Эльдар Ахадов
13.01.2015 г.

  На главную раздела "Рассказы, новеллы, очерки"


Уникальная пьеса, в которой действующими лицами являются Пушкин, Геккерн, Дантес. По заверению автора, это "пьеса, в которой 90 % сказанного Пушкиным действительно сказано именно им. А речи Дантеса и Геккерна основаны на реальных письмах этих персонажей".

ВЫЗОВ


Пьеса в одном действии

          Действующие лица:

          Хронограф — современный человек
          Пушкин — гений
          Геккерн — посланник Нидерландского королевства
          Дантес — убийца гения
          Натали — жена гения

          Хронограф:
          Когда-то Александр Сергеевич Пушкин на вопрос своего друга-лицеиста о том, где он служит, ответил просто и ёмко: «Я числюсь по России». «Числиться по России» в устах поэта означало «беззаветно служить своему Отечеству».. Вроде бы обычные, но очень глубокие по содержанию слова. Через великое множество лет и событий значение поэта Пушкина для России да и для всего мира не меркнет и не померкнет. И для России – в особенности. Крылатая фраза Евгения Евтушенко «Поэт в России – больше, чем поэт» известна давно. Кстати, более всего это заметно иностранцам, со стороны. Как сказала одна итальянская исследовательница пушкинского наследия: «Россия — единственная в мире страна, которая не перестает скорбеть по своим поэтам... Только в России убийство Поэта равно Богоубийству».

          Но если он служил всей России, то за что же он погиб? «Как это «за что»?» — воскликнет обыватель, — «Он погиб на дуэли за честь своей жены! Пушкин вызвал Дантеса на дуэль. Стрелялся с ним. И был убит. Это известно всем. Стало быть, и спрашивать не о чем».

          Возникают поодаль Пушкин, Дантес, Геккерн.

          Ну, да. Стало быть, не о чем… Что скажете, Александр Сергеевич? Так ли всё было, месье Жорж?.. О чём поведают тени прошлого?…

          Геккерн:
          — Нет, не так! Пушкина на дуэль вызвал я! Позвольте представиться: Луи-Якоб-Теодор ван Геккерн де Беверваард, полномочный посол короля Нидерландов Вильгельма Первого, приходящегося законным супругом Анне Павловне, родной сестре российского императора Николая Павловича.

          Хронограф:
          А вот и господин посланник! Как же-с, наслышаны и весьма. Например, из дневника графини Дарьи Федоровны Фикельмон, внучки фельдмаршала Кутузова: «Лицо хитрое, фальшивое; здесь все считают, его, шпионом господина Нессельроде».

          Геккерн:
          Действительно, этого господина (указывает на Пушкина) на дуэль вызвал я. Вот, извольте, моё обращение к нему: Милостивый государь. Не зная ни вашего почерка…

          Пушкин:
          Ложь!

          Геккерн:
          Ни вашей подписи…

          Пушкин:
          Враньё!

          Геккерн:
          Я обратился к господину виконту Д’Аршиаку, который вручит вам настоящее письмо, чтобы убедиться, действительно ли то письмо, на какое я отвечаю, исходит от вас.

          Пушкин:
          Какое лицемерие!

          Геккерн:
          Содержание его до такой степени выходит из пределов возможного, что я отказываюсь отвечать на все подробности этого послания.

          Пушкин (саркастически смеётся):
          Конечно, отказываетесь! Возразить-то нечего.

          Геккерн:
          Вы, по-видимому, забыли, милостивый государь, что именно вы отказались от вызова, направленного вами барону Жоржу де Геккерну и им принятого. Доказательство тому, что я здесь заявляю, существует — оно писано вашей рукой и осталось в руках у секундантов.

          Пушкин:
          А как вы оба в страхе умоляли меня об этом, как ваш драгоценный юный друг тут же вместо дуэли решился на брак с Екатериной, сестрой моей жены. Не помните? А почему – тоже не помните? Он же обрюхатил её!

          Хронограф:
          Из письма Екатерины Ивановны Загряжской, тетушки сестер Гончаровых, Жуковскому: «Слава Богу, кажется все кончено. Жених и почтенный его батюшка были у меня с предложением. К большому счастию, за четверть часа пред ними из Москвы приехал старший Гончаров и объявил им родительское согласие, и так все концы в воду».

          Дантес:
          Добрая моя Катрин! Надеюсь, завтра не будет препятствий повидаться с Вами, так как мне любопытно посмотреть, сильно ли выросла Ваша «картошка» с прошлого раза.

          Геккерн:
          Мне остается только предупредить вас, что господин виконт д’Аршиак отправляется к вам, чтобы условиться относительно места, где вы встретитесь с бароном Жоржем Геккерном, и предупредить вас, что эта встреча не терпит никакой отсрочки. Я сумею впоследствии, милостивый государь, заставить вас оценить по достоинству звание, которым я облечен и которого никакая выходка с вашей стороны запятнать не может.

          Хронограф:
          Вот он — вызов! Не Пушкин вызывает на дуэль Дантеса и не Дантес Пушкина, а голландский посол! Таким образом, юридически участником противостояния является отнюдь не Дантес, а полномочный посол Нидерландского королевства в Российской империи барон Геккерен. Лицо, не подлежащее российской юрисдикции. Более того: главное официальное лицо другого государства, лицо, каждое действие и официальное слово которого являются действием и словом того государства, которое он представляет . А это значит, что дуэль Пушкина с Геккерном не может рассматриваться в рамках уголовного права России, ибо российскому подданному господину Пушкину бросило вызов суверенное европейское государство — Нидерланды! Это война! Господа, это война! Месье Жорж, Вы бывали на войне?

          Дантес:
          Нет.

          Хронограф:
          Почему?

          Дантес:
          Папенька не пустили.

          Хронограф:
          Всё верно. 28 января 1836 года Дантес был произведен из корнетов в поручики. И возмечтал отправиться на Кавказ. Ибо все, побывавшие там, «представлены к крестам». Да, крестик на мундире такого красавца смотрелся бы замечательно. Однако, Геккерен не пожелал расставаться со своим юным сокровищем и рисковать потерей личного удовольствия. А Вы, месье Пушкин, были на войне?

          Пушкин:
          Да.

          Хронограф:
          Тоже верно. Из книги «История военных действий в азиатской Турции в 1828 и 1829 годах...» известно не только о присутствии поэта в рядах сражающейся русской армии, но и о непосредственном участии его в боях и перестрелках с противником.

          Пушкин:
          Дорога через Кавказ была скверной и опасной — днем я тянулся шагом с конвоем пехоты и каждую дневку ночевал — зато видел Казбек и Терек. В лагерь я прибыл в самый день перехода через Саган-лу и, раз я уже был там, мне показалось неудобным уклониться от участия в делах, которые должны были последовать. Генерал И. Ф. Паскевич, будущий граф Эриванский, позволил мне въехать вслед за ним в завоеванный Арзрум.

          Хронограф:
          Пушкин не просто принял участие в турецком походе русской армии, но и принес очевидную пользу русскому военному командованию. Как минимум, своими наблюдениями, записями того, что в иных случаях могло ускользнуть от внимания отцов-командиров. Известно, что на обратном пути из Тифлиса в Санкт-Петербург Пушкин предъявлял подорожную такого содержания: " Господину чиновнику 10 класса Александру Сергеевичу Пушкину, едущему от Санкт-Петербурга до Тифлиса и обратно, предписано Почтовым местам и Станционным смотрителям давать означенное в подорожной число почтовых лошадей без задержания, и к приезду оказывать всякое содействие".

          Дантес:
          Кто он такой — этот месье Пушкин? Да, мы с папа его знать не знали до последнего времени! Литератор? Мне не интересна иностранная русская литература! Мой несчастный папа прежде и понятия не имел о подобных субъектах…

          Пушкин (хитро улыбается):
          Лукавить изволите, месье Жорж. Вас тут ещё в помине не было, да, и я ещё жил холостой жизнью, когда… помните, барон? Зима 1830 года, маскарад, прием в Эрмитаже…

          Хронограф:
          13 января 1830 года Дарья Федоровна Фикельмон записывает в своем петербургском дневнике: «Вчера, 12-го, мы доставили себе удовольствие поехать в домино и масках по разным домам. Нас было восемь — маменька, моя сестрица Катрин, г-жа Мейендорф и я, Геккерн, Пушкин, Скарятин и Фриц — сотрудник австрийского посольства. Мы побывали у английской посольши леди Хейтсберн, у Лудольфов (семейство посланника Обеих Сицилий) и у Олениных. Мы всюду очень позабавились, хотя маменька и Пушкин были всюду тотчас узнаны, и вернулись ужинать к нам. Был прием в Эрмитаже, но послы были там без своих жен».

          Пушкин:
          Эх, зима-матушка да вольница холостяцкая! Новый год встретил я с цыганами и с Танюшей, настоящей Татьяной-пьяной. Она пела песню, в таборе сложенную, на голос приехали сани:
          Давыдов с ноздрями,
          Вяземский с очками,
          Гагарин с усами,
          Давыдов — Митюша,
          Вяземский — Петруша,
          Гагарин — Федюша
          Девок испугали
          И всех разогнали
          и прочее, прочее, прочее... (смеётся)

          Хронограф:
          Однако, впереди Вас ожидали радости семейной жизни. Были ли Вы счастливы?

          Пушкин:
          О, да! Вполне! Мое семейство умножалось, росло, шумело около меня. Казалось, и на жизнь нечего роптать, и старости нечего бояться. Холостяку в свете скучно; ему досадно видеть новые, молодые поколения; один отец семейства смотрит без зависти на молодость, его окружающую. Из этого следует, что я хорошо сделал, что женился.

          Дантес и Геккерен посмеиваются в сторонке.

          Хронограф:
          И супругой своею Вы довольны?

          Пушкин (глядя на посмеивающихся):
          Жена моя прелесть, и чем доле я с ней жил, тем более любил это милое, чистое, доброе создание, которого я ничем не заслужил перед богом.

          Дантес и Геккерн откровенно смеются. Появляется Натали.

          Хронограф:
          Наталья Николаевна, будьте добры, подтвердите слова супруга Вашего! Отчего Вы молчите?

          Пушкин в смятении. Хочет подойти к ней, но между ними словно невидимая стена…

          Геккерн:
          Мадам, действительно, отчего бы Вам не сказать правду? Если госпожа Пушкина откажет мне в своем признании, то я обращусь к свидетельству двух особ, двух дам, высокопоставленных и бывших поверенными всех моих тревог, которым я день за днем давал отчет во всех моих усилиях порвать эту несчастную связь…

          Пушкин:
          Какую связь? О чём Вы, господа? Натали! Скажи им, бога ради! Скажи!

          Хронограф:
          Если госпожа Пушкина так божественно невинна, то отчего ее письма прячут уже без малого двести лет? Отчего письма Пушкина могут быть известны всем, а письма госпожи Пушкиной — ни в коем случае? Александр Сергеевич, повторяю вопрос: Вы были вполне счастливы с самого начала, с момента сватовства? Будьте любезны, повторите то, что Вы сами сообщали об этом 31 августа 1830 года…

          Пушкин:
          Извольте. У меня на душе: грустно, тоска, тоска. Жизнь жениха тридцатилетнего хуже 30-ти лет жизни игрока. Дела будущей тещи моей расстроены. Между тем я хладею, думаю о заботах женатого человека, о прелести холостой жизни. словом, если я и не несчастлив, по крайней мере не счастлив. Чёрт меня догадал бредить о счастии, как будто я для него создан.

          Хронограф:
          10 февраля 1831 года.

          Пушкин:
          Я женюсь без упоения, без ребяческого очарования. Будущность является мне не в розах, но в строгой наготе своей. Горести не удивят меня: они входят в мои домашние расчеты. Всякая радость будет мне неожиданностью.

          Хронограф:
          29 октября 1830 г. Из Болдина в Петербург.

          Пушкин:
          Отправляясь в путь, писал я своим, чтоб они меня ждали через 25 дней. Невеста и перестала мне писать, и где она, до сих пор не ведаю. Каково?

          Хронограф:
          30 сентября 1832 г.

          Пушкин:
          Я только завидую тем из друзей моих, у коих супруги не красавицы, не ангелы прелести, не мадонны . Знаешь русскую песню —
          Не дай бог хорошей жены,
          Хорошу жену часто в пир зовут.

          Хронограф:
          3 октября 1832 г.

          Пушкин:
          Видишь ли, что я прав, а ты кругом виновата? Виновата потому, что всякий вздор забираешь себе в голову, и потому, что кокетничаешь со всем дипломатическим корпусом!

          Хронограф:
          Зато говорят, что она была хорошей хозяйкой в доме, вся в заботах… Так?

          Пушкин:
          Оба письма твои получил я вдруг, и оба меня огорчили и осердили. Ну, ты и хороша! Ты пляшешь под чужую дудку; платишь деньги, кто только попросит; эдак никакое хозяйство не пойдет. Пожалуйста, не стягивайся, не сиди, поджавши ноги, и не дружись с графинями, с которыми нельзя кланяться в публике. Я не шучу, а говорю тебе серьезно и с беспокойством. Сплетен о тебе много. С тех пор, как я тебя оставил, мне страшно за тебя. Дома ты не усидишь, поедешь во дворец. Если поедешь на бал, ради бога, кроме кадрилей хотя бы не пляши ничего!!!

          Хронограф:
          Ну, и как? Прислушалась она к советам мудрого мужа?

          Пушкин:
          Милая моя женка, есть у нас здесь кобылка, которая ходит и в упряжи и под верхом. Всем хороша, но чуть пугнет ее что на дороге, как она закусит поводья, да и несет верст десять по кочкам да оврагам — и тут уж ничем ее не проймешь, пока не устанет сама. Получил я, ангел кротости и красоты, письмо твое, где изволишь ты, закусив поводья, лягаться милыми и стройными копытцами, подкованными у M-me Katherine. Надеюсь, что теперь ты устала и присмирела. Жду от тебя писем порядочных, где бы я слышал тебя и твой голос — а не брань, мною вовсе не заслуженную…
 
          Хронограф:
          После этого она сразу одумалась и начала писать Вам длинные нежные письма?

          Пушкин:
          Милостивая государыня Наталья Николаевна, я по-французски браниться не умею, так позвольте мне говорить вам по-русски, а вы, мой ангел, отвечайте мне хоть по-чухонски. Письмо ваше от 1-го октября получил я 26-го. Оно огорчило меня по многим причинам, но главная в том, что письмо ваше было короче визитной карточки.

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить