12.04.2013 г.

  На главную раздела "Академик Сапунов В.Б."




          Мы по-прежнему тупо молчали, но на лице Камышева, как мне показалось, появились признаки мысли. «Что это с ним случилось?» — удивился я, однако промолчал.

          Когда мы возвращались обратно, Николай вдруг сказал, обращаясь то ли ко мне, то ли к самому себе:

          — Как странно, гигант, кажущийся таким величественным и монолитным, по сути дела пуст внутри.

          Замечание, конечно, было весьма глубокомысленным.

          Дверь наружу на этот раз не сыграла с нами шуток и была широко открыта.

          — Здесь ничего не происходило, — коротко доложил Георгий.

          Мы пошли обратно, к свету. Последние метры пути всегда самые тяжелые. Все тело будто наливается свинцом, особенно ноги. Каждый шаг давался с трудом, и, хотя я чувствовал, что движусь со скоростью черепахи, но темпа прибавить не мог, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Я брел, как в густом тумане, настолько плотном и упругом, что приходилось буквально прорубать себе путь сквозь липкую слизистую массу. Я видел, как впереди меня Камышев свалился в какую-то канаву, некоторое время там лежал, наконец кое-как выкарабкался, заковылял дальше.

          — Вперед, к свету?

          — А что этот свет даст? — спрашивал внутренний голос.

          Впереди показалось яркое пятно — выход на поверхность. Мы медленно дошагали до него, остановились. Ослепительно-яркий свет Неоантареса словно обжигал. Мой лоб покрылся густым-густым потом, и холодильная установка скафандра, работавшая на полную мощность, не в силах была помочь. Мы медленно двинулись к вездеходу — три человечка, таких маленьких на фоне исполинского горного пика. Я оглянулся на моих спутников — только сейчас я заметил, насколько они похожи друг на друга. Одинаковые скафандры, одинаковые движения, даже на лицах застыло одно и то же тупое выражение.

          Камышев, Георгий — они похожи на однояйцевых близнецов — на людей с одинаковым генотипом. И еще они были чем-то похожи на меня. Где-то там, далеко на базе, остался Сосновский. Почему-то я не смог представить его лицо, а передо мной вставал один и тот же типовой образ.

          Наш вездеход стоял на месте, ожидая нас. Когда мы почти подошли к нему, я заметил, что мы, все трое, идем в ногу, чеканя по камню шаг. Это уже представляло собой нечто новое, хотя удивляться, очевидно, было нечему.

          Три человека, таких серых и блеклых, ничем не примечательных, подошли к машине и заняли свои места. Исправно включился двигатель, и вездеход, развернувшись, повез нас обратно к базе.

В начало                               Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить