18.04.2013 г.

  На главную раздела "Академик Сапунов В.Б."




          Войдя в свою комнату, я тщательно закрыл замок — кажется, я это делал впервые со дня моего прибытия на базу. Интересно, чего же все-таки хотел от меня Евгений Петрович? Зачем-то я поднял кровать, забаррикадировал дверь, уселся на пол в самом дальнем углу, закрылся столом и принялся ждать. На базе царила могильная тишина, и лишь временами слабо слышался гул какого-нибудь прибора.

          Казалось, время текло мимо меня. Прошел час, может, больше. Неожиданно захотелось есть. Я встал, пообедал, затем снова уселся на свое место. И снова безмолвная неподвижность. Тишину прервало тихое, но назойливое гудение. Кто-то меня вызывал. С минуту я просидел неподвижно, затем встал, нажал на кнопку. На экране вспыхнуло лицо Георгия. Оно выглядело весьма обеспокоенным.

          — Что стряслось? — хрипло спросил я.

          — Где Сосновский? — я пожал плечами: откуда мне знать?

          — Его нет на базе.

          Это уже было нечто новое.

          — Наверно, пошел по своим делам, — предположил я.

          — Какие у него могут быть дела и где?

          — Вот уж не знаю.

          Георгий посмотрел на меня с явным недоверием и недоброжелательством.

          — Поищем, — предложил я.

          Он задумчиво пожал плечами и отключил связь. Очевидно, мне следовало выползать из своей каюты. После недолгих колебаний я решился. Николай и Георгий уже были в коридоре. Они панически озирались и о чем-то торопливо переговаривались.

          — Так что же случилось? — спросил я, подходя к ним.

          — Его нигде нет, — отозвался Камышев.

          Мы вошли в комнату Сосновского, благо дверь была открыта. Здесь все находилось в полнейшем порядке. Никаких записок, объяснений, словом, ничего, что могло бы указать на местонахождение нашего товарища в данный момент.

          — Может, он все-таки решил заняться своими непонятными делами и покинул базу, — предположил я.

          Однако ничто не говорило в пользу предположения, что он на поверхности планеты. Вездеход стоял на месте и уже много дней не покидал своего ангара. Трудно было допустить, что человек ушел пешком. Помимо того, всякое открытие внешнего люка фиксировалось приборами. Стало быть, Евгений Петрович находился в пределах базы. А здесь тоже могло произойти все что угодно. В полной подавленности и растерянности разошлись мы по своим каютам. Подсознательно я чувствовал, что так делать нельзя, что надо продолжать поиски, перерыть всю базу и, если понадобится, всю планету, но найти исчезнувшего человека. Однако я утешал себя тем, что мои коллеги уже осмотрели все помещения.

          С того момента, когда я вновь закрыл дверь комнаты, никакая сила уже не могла меня вытащить наружу. До конца дня я сидел неподвижно, вздрагивая от малейшего шороха. Вопреки моему желанию передо мной то и дело вставал образ Сосновского. Иногда он был таким, каким я запомнил его в последний раз — усталым, сгорбленным, но еще не отчаявшимся до конца. Временами проскальзывали и более ранние воспоминания вплоть до Земли, где я знал его здоровым, сильным, полным энергии.

          Сколько времени провели мы с ним вместе — работали, исследовали и вот — конец. Конец всего. Я не представлял, что случилось с Сосновским в тот день, однако уже не верил, что смогу с ним встретиться.

          Сосновский. Вот он весь передо мной. Густые волосы, широкие плечи и, самое главное, глаза — иногда горящие, иногда блеклые, иногда холодные, остекленевшие. В глубине за ними что-то временами появлялось. Раньше чаще, последнее время — реже.

          Невесомый образ Евгения Петровича замер на месте, затем медленно куда-то поплыл. Блеклый контур уходил вдаль, становился все менее и менее четким и, наконец, исчез совсем, превратившись в далекое смутное воспоминание.

В начало                               Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить