Что еще учитывать в тестировании на полиграфе
22.06.2011 г.

  На главную раздела "Безопасность"


          Анализ ряда "точечных" источников (точечные — содержащие относительно небольшие материалы по данной теме) позволил получить следующие материалы, дополняющие тему "Полиграф и сознание: на чем основано их взаимодействие. (Модель структуры психики, объясняющая возможности тестирования на полиграфе)". Сделана попытка применить содержание работы Лурия А. Р. к указанной теме.

          Тема тестирования на полиграфе актуальна еще и тем, что использование детектора лжи становится ключевым составляющим элементом ("гвоздем" программы) различных телевизионных шоу. Причем демонстрируемые телезрителю элементы тестирования не совпадают с классической методикой тестирования, начиная с взаимного расположения тестирующего и тестируемого. По классической методике тестирующие располагаются в пространстве за спиной тестируемого, а не лицом к лицу. Так, восьмого июня 2011 г. у Андрея Малахова на первом канале телевидения в передаче "Пусть говорят" одним из решающих (по сценарию) эпизодов было использование полиграфа для тестирования главных героев по теме основного вопроса шоу. Причем озвучивание и толкование результатов тестирования являлось единственным критерием истины, подаваемым к завершению передачи. Неправильным, на мой взгляд, было использование многословных вопросов и вопросов в форме сложного предложения, т. е. в форме "синтаксической единицы, образующейся путем соединения нескольких (минимум двух) предложений на основе того или иного вида грамматической связи". Такие вопросы заставляли тестируемого задумываться, чего при классическом тестировании следует избегать. Любая возможность задуматься позволяет тестируемому либо управлять своими реакциями, либо искажает их.

Различие психофункций полушарий головного мозга

          У человека одни и те же области в правом и левом полушариях мозга устроены по-разному, но основные речевые функции расположены слева.

          Обнаружено, что у правшей (считается, что к ним относится до 90 % людей) левое полушарие ведает речью, памятью, логическими рассуждениями, правое — музыкальным слухом, пространственным мироощущением, восприятием зрительных образов. У левшей "обязанности" полушарий меняются.

          За неравномерным восприятием пространства на психологическом уровне стоит различие в организации зрительного восприятия левой и правой сторон пространства на физиологической уровне: а) зрительная информация, идущая с левой стороны пространства, обрабатывается правым полушарием головного мозга, информация с правой стороны пространства — левым полушарием; б) правое полушарие преимущественно ответственно за непроизвольную регуляцию поведения, за подсознательные процессы. Левое полушарие отвечает в основном за сознательную произвольную регуляцию и дискретное преобразование информации; в) зрительные сигналы, идущие с левой стороны пространства, быстрее воспринимаются, чем сигналы, идущие с правой стороны.

Место сознания и подсознания

          Психическая активность тесно связана со вниманием, под которым понимают преимущественное сознательное выделение одних воспринимаемых или вспоминаемых объектов в ущерб другим. Иными словами, это направленная работа сознания в течение некоторого времени.

          Ученые считают, что подсознательное тяготеет к правому полушарию, а дающее ему задания сознание — к левому.

          Сознанию предоставлена роль — оно поддерживает правильное отображение действительности. Вместе с тем именно сознание человека представляет единственно реальный путь к сфере его потребностей.

          В каждый данный момент в психику действующего в определенных условиях субъекта проникает из окружающей среды и переживается с достаточной ясностью лишь то, что имеет место в русле его актуальной установки.

          При выборе понятий для тестирования следует учитывать также и исторические особенности эпохи, в которой мы живем. В не столь давние времена существовали четкие понятия добра и зла. Сейчас все это размазано, многим непонятно, где добро, где зло.

Об изменениях в эмоциональной сфере человека

          Тезис о первичности эмоций в сфере психической деятельности человека не получил поддержки. По справедливому утверждению отечественных физиологов и психологов, первичны не эмоции, а потребности и мотивы, определяющие поведение человека. Именно поэтому эмоции зависят от того, удовлетворяются потребности или нет, и, следовательно, они вторичны.

          Эмоции — одна из сторон единого познавательного процесса, который отражает отношение человека к собственной деятельности и к окружающему. Поэтому характер "эмоционирования" человека на раздражители меняется со временем, что нельзя не учитывать при тестировании на полиграфе.

          Эмоции в норме всегда возникают как ответ на внешнее воздействие, те или иные мыслительные представления, внутренние потребности организма.

          Любое событие, любое воспоминание, любое раздражение, поступающее в головной мозг, порождает эмоциональную реакцию. Она формирует настроение, вызывает кратковременные бурные аффекты — "эмоциональные взрывы" или стойкие глубокие чувства.

          Согласно словарю Уэбстера, эмоция есть "физиологическое отклонение от гомеостаза, которое субъективно переживается в форме сильных чувств (например, любви, ненависти, желания или страха) и обнаруживается в нервно-мышечных, респираторных, сердечно-сосудистых, гормональных и других телесных изменениях, подготавливающих к внешним действиям, которые могут быть совершены или не совершены".

          Выражение эмоций различно и строго индивидуально. Оно меняется в течение жизни каждого из нас и в "течение жизни" всего человечества.

          С эволюционной точки зрения внешний рисунок эмоциональной сферы человека подвергался "отбору" ради адаптации к среде, ради того, чтобы выжить. На протяжении развития человечества люди оказывались в эмоциональном напряжении, когда готовились либо к борьбе, либо к бегству. Независимо от поведенческой реакции в эти периоды усиливались выделение в кровь определенных гормонов и обмен веществ, учащалось сердцебиение, повышалось артериальное давление, напрягались (или расслаблялись) различные группы мышц. Иначе говоря, шла мобилизация внутренних физиологических резервов организма.

          Но то, что было совершенно необходимо человеку не только сотни, но и десятки лет назад, далеко не всегда необходимо современному человеку. Он не так уж часто при эмоциональных нагрузках прибегает к энергичной физической "подзарядке". В сегодняшней обычной обстановке борьба или бегство в сложных ситуациях — как правило, реакции неадекватные.

          Поводы для эмоционального напряжения стали "интеллектуальнее", утонченнее. Но наряду с этим люди в какой-то мере "погрубели", уже не так реагируют на многие обстоятельства, волновавшие их предшественников. На первое место выдвигается реалистический расчет, что в немалой степени обусловливает практицизм мышления и эмоций. Сейчас нередко ссылаются на возникновение опосредованных, а не непосредственных связей (радио, телевидение, книги и т. д.), краткость, деловитость, утилитарность контактов между людьми. Способствуя интенсификации мышления, это порождает и некий "дефицит эмоций". Однако такой "дефицит", как отмечалось, лишь новая форма, а не новая суть эмоциональных переживаний.

          В сравнении с тем, что было сто, а тем более, несколько сот лет назад, появились новые "объекты", вызывающие "бурные" эмоции взамен потерявших свою актуальность, иным стал и весь стиль поведения. (В частности, если раньше почти каждый "взрыв гнева" порождал "естественную" попытку физически ударить или даже уничтожить противника, на что тот также отвечал ударом, то теперь в ответ на обиду человек, скорее всего, стремится нанести "завуалированный" удар.) Следует принимать во внимание, что физиологические механизмы сохранились на фоне "смягчения" внешних реакций человека. Вслед за волнением, напряженностью, даже скрытых от посторонних глаз, в организме по-прежнему происходит определенная перестройка — подготовка к нужной физической нагрузке. Борьба отменяется, но физиологические механизмы "срабатывают".

Психологической процесс понимания речевого воздействия
/Что взять за основу определения тестирующего воздействия/

          Процесс понимания сообщения/речевого воздействия возможен при трех следующих условиях.

          1. Прежде всего, слушающий должен воспринять и понять отдельные слова — лексические единицы речи. Если слова, их звуковой состав и значение не будут восприняты и поняты, этап декодирования высказывания не состоится.

          2. Затем слушающий должен понять структуру целого предложения — системы, составленной из отдельных слов, которая позволяет сформулировать определенную мысль и вложить в нее определенный смысл.
          Если слова, включенные в предложение/тестирующее воздействие, будут поняты слушающим, а основные синтаксические связи между ними останутся неясными, — понимание сообщения будет неполным и воспринятый смысл неадекватным.

          3. После того, как отдельные предложения, составляющие только элементы целого высказывания, поняты, процесс декодирования переходит к следующему этапу — пониманию целого сообщения. Как смысл целого предложения не равен сумме значений отдельных слов, так и смысл целого высказывания не достигается значением отдельных предложений.

          Для понимания целого сообщения воспринимающий должен соотнести предложения друг с другом, выбрать те их них, которые имеют ключевое, ведущее значение и сформулировать общую мысль высказывания, а иногда и расшифровать тот мотив, который составляет его подтекст.

          Если первые два этапа — понимание значений отдельных слов и понимание предложений — в значительной мере протекают в рамках языковых правил — с одной стороны, правил фонетики и лексики, и с другой стороны, правил морфологии и синтаксиса, их и надо брать за основу определения тестирующего воздействия; то на третьем этапе — анализе понимания целого высказывания — происходит выход за пределы лингвистических проблем в область проблем психологии речевого мышления или познавательной деятельности в целом.

          Мы рассмотрим только первые два этапа, так как тестирование на полиграфе ограничивается использованием коротких тестовых вопросов.

          Понимание отдельного слова (лексического элемента). В лингвистике давно утвердилось положение об омонимичности (или полисемичности) едва ли не каждого слова языка (омонимия — звуковое совпадение разных языковых единиц, которые семантически не связаны друг с другом; омонимы — одинаково звучащие слова, у которых нет общих семантических признаков, дающих возможность считать соответствующие значения значениями одного слова) (полисемия — многозначность, наличие у единицы языка более чем одного значения).

          При этом имеется, по крайней мере, два основных типа различий в значениях слова и, соответственно, принято говорить о двух типах многозначности слов.

          О типе первом. С одной стороны, это указание на узуальную многозначность слова (под узуальным значением мы будем понимать всю совокупность представлений, составляющих для члена данной языковой общности содержание данного слова, — прим. мое). Но с другой стороны, то же слово может иметь несколько словарных значений.

          Естественно поэтому, что первым условием, необходимым для понимания сообщения (трансакции), является выделение того конкретного значения, в котором выступает слово в данном сообщении; а это может быть сделано лишь при условии учета того контекста, в котором дается слово.

          Если процесс выбора нужного значения слова из многих возможных не имеет места, если одно значение слова слишком прочно и уступает свое место другому значению лишь с большим трудом, — понимание значения /тестового вопроса/ сообщения может встретиться с серьезными препятствиями.

          О типе втором. Вторая особенность многозначности слова относится не к его непосредственной обозначающей функции (его отнесенности к определенному предмету), а к стоящему за словом обобщенному значению. Согласно теории исследователей этой особенности, в слове следует различать две стороны: его "предметную отнесенность" — обозначающую функцию слова — и ту систему связей и обобщений, которая стоит за словом — его "значение". Из этого следует, что при одной и той же предметной отнесенности слово может иметь разные значения, которые развиваются со временем. Поэтому указание на один и тот же предмет не исчерпывает понимание слова и, относя слово к определенному предмету, говорящий /тестирующий/ и слушающий /тестируемый/ могут иметь в виду совершенно различные системы связей.

          Поэтому понимание значения слова связано с системами различающихся обобщений, стоящих за словом, и выполнение декодирования слова, не опирающееся на анализ того, какая именно система значений вызывается воспринимающим /тестируемым/, становится незавершенным.

          Продолжаем типологию различий в значениях слова. Помимо полисемии/омонимии, каждое слово не только указывает на определенный предмет и содержит характеристику определенной системы связей, но и требует различных связей с другими словами: восприятие слова связано с активизацией системы семантико-синтаксических отношений его с другими словами.

          Таким образом, понимание слова /тестируемым/ вовсе не является простым узнаванием его значения: это активный процесс выбора из многих возможных значений, протекающий неодинаково у разных людей. Одновременно понимание слова включает активизацию системы различных связей данного слова с другими словами, выбор из которой приводит к осуществлению синтаксически организованной речи.

          Понимание синтаксических конструкций (предложений). Не менее сложными являются процессы, связанные со вторым этапом декодирования сообщения, — с пониманием синтаксической структуры предложения.

          Психологический процесс декодирования предложений может протекать по-разному в зависимости от того, содержится ли в сообщении какая-либо готовая (экв. — заранее известная) информация или содержание сообщения /тестового воздействия/ может быть понято лишь на основе анализа формально-грамматических признаков конструкции. В последнем случае процесс понимания протекает с опорой на сложный, иногда сопровождающийся вспомогательными преобразованиями анализ, в первом случае такой грамматический анализ может быть обойден и понимание сообщения может быть результатом простой догадки или, говоря точнее, простого воспроизведения прошлого опыта.

          Под опытом мы будем понимать (в интересах тестирования) не только опыт, связанный с динамикой движений и речи, но и связанный с внутренней речью и ее мотивацией.

Приложение результатов психофизиологических методов
к теории тестирования на полиграфе

          Большое значение для объективного исследования роли семантического строения слова имела целая группа психофизиологических методов, примененных рядом отечественных ученых. Попробуем адаптировать материалы этих исследований к теории тестирования на полиграфе, так как в них регистрировались рефлексы, аналогичные регистрируемым при таком тестировании.

          Эти психофизиологические методы заключались в следующем: у испытуемого вырабатывался условный сосудистый, кожно-гальванический или зрачковый рефлекс на определенное слово (для чего все реакции на подаваемые слова угашались, а предъявление одного — тестового — слова подкреплялось каким-нибудь безусловным раздражителем). После того, как такой условный рефлекс на одно слово (например, слово «доктор») был выработан, испытуемому предлагались другие слова,
          — одна часть которых не имела никаких общих признаков с тестовым словом,
          — вторая часть была близка по звучанию (например, слово «диктор»),
          — третья часть была близка по смыслу (например, слова «лекарь», «врач»).

          Опыты, проведенные по данному методу, позволили выяснить, на какие именно слова испытуемый отвечает такой же условной реакцией, как и на тестовое слово, иначе говоря, объективно проследить семантическую генерализацию значения слова.

          Примечания. Генерализация — обобщение, логический переход от частного к общему; подчинение частных явлений общему принципу; генерализация семантическая — форма генерализации стимула, при которой процесс генерализации происходит через семантические свойства стимулов; генерализация стимула — тенденция стимула, сходного с оригинальным стимулом, в ситуации научения — вызывать первоначально усвоенную реакцию. Термин также используется, когда говорят о процессах памяти и принятия решения, когда понятно, что человек категоризировал или классифицировал слова на том основании, которое отражает общие моменты в их значениях, — прим. мое.

          Опыты, проведенные над нормальными взрослыми испытуемыми, показали, что слова, близкие по значению, могут дать ту же условную реакцию, что и тестовое слово, в то время как слова, близкие по звучанию, такой реакции не дают.

          После некоторой модификации приведенного метода другое исследование имело целью получить более детальные данные об иерархии связей слова и их динамике.

          Для того чтобы установить, какие именно связи возбуждаются каждым словом, или, иначе выражаясь, для того, чтобы объективно установить его "семантическое поле" (семантика — значение или значения языковых единиц: слов, грамматических форм слов, фразеологизмов, словосочетаний, предложений), был применен следующий прием. Испытуемому предъявлялись различные слова и регистрировались те сосудистые (или кожно-гальванические) компоненты ориентировочного рефлекса (О. р. — любая реакция обращения внимания, совершенная в ответ на стимул, например, поворот головы, поднимание глаз, — прим. мое), которые вызывались этими словами. После того как эти ориентировочные рефлексы в результате длительного и многократного повторения были угашены, исследователи переходили к основному опыту.

          Примечание. Существует еще одно значение ориентировочного рефлекса. Это сложная реакция животных и человека на новизну стимула, названная И. П. Павловым рефлексом "что такое?". Биологический смысл О. р. — создание условий для лучшего восприятия раздражителя. Это достигается за счет появления комплекса соматических, вегетативных реакций и изменения уровня активации центральной нервной системы при общем торможении или нарушении текущей деятельности организма. Выделяют три основные группы компонентов О. р.: 1) двигательные; 2) вегетативные; 3) изменение уровня активации центральной нервной системы. В качестве возбудителей О. р. помимо новизны стимула выделяют такие его свойства, как изменение стимула, его сложность, двусмысленность, удивительность. В том случае, когда стимул и след, оставленный ранее предъявленными раздражителями, совпадают, О. р. не возникает. По мере повторения нового стимула, вызывающего О. р., происходит его ослабление, угасание, — прим. мое.

          Выделялось одно определенное тестовое слово, связи которого хотели исследовать. В одной серии испытуемому предлагалось отвечать на это слово (например, слово «кошка») двигательной реакцией (нажимом руки на ключ); в другой серии предъявление тестового слова (например, «скрипка») сопровождалось болевым раздражителем. Исследователи считают естественным, что в обоих случаях повторное предъявление этих тестовых слов вызывало активные ориентировочные реакции с их вегетативными компонентами (сужение сосудов руки при расширении сосудов головы, появление кожно-гальванической реакции и т. д.).

          Затем ставился вопрос, являющийся центральным для рассматриваемого опыта: какие еще слова будут вызывать подобные вегетативные компоненты ориентировочной реакции? Будут ли эти слова близкими к "тестовому" слову по звучанию или по смыслу, и какова будет интенсивность вегетативных реакций на эти слова? Ответ на этот вопрос позволил бы объективно судить о тех пучках связей, которые вызываются тестовым словом, и тем самым подойти к объективному исследованию семантических полей данного слова.

          Первое. Факты, полученные в указанных выше исследованиях, убедительно показывают, в какие различные семантические поля могут входить одни и те же слова у разных испытуемых и при различных условиях (что определяется их индивидуальными контекстами, — прим. мое).

          Второе. Опыты установили, что у нормального взрослого испытуемого при тестовом слове («кошка») аналогичные симптомы ориентировочной реакции вызываются близкими по смыслу словами («котенок», «мышь», «собака»), но не вызываются близкими в звуковом отношении словами («крошка», «крышка», «кружка»).

          Третье. Наконец, опыты показали, что семантические поля соответствующего слова могут меняться в зависимости от контекста, и если при тестовом слове «скрипка» все слова, обозначающие музыкальные инструменты («гитара», «фортепиано», «флейта», «труба»), в обычных условиях вызывали аналогичные вегетативные компоненты ориентировочной реакции, то после того, как слово «труба» вводилось в контекст слов, обозначающих части здания («дом», «стена», «печь», «труба»), — оно начинало выступать в ином значении и переставало вызывать эти компоненты ориентировочной реакции.

          Как утверждают исследователи, значение этих опытов заключается в том, что они позволили выработать объективный метод исследования семантических связей, скрывающихся за словом, и показали высокую избирательность тех смысловых связей, которые стоят за словом у взрослого нормального субъекта.

Частные выводы

          Какой прагматический результат для целей тестирования на полиграфе мы можем получить из этого эксперимента?

          В опубликованных моих журнальных статьях отмечается, что в результате подготовительной работы формулируются основные вопросы для проведения самого теста на полиграфе, которые группируются по трем категориям:
          • вопросы, которые нейтральны по отношению к интересующему событию, действию, состоянию, мотиву (нейтральные вопросы);
          • вопросы, которые рассчитаны на эмоциональную реакцию, но не имеют связи с интересующим событием, действием, состоянием, мотивом (контрольные вопросы);
          • вопросы, которые непосредственно вытекают из этого события, действия, состояния, мотива (критические, релевантные вопросы).

          Соединим и сопоставим две классификации вопросов (два подхода, две концепции) в табличной форме. Сопоставление показывает, что при формулировке тестовых вопросов должен учитываться и использоваться контекст: он является как бы пропуском в эмоциональную сферу тестируемого. Для тестируемого должен быть понятен не только тестовый вопрос, но и контекст, в котором этот вопрос ставится. Поэтому вопрос не должен формулироваться сложным предложением, чтобы тестируемый не задумывался, какая его часть несет нужный контекст.

 Классическая типизация Типизация в эксперименте
 Нейтральные вопросы Слова, не имеющие
общих признаков
с тестовым словом
 Любой контекст Не вызывают
физиологической реакции
 Слова, близкие по звучанию
тестовому слову
 Другой контекст Не вызывают
ориентировочной реакции
 Контрольные вопросы Слова, близкие по смыслу,
значению тестовому
 Основной контекст Вызывают
ориентировочную реакцию
 Критические вопросы Тестовое слово
/Тестовые слова/
 Основной контекст Вызывают
ориентировочную реакцию


          Этой таблицей я хочу "рельефнее" показать, на какие именно слова испытуемый отвечает такой же условной реакцией, как и на тестовое слово, и привязать такую реакцию или ее отсутствие к типам слов, близким по значению и близким по звучанию. Учитывая при этом, что слова, близкие по значению, могут дать ту же условную реакцию, что и тестовое слово, в то время как слова, близкие по звучанию, такой реакции не дают.

          Проведенный анализ показал также, что нейтральные вопросы могут содержать слова, близкие по звучанию тестовому слову и подаваемые в другом контексте.


          Проработанная литература

Александровский Ю. А. Глазами психиатра. 2-е изд. М.: Сов. Россия, 1985
Вейн А. Мозг и творчество. "Наука и жизнь" №4 1983
Куприянов В. В., Стовичек Г. В. Лицо человека: анатомия, мимика. / М.: Медицина, 1988
Лесков C. Шимпанзе молчит, но понимает больше собаки. "Известия" №37 4.03.05
Луковников Р. Б. Подсознательное отношение к "правому" и "левому" пространству. //Психология XXI века: Тезисы международной научно-практической конференции студентов и аспирантов "Психология XXI века" Под ред. Чеснокова В. Б. — Спб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 2002
Лунгин П. Без стыда нет человека. АиФ №48, 2006
Лурия А. Р. Основные проблемы нейролингвистики. Изд-во Московского универ-та, 1975
Симонов П. Познание неосознаваемого. Наука и жизнь № /нет данных/.
Хэссет Дж. Введение в психофизиологию. Пер. с англ. /: Изд-во "Мир", 1981




Провоторов Владислав,
кандидат военных наук, доцент
Статья поступила в редакцию 14.06.2011
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить