по туристической путевке ехал на автобусе из Москвы в Париж. Поездка была очень интересной, так как удалось увидеть почти половину Европы. Одно из впечатлений было особым. Франко-немецкую границу мы пересекли утром, и далее до Парижа по прекрасному шоссе добрались за 4 часа. Как раз к обеду. Это точно не Россия! Я воочию увидел различие в восприятии масштабов Европы и России и истоки ужаса немцев перед русскими просторами.

          Добавим, что эти русские леса были не нейтральной зоной. Из них активно стреляли из автоматов, партизаны взрывали эшелоны немцев. Возможно, довоенные немецкие школьники – будущие солдаты – на уроках географии получали какие-то сведения о России, часто, возможно, лживого характера. Но её реальные размеры они представить не могли.

          Размышляя над этой темой, я заинтересовался вопросом о том, как тогда ощущали  просторы северной Сахары солдаты африканского корпуса (а не армии, как теперь часто пишут) Э.Роммеля? Ведь они были далеко от Фатерлянда, и их маршрут на Нил растянулся на тысячи километров…

          Ответ пришел неожиданный и, по-видимому, вполне объективный. Еще в бытность ГДР я с супругой по приглашению бывшего аспиранта ЛГУ отдыхал у него под Берлином в местечке Кляйнманхов. Он любезно возил меня на своей машине по зоне боев 1-го Белорусского фронта, в составе которого я находился в годы войны. По моей просьбе он привез меня с супругой в город Веймар, где я бывал после войны. Там в доме (где когда-то жил великий композитор Ф. Лист) проживали мать и отчим его жены. Перед сном за бутылкой немецкого пива мы разговорились о войне. Оказалось, отчим служил в корпусе Роммеля до последнего боя! Он рассказал много интересного. Я, естественно, задал ему вопрос, как ощущали себя солдаты этого африканского корпуса так далеко от Фатерланда. И вот его ответ.

          Во-первых, корпус Роммеля был механизирован. Они двигались на танках и бронетранспортерах. Во-вторых, они продвигались на восток по северному берегу Африки, уже давно и хорошо обжитому еще с античных времен. Кроме того, их поддерживал итальянский флот, поставлявший оружие и снаряжение.

          Но затем ситуация изменилась. Американская эскадра разгромила итальянцев. Роммель, оставшийся без поддержки с моря, был разгромлен под Телль-а-Марной. До конечной цели – выхода к Нилу – еще оставалось около 3 000 км.

          Как говорил немец, существенное значение имел еще один, не географический фактор. Солдаты Роммеля не встречали враждебного отношения со стороны местного населения, многие там рассматривали немцев как противников колонизаторов – французов и англичан.

          Как известно, танки не помогли Роммелю. Его корпус был разгромлен, солдаты попали в плен к американцам, сам фельдмаршал покончил жизнь самоубийством…

          Психологический фактор играет немаловажную роль в ходе войны. В том числе – боязнь необъятных просторов.

          Преодолеть его трудно, ибо такой фактор является частью национального характера, возникавшего веками. Считаться с ним необходимо, планируя военные операции. Русскому человеку, привыкшему жить на просторах огромной страны, такой страх непонятен. Для немца он был объективным фактором, который сыграл свою роль в ходе  Великой Отечественной войны.

Материал поступил в редакцию 11.02.11 

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить