20.12.2010 г.

  На главную раздела "Научные работы"


Паасо В.Т.

От "зимней войны" до Великой Отечественной

(продолжение, начало)


“Проект. Секретный протокол № 1

В связи с подписанием сегодня Соглашения, заключенного между ними, представители Германии, Италии и Японии и Советского Союза заявляют следующее:

1. Германия заявляет, что без учета тех территориальных изменений, которые произойдут в Европе после заключения мира, ее основные территориальные интересы лежат в Центральной Африке.

2. Италия заявляет, что без учета тех территориальных изменений, которые произойдут в Европе после заключения мира, ее основные территориальные интересы лежат в Северной и Северо-Восточной Африке.

3. Япония заявляет, что ее основные территориальные интересы лежат в районе Восточной Азии к югу от Японской империи.

4. Советский Союз заявляет, что его основные территориальные интересы лежат к югу от территории Советского Союза в направлении Индийского океана.

Четыре Державы заявляют, что, сохраняя за собой право регулировать отдельные несущественные вопросы, они будут взаимно уважать территориальные интересы друг друга и не станут создавать препятствий для их осуществления.

Москва. 1940 г.”[36]


Сталин отклонил этот проект и устроил торг. В присутствии своего заместителя Деканозова Молотов при подписании документа предложил Шуленбургу свой проект: “Советское правительство готово принять проект пакта Четырех держав о политическом сотрудничестве и экономической взаимопомощи… на следующих условиях:

1. Предусматривается, что германские войска немедленно покинут Финляндию, которая по договору 1939 г. входит в советскую зону влияния…

2. Предусматривается, что в течение ближайших месяцев безопасность Советского Союза со стороны Проливов гарантируется заключением пакта о взаимопомощи между Советским Союзом и Болгарией, которая географически находится внутри зоны безопасности черноморских границ Советского Союза, а также строительством базы для сухопутных и военно-морских сил СССР в районе Босфора и Дарданелл на условиях долгосрочной аренды.

3. Предусматривается, что зона к югу от Батуми и Баку в общем направлении в сторону Персидского залива признается центром территориальных устремлений Советского Союза.

4. Предусматривается, что Япония откажется от своих прав на угольные и нефтяные концессии на Северном Сахалине.

…В протоколе должно быть указано, что в случае, если Турция откажется присоединиться к пакту Четырех Держав, Италия и СССР совместно выработают и практически применят военные и дипломатические санкции.”[37]

Германский посол Шуленбург, предвидя плохой разворот событий, пытался смягчить контрпредложения Москвы, но ничего не вышло. Конечный вариант сталинского текста был подписан в Кремле 25 ноября 1940 г., однако в официальных документах он не датирован.

Получив ответ, Гитлер был взбешен растущими аппетитами Советского правительства: цена его предложений оказалась намного выше, чем он предполагал. Индийский океан, который Гитлер предложил Москве, даже не был упомянут в подписанном правительством СССР документе, зато интересы Сталина простирались в Европу, на стратегический район проливов, нефтеносные поля в Аравии и Персидском заливе. “Сталин умен и коварен, – говорил Гитлер своим высшим военачальникам. – Он требует все больше и больше. Это хладнокровный шантажист. Победа Германии стала непереносимой для России, поэтому необходимо поставить ее на колени как можно скорее.”[38]

Сталин не дождался ответа от Гитлера на свое предложение. Он понял, что война с Германией неизбежна, но рассчитывал, что это произойдет после разгрома Англии, примерно в 1942 году.

5 декабря Гитлер сообщил высшему командному составу, что “вопрос о европейской гегемонии будет определяться в России”, а 18 декабря он подписывает директиву № 21, озаглавленную план “Барбаросса”. Приготовления к войне должны были закончиться до 15 мая 1941 года, и Советскую Россию следовало сокрушить в ходе быстрой кампании еще до окончания войны против Англии. Гитлер достигает соглашения с Финляндией, Румынией, Болгарией и Венгрией о ненападении на СССР. Для участия их войск в оккупации советских территорий он передает им сведения о территориальных претензиях Советского Союза.

Замысел грядущей операции заключался в следующем: “Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в Западной России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев. Отступление боеспособного противника на широкие просторы России должно быть предотвращено… Конечной целью операции является создание заградительного барьера против Азиатской России по общей линии Волга – Архангельск.”[39] В “Меморандуме относительно целей агрессии и методов установления господства на оккупированных советских территориях” (из дел Уполномоченного по централизованному решению проблем восточноевропейского пространства) от 2 апреля 1941 г. указывалось, что “военное столкновение с СССР поведет к чрезвычайно быстрой оккупации важных и крупных пространств. Весьма вероятно, что за первыми ударами наших вооруженных сил очень скоро последует полная военная катастрофа Советского Союза. В этом случае оккупация территории представляла бы собой не столько военную, сколько административную и экономическую проблему”. В памятке будущим “сельскохозяйственным фюрерам” восточных областей говорится о непритязательности русского желудка: “Русский человек уже веками испытывает голод, нужду и привык к неприхотливости. Его желудок способен растягиваться. Поэтому никакого ложного сострадания. Не старайся в качестве масштаба брать немецкий жизненный уровень и изменять русский образ жизни.”[40]

Важная роль в наступлении отводилась Финляндии, армия которой должна была наступать на Ленинград и Ладожское озеро, перерезать Мурманскую железную дорогу, захватить никелевые рудники на Севере и оккупировать незамерзающие арктические порты.

Финляндское правительство узнало о целях германского вторжения в СССР 25 мая 1941 г. 22 июня немецкие бомбардировщики начали вылетать с финских территорий и наносить удары по Карельскому перешейку и Карело-Финской ССР. Лишь 25 июня Финляндия вступила в войну после того, как советские самолеты бомбардировали финские города. С самого начала Финляндия дала понять западным странам, что она не является союзницей Германии. Главнокомандующий финской армии 74-летний маршал Маннергейм издал приказ об освобождении Восточной Карелии, отказавшись от военного союза с Гитлером и от участия в захвате Ленинграда.

Карело-Финская ССР тоже готовилась к войне, “но вот к партизанской войне и подпольной работе в тылу врага никак не готовились, ибо перед войной не допускали даже мысли, что враг займет значительную часть нашей территории, считая, в соответствии с известной установкой, что воевать будем только на чужой территории[41] (курсив мой.– В.П.). А потому нам пришлось создавать партизанские отряды, вооружать их, разрабатывать тактику партизанской войны и определять методы подпольной работы на оккупированной врагом территории уже потом, в ходе боевых действий наших полков и дивизий с немецкими и финскими войсками.”[42]. Наступление финны начали 10 июля и в Петрозаводске они были 1 октября.

4 августа Сталин отправил президенту США Ф. Рузвельту письмо, в котором затрагивает вопрос о нейтралитете Финляндии и ее отходе от Германии: “Если бы Правительство США сочло бы необходимым пригрозить Финляндии разрывом отношений, то Правительство Финляндии стало бы более решительным в вопросе об отходе от Германии. В этом случае Советское Правительство могло бы пойти на некоторые территориальные уступки Финляндии с тем, чтобы замирить последнюю и заключить с нею новый мирный договор.”[43] По поручению президента заместитель госсекретаря США С. Уэллес переговорил с послом Финляндии Прокопе, отметив также, что “ведение Финляндией войны против СССР на стороне Германии не соответствует интересам Финляндии и ее независимости и скажется роковым образом на будущем американо-финских отношений, нанесет непоправимый удар популярности финнов в США”[44]. Посол СССР в США К. Уманский, передавший секретное послание Сталина Уэллесу и проведший беседу с ним, сообщил в своем отчете в НКИД: “указал ли он финну на угрозу разрыва Америкой дипломатических отношений с Финляндией, Уэллес ответил, что по договоренности с президентом он “припас” эту угрозу до получения ответа финского правительства на это свое представление и что угроза разрыва будет следующим, в принципе уже решенным, шагом американского правительства”[45]. В октябре правительство Финляндии получило от США меморандумы, и 12 ноября в американской печати был опубликован ответ финнов. Народный Комиссариат иностранных дел СССР отреагировал болезненно, назвав “вопиющими искажениями и злостными вымыслами” в финской ноте главным образом следующее: “позиция Финляндии, как соседа СССР, сводилась к постоянной самообороне против империалистических стремлений СССР. <…> Финляндия стремится обезвредить и занять наступательные позиции противника, в том числе лежащие за границами 1939 года. Было бы настоятельно необходимо для Финляндии и в интересах действенности ее обороны предпринять такие меры уже в 1939 году во время первой фазы войны, если бы только ее силы были для этого достаточны”[46].

Основные свои военные задачи Финляндия выполнила, и к декабрю 1941 года граница стабилизировалась. До 1944 года финны не продвигали линию фронта дальше территории Карело-Финской ССР. Известный финский военный историк В.Х. Халсти высказывает достаточно интересные мысли, над которыми стоит задуматься и нам сейчас: “Путь Финляндии от “зимней войны” до войны-продолжения – хрестоматийный пример усилий продвижения маленького государства, будучи в безнадежности перед будущими событиями. Финляндия после этого не увеличилась, не переместилась в пространстве, положение ее не изменилось. Требования, стоящие перед ее руководством и народом, не убыли, их ответственность перед будущим не ослабла. Для Финляндии недостаточно руководства, которое идет за радугой, считая себя слишком мудрым, чтобы вникнуть в реальность.”[47]

Неоспоримым является тот факт, что Советское правительство в течение полугода до начала войны получало вполне аргументированные предупреждения от компетентных лиц о подготовке нападения фашистской Германии, поэтому называть войну внезапной было бы абсолютно неверно. Вопрос состоит в том, как лично Сталин относился к этим предупреждениям. В надежде оттянуть войну с немцами он постоянно боялся провокаций и предательства, и в этом, собственно говоря, и состоял его параноидальный страх инквизитора. С другой стороны, даже “в течение нескольких часов утра 22 июня Сталин все еще не исключал возможность того, что Россию запугивают, чтобы добиться от нее покорности в политике. <…> Сталин был застигнут врасплох зловещими сообщениями с фронтов на рассвете 22 июня”[48].

Трудно представить нам, живущим 50 лет после знаменитого ХХ съезда КПСС, какое взрывное воздействие произвел на делегатов “секретный” доклад Хрущева на закрытом заседании по этому поводу: “В ходе войны и после нее Сталин выдвинул такой тезис, что трагедия, которую пережил наш народ в начальный период войны, является якобы результатом “внезапности” нападения немцев на Советский Союз. Но ведь это, товарищи, совершенно не соответствует действительности. <…> Многочисленные факты предвоенного периода красноречиво доказывали, что Гитлер направляет все свои усилия для того, чтобы развязать войну против Советского государства, и сконцентрировал большие войсковые соединения, в том числе танковые, поблизости от советских границ.”[49]

“Вождь” за свою близорукость политика жестоко поплатился. Советское правительство и Сталин “проявили полное безразличие к участи западных держав, хотя это означало уничтожение того самого второго фронта, открытия которого им суждено было вскоре требовать. <…> Они дали Германии захватить все Балканы. Они ненавидели и презирали западные демократии; но в январе Советское правительство еще могло при активной помощи Англии объединить четыре страны – Турцию, Румынию, Болгарию и Югославию, имевшие жизненное значение для него самого и его безопасности, и создать балканский фронт против Гитлера. Советский Союз ничего не сделал, чтобы помешать разброду между ними, и в результате все эти страны, кроме Турции, были поглощены одна за другой”[50]. Вероятнее всего, готовя свое нападение, Сталин действительно никак не ожидал первого удара со стороны Гитлера. Именно поэтому не он, а Председатель Совнаркома и он же нарком иностранных дел СССР В. Молотов выступал по радио 22 июня с сообщением о вторжении германских войск. И только после выхода из глубокой прострации “вождь” 3 июля 1941 года обратился по радио к стране (“Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота!”) с призывом “сплотиться вокруг партии Ленина–Сталина, вокруг Советского Правительства для самоотверженной поддержки Красной Армии и Красного Флота, для разгрома врага, для победы”[51].

Интересующимся историей, вероятно, известен материал “Предупреждение Черчилля о предстоящем нападении на Россию”, основанный на переведенном тексте книги Роджера Хилсмэна “Стратегическая разведка и политические решения” (США, 1956). В 1957 году советские люди смогли прочитать этот текст в I томе “Переписки Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.”.

В апреле объединенное разведывательное управление Великобритании заявило, что в Европе распространяются слухи о намерении Германии напасть на Россию. Однако ничем конкретным на этот счет английская разведка не располагала. И только в конце марта 1941 года Черчилль ознакомился с информацией, полученной от одного осведомителя.[52] По этим данным, три танковые дивизии и другие крупные соединения получили приказ двинуться с Балкан к Кракову через день после того, как Югославия присоединилась к державам “оси”. Но вскоре в Белграде произошло восстание, и танковые дивизии были отозваны назад в Румынию. Черчилль понял, что переброска таких крупных сил с юга на север означала намерение Гитлера вторгнуться в Советский Союз в мае, но в связи с их возвращением сроки переносились на июнь. С целью предостережения Черчилль пишет Сталину краткое письмо: “Я располагаю достоверными сведениями от надежного агента, что, когда немцы сочли Югославию пойманной в свою сеть, то есть после 20 марта, они начали перебрасывать из Румынии в Южную Польшу три из своих пяти танковых дивизий. Как только они узнали о сербской революции, это передвижение было отменено. Ваше превосходительство легко поймет значение этих фактов.”[53]

Молотов, отвечая на вопрос о поступавших донесениях советских разведчиков о начале войны, не был высокого мнения о роли разведки вообще: “на разведчиков положиться нельзя. Разведчики могут толкнуть на такую опасную позицию, что потом не разберешься. Провокаторов там и тут не счесть”[54]. Так же и Сталин “предпочитал не верить почти всем: пленным, докладам разведчиков, радиоперехватам, оценкам командующих…”[55]. И действительно, к сообщениям Рихарда Зорге отнеслись как к провокации. А может быть, во избежание утечки информации, решили, завуалировав свои истинные действия, именно так подать этот материал. Ведь за два дня до начала войны Главный военный совет принял за основу проект директивы Главного управления политической пропаганды РККА “О задачах политической пропаганды в Красной армии на ближайшее время”. В документе отмечалось, что возможное в ближайшее время нападение немцев на СССР “мы должны быть готовы предупредить своими наступательными действиями…Опыт военных действий показал, что оборонительная стратегия против превосходящих моторизованных сил никакого успеха не давали и оканчивались поражением. Следовательно, против Германии нужно применить ту же наступательную стратегию (курсив мой.– В.П.), подкрепленную мощной техникой…”[56].

В 1956 г. в Нью-Йорке вышли мемуары шефа политической разведки фашистской Германии Вальтера Шелленберга, в которых разведчик профессионально оценивает заслуги Зорге перед русскими: “Самым важным было то, что он раскрыл им точную дату вторжения германских войск (кстати, на данное предупреждение в Советском Союзе не обратили внимания), а также сообщил, что Япония серьезно не готовилась к войне с Россией. <…> Cвоей шпионской деятельностью Рихард Зорге нанес непоправимый ущерб японцам. Только в 1940 году, например, он послал в Москву 300 000 групп закодированного текста”[57].

При Хрущеве уже узнали о предвоенных предупреждениях. Первые публикации о Зорге увидели свет осенью 1964 г. Во времена Брежнева на все материалы о деятельности “Красной капеллы”, Зорге и других агентов было наложено вето. По указанию генсека был рассыпан набор переводной книги Ханса-Отто Майера “Дело Зорге”. Яков Бронев, книга которого “Я знал Зорге” вышла под псевдонимом Я. Горев, был вызван в “высшие инстанции”, где ему сделали внушение и запретили “популяризацию Зорге”. Третье исправленное издание книги Колесниковых “Рихард Зорге” (серия ЖЗЛ, 1980 г.) отредактировали в духе начавшейся реабилитации сталинизма. Многочисленными публикациями, радио- и телепередачами было 4 октября 1970 г. отмечено во всем мире 75-летие со дня рождения Зорге, а в СССР, кроме статьи Л. Петровского в “Ленинском знамени”, – молчание. И лишь после реакции на юбилей разведчика западной печати было у нас дано указание задним числом “Отметить не широко”, и “Комсомольская правда” публикует материал “Они знали Зорге”.

--------------------------------------------------------------------------------

[1] Сталин И.В. Сочинения / И.В. Сталин. - Том 13. М., 1951, с. 296.

[2] Сталин И.В. Сочинения / И.В. Сталин. - Том 10. М., 1949, с. 388–389.

[3] Суворов В. Ледокол. Кто начал Вторую мировую войну? Нефантастическая повесть-документ / В. Суворов. - М., 1993, с. 58.

[4] Там же, с. 333.

[5] Большинство российских историков по-прежнему придерживается мнения, что архивных документов, свидетельствующих о подготовке СССР к нападению на Германию, не имеется. Это, мол, подтверждается в воспоминаниях Гудериана, высказываниях фельдмаршала Манштейна, Паулюса. Немецкая разведка также таких сведений не поставляла. Идея превентивной войны прозвучала в ходе Нюрнбергского процесса и в мемуарах немецких генералов начала 50-х годов.

[6] Сергеев Ф. Тайные операции нацистской разведки, 1933–1945 / Ф. Сергеев. - М., 1991, с. 203.

[7] Борис Соколов. Война как способ распространения коммунизма (1929–1945) / Борис Соколов // Посев. 2004. – № 5. – С. 44.

[8] Чуев Ф. Сто сорок бесед с Молотовым: Из дневника Ф. Чуева / Ф. Чуев. - М., 1991, с. 45.

[9] Роберт Конквест. Большой террор / Роберт Конквест. - Edizioni Aurora. Firenzе, 1974, с. 406–407.

[10] Гитлер А.. Моя борьба / А. Гитлер. – “Т–ОКО”. 1992, с. 556–563.

[11] Борис Соколов. Указ. соч., с. 43.

[12] Сталин И.В. Сочинения / И.В. Сталин. - Том 7. ОГИЗ. М., 1947, с. 14.

[13] Чуев Ф. Указ. соч., с. З1, 32.

[14] Роберт Конквест. Указ. соч., с. 897, 898.

[15] Черчилль У. Вторая мировая война / У. Черчилль. - В 3-х книгах. Кн. 1. Т. I–II. М., 1991, с. 551–552.

[16] Розанов Г.Л. Сталин – Гитлер. Документальный очерк советско-германских дипломатических отношений, 1939–1941 гг. / Г.Л. Розанов. - М., 1991, с. 205.

[17] Ширер У. Взлет и падение третьего рейха / У. Ширер. - Том 2. М., 1991, с. 179.

[18] Черчилль У. Указ. соч., с. 244.

[19] Там же, с. 254.

[20] Сталин И.В. Сочинения / И.В. Сталин. - Том 10. М., 1949, с. 280.

[21] Нарком обороны Маршал СССР К.Е. Ворошилов выступал с докладом “Уроки войны с Финляндией” на Главном Военном Совете и на Пленуме ЦК в марте 1940 г. // См. в кн. Тайны и уроки зимней войны, 1939–1940. СПб., 2002, с. 426–449.

[22] Волкогонов Д.А. Триумф и трагедия/ Политический портрет И.В. Сталина / Д.А. Волкогонов. – В 2-х книгах. Кн. II. Ч. 1. М., 1989, с. 47.

[23] Черчилль У. Указ. соч., с. 245.

[24] Семиряга М.И. Тайны сталинской дипломатии. 1939–1941 / М.И. Семиряга. - М., 1992, с. 199.

[25] Волкогонов Д.А. Указ. соч., с.128.

[26] Леонард Шапиро. Коммунистическая партия Советского Союза / Леонард Шапиро. - Лондон, 1990, с. 680–681.

[27] Семиряга М.И. Указ. соч., с. 249.

[28] Там же, с. 269.

[29] Ширер У. Указ. соч., с. 182.

[30] Черчилль У. Указ. соч., с. 552.

[31] Переговоры Германии, Италии и Японии завершились подписанием в Токио 27 сентября 1940 года Тройственного военного пакта. Япония, согласно тексту, признавала и уважала руководство Германии и Италии в деле создания “нового порядка” в Европе, а Германия и Италия – руководство Японии в деле создания “нового порядка” в Восточной Азии.

[32] Черчилль У. Указ. соч., с. 554–555.

[33] 31 марта 1940 года VI сессия Верховного Совета СССР приняла Закон о преобразовании Карельской АССР в Карело-Финскую Советскую Социалистическую Республику.

[34] Куприянов Г.Н. Во имя Великой Победы: Воспоминания / Г.Н. Куприянов. - Петрозаводск, 1985, с. 16.

[35] Городецкий Г. Миф “Ледокола”. Накануне войны / Г. Городецкий. - М., 1995, с. 113.

[36] СССР–Германия. 1939–1941. Документы и материалы о советско-германских отношениях в сентябре 1939 по июнь 1941 г. – М., 1989, с. 128, 130.

[37] Фельштинский Ю. Перед войной 1941–1945 гг. Советско-нацистский сговор о разделе мира / Ю. Фельштинский // Посев. 2005. – № 5. – С. 14.

[38] Ширер У. Указ. соч., с. 196.

[39] Там же, с. 197.

[40] Мунчаев Ш.М., Устинов В.М. История Советского государства: Учебник для вузов / Ш.М. Мунчаев, В.М. Устинов. – М., 2002, с. 420–421.

[41] Впервые популярный лозунг “Воевать малой кровью и на чужой территории” К. Ворошилов провозгласил на I Всесоюзном совещании стахановцев 17 ноября 1935 г. Через год, выступая в Киеве, он уточнил, что Красная армия собирается вести войну на территории агрессора. На самом деле уже и тогда, и раньше советские военные планы носили агрессивный характер.

[42] Куприянов Г.Н. За линией Карельского фронта / Г.Н. Куприянов. - Изд. 2-е. Петрозаводск, 1979, с. 5.

[43] Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. – В 2-х т. Изд. 2. Т. 2. Переписка с Ф. Рузвельтом и Г. Трумэном. (Авг. 1941 г.– дек. 1945 г.). М., 1976, с. 5.

[44] Там же, с. 307.

[45] Там же.

[46] Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. – Том I. ОГИЗ. 1946, с. 180, 181.

[47] Wolf H. Halsti. Me, Venдjд ja muut / Wolf H. Halsti. - Helsinki, 1969, s. 220.

[48] Городецкий Г. Указ. соч., с. 336.

[49] “О культе личности и его последствиях”. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева на закрытом заседании ХХ съезда КПСС 25 февраля 1956 г. // Карта. – 2006. – № 45–46. – С. 21.

[50] Черчилль У. Указ. соч. Кн. 2. Т. 3–4. М., 1991, с. 156–157.

[51] Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. - С. 35.

[52] По мнению некоторых историков, англичане получили эти разведданные с помощью “Энигмы”, созданного ими аппарата для перехвата и дешифровки немецкого военного кода.

[53] Черчилль У. Указ. соч. - Кн. 2. Т. 3–4. М., 1991, с. 160.

[54] Чуев Ф. Указ. соч., с. 31.

[55] Волкогонов Д.А. Указ. соч., с. 295.

[56] Мельтюхов М. Идеологические документы мая – июня 1941 г. о событиях второй мировой войны / М. Мельтюхов // Другая война: 1939-1945. – С. 99–100.

[57] Шелленберг В. Лабиринт. Мемуары гитлеровского разведчика / В. Шелленберг. - М., 1991, с. 164, 165

 Статья поступила в редакцию 19.09.2006г.
 

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить