24.07.2010 г.

  На главную раздела "Академик Сапунов В.Б."


На главную раздела Сапунов Б.В. и Сапунов В.Б.
 
 
 
 
 

 Чехия

 

 

 

На родине Швейка

     Я снова в Будеевицах, меряю шагами мощеные брусчаткой мостовые древнего чешского города. Не затронутый мировыми войнами, он сохранил дух старой Богемии с ее черепичными крышами, флюгерами, обшитыми медными листами колокольнями соборов и бесконечными пивницами. Именно в них сиживали в начале двадцатого века Ярослав Гашек с забавным солдатиком по имени Йозеф, слушал его рассказы, потом записал и издал, придумав своему другу фамилию Швейк. Прохожу старый город, останавливаюсь на набережной, смотрю, как Влтава несет свои воды на север, в сторону Праги.


    Слышу приветливое обращение ко мне по-чешски. Смотрю на молодого человека американского вида, читаю на его груди этикетку, где значится, что он - проповедник  американской церкви Иисуса Христа. Думаю: черт бы побрал этих миссионеров, вечно оторвут от приятных раздумий. Строго выговариваю ему по-английски:
    - Здесь католическая страна. Мы, русские, считаем, что в чужую страну со своей религией не ходят.
    Он пытается объяснить, чем церковь Иисуса Христа лучше православной и католической. Я легко нащупываю слабые места в его рассуждениях, улавливаю скверные познания в истории религии, начинаю прочищать ему мозги. Он забывает свою миссию и превращается во внимательного слушателя. Наконец, он говорит:
    - Я впервые встречаю такого собеседника. Вы прекрасно владеете нашим языком, знаете историю Америки лучше многих американцев, Библию - лучше священников, а ваши знания естественных наук  вообще поражают. Как можно столько знать?
    Я отвечаю: ”Это обычный уровень квалификации русского ученого”. Проповедник качает головой:
    - Как я хочу быть похожим на русского ученого. Все, решено, бросаю службу церкви и поступаю на естественный факультет какого-нибудь университета, желательно, российского.
    Мой дальнейший путь - в центр биологических исследований Чешской Академии наук. Завтра начинается международный конгресс по энтомологии - науке о насекомых.


     К концу дня в институте энтомологии, проводившем конгресс, собралось более пятисот делегатов, представляющих большинство стран мира. Как ни странно, нарисовалась солидная делегация из республик бывшего СССР. Каждый наш делегат решал финансовые проблемы, связанные с оплатой командировки, как мог. На торжественном открытии съезда, который произошел на следующий день в лучшем зале города, директор чешского института энтомологии профессор Франтишек Сегнал сказал:


    - Пусть политики разрушают страны и пытаются разделить народы. Мы ученые, останемся вместе, и наш конгресс послужит единению биологов всех стран. Особенно мы рады видеть коллег из республик бывшего СССР, и рассматриваем всю эту делегацию как единое целое.
 

Чем отличается русская наука от зарубежной?

    Мировая наука - единый организм. Но подходы, методы и стиль познания тайн природы в разных странах различны. Ученые Западной Европы, Америки, Японии обычно очень тщательны в выполнении исследований. Много раз они поражали меня тонкостью экспериментальных методик, доведенности исследований, великолепному качеству препаратов и микрофотографий. В России такие тщательные работы можно увидеть нечасто. У нас халтура пролезает сплошь и рядом, и причины на то совершенно объективны. Плохо налажен доступ к мировым источникам информации. Не хватает реактивов. Неисправны приборы. Лаборанта уволили по сокращению штатов. Коллега запил. И всегда - нехватка денег. Тем не менее, передовая наука в России была, есть и будет - это признали все участники конгресса. Более того, русская наука имеет не только недостатки, но и большие преимущества перед иностранной. Главное из них - более высокий уровень продумывания и подготовки исследования, осмысления полученного материала. Подчас это с лихвой компенсирует недостатки экспериментального плана. Общаясь очередной раз с достойными представителями  зарубежной науки, я вновь убедился в необыкновенной узости их образования, неспособности мыслить широко и глубоко. Специалисты в области физиологии не имеют ни малейшего представления о систематике и т.д. Нет даже попытки привлечь для осмысления результатов подходы экологии, генетики, эволюционного учения, что для русского ученого было бы само собой разумеющимся. Почти никто из иностранных биологов не знает математики, Уровень статистической обработки, казалось бы, безукоризненно выполненных энтомологических работ был настолько низок, что в России он оказался бы не приемлемым даже для студенческих курсовых.


    Японские ученые оказались еще более кропотливыми и еще более ограниченными, чем западные коллеги. Индийский стиль науки в чем-то приближался к русскому, однако, в карикатурном виде. Подчас у исследователей из этой великой страны полнейшая халтура сопровождалась совершенно неоправданным замахом на создание единой теории всего.


    Помимо национальных традиций на положение дел в науке влияет текущая финансовая политика. О положении дел в России писать не буду - это мы знаем и так. В странах, казалось бы, благополучного Запада наука субсидируется все меньше и меньше. Если еще лет десять назад оплата труда в науке была в два раза выше, чем в среднем по стране, теперь зарплата ученого опустилась до уровня  национальной средней. Ученые все больше и больше зависят от всяких фондов, а значит - от всемирного банка. Половину рабочего времени ученые Европы и Америки тратят на написания всевозможных заявок в организации, якобы помогающие науке, а по сути ее парализующие или направляющие по ложному пути.


    В перерывах между заседаниями я разговорился с авторитетным чешским энтомологом, не раз бывавшим в России, Иваном Гельбичем. Он рассказал мне про выполненные им интереснейшие работы по комарам. К сожалению, работы пришлось свернуть из-за прекращения субсидирования. Поскольку советовать легче, чем делать самому, я облагодетельствовал его такой рекомендацией;


    - Придумай какую-нибудь глупость. Например, раструби через масс медиа, что комары переносят СПИД и таким способом скоро уничтожат все человечество. Может, какой-нибудь богатый дурак и подбросит деньжат на изучение комаров.

    Как говорится, в каждой шутке есть доля истины, а в “черных” шутках эта доля особенно велика.


    На мировом небосклоне познания тайн природы все ярче светит полумесяц мусульманской науки. Не слишком трудолюбивые от природы, жители стран Ислама вспоминают свое славное прошлое, когда на передовых рубежах познания стояли такие мыслители как Ибн Сина, Улугбек и им подобные. Профессия ученого в этих государствах вновь стала уважаемой, оплата труда в науке превысила среднюю по стране в 4 раза. А средние жалования и МРОТы там не низкие. Хотя, конечно, общий уровень научных работ у них пока еще низок, но сдвиг в положительную сторону наметился. Серию блестящих докладов представили на конгрессе турецкие специалисты. Много интересного рассказал о насекомых Африки египетские энтомологи.

    Как знать, если отсутствие интереса к науке со стороны европейских и американских правителей будет продолжаться, может центр познания переместится в мусульманский мир?
 

Портрет в интерьере

    Меня в Будеевицах  радушно встретил один из ведущих энтомологов мира, бывший чешский диссидент Карел Слама. В 1966 г., будучи совсем молодым человеком, он совершил важное научное открытие. Ему удалось показать наличие идентичных химических веществ в насекомых и деревьях. Это открытие стимулировало большую серию работ, показавших удивительное совпадение химического состава в самых удаленных друг от друга организмах. Объяснений этому нашли несколько. Основное - наличие так называемых прыгающих генов, т.е. носителей генетического материала, способных переходить от организма к организму, минуя все репродуктивные барьеры. Благодаря этому генофонд всей биосферы оказывается единым.

    В последующие годы Слама успел внести много нового в энтомологию. Беда неугомонного чеха состояла в том, что он постоянно высказывал свои политические взгляды. В 1968 г. он громче всех возмущался советской оккупацией. На мой взгляд, ему-то особенно возмущаться не следовало. Эта величайшая глупость советского руководства не принесла никаких особых бед чешскому и словацкому народам. Зато она дискредитировала политику московского руководства во всем мире и внутри СССР. Содержание советских войск в суверенной Чехословакии легло тяжким бременем на советского налогоплатильщика. Все это ускорило крах коммунистического режима. Следствием этого явился и развал Чехословакии на два государства, в результате чего не выиграли ни чехи, ни  словаки.

    В 1981 г. Карел Слама пребывал на Кубе и высказал свое недовольство коммунистическим режимом Раулю Кастро. Тот пожаловался на недостойное поведение энтомолога Густаву Гусаку и на Сламу обрушились жестокие репрессии. Ему отказались оплатить командировку на конференцию в Польшу и предложили ехать за свой счет. Возмущенный вопиющим нарушением прав человека, Слама поднял бучу на всю Европу. В дальнейшем власти, опасаясь, что в мире начнут говорить о недемократизме чешского социализма, командировки Сламе оплачивали.

    На сей раз, когда мы уселись в столовой южно-чешского университета за кружками пива, Слама продолжал диссидентствовать.
    - Почему, - вопрошал он, - если раньше нами руководили коммунисты, то теперь начинают руководить евреи?
    - Карел! - отвечал я, глядя сквозь стекло пивной кружки. - занимайся лучше букашками-таракашками и не лезь в политику.

 

Может ли энтомология победить вредных насекомых?

    В институте энтомологии по стенам бегают тараканы. Ведущие энтомологи мира не могут их вывести, и это символично. С трибуны съезда звучат новые предложения о том, как можно контролировать насекомых-вредителей. В основном предлагают биологические методы. О новых инсектицидах речи нет.

    Готовясь к съезду, я ознакомился с материалами комиссии ООН по продовольствию. В них обнаружились интересные цифры. В начале ХХ века насекомые уничтожали 10% мирового урожая. В конце века - 13 %. Выходит, все усилия, направленные против вредителей потрачены впустую. Экономический эффект от действия инсектицидов оценивался просто. Если стоимость прироста урожая превышает цену инсектицидов, значит химическая борьба с вредителями эффективна. Исходя из такой логики, в практику внедрили множество инсектицидов. Однако существует не только локальный, но и глобальный взгляд на проблему. Насекомые, убежавшие от инсектицидов с одного поля, могут прижиться на соседнем, и благополучно уничтожить там весь урожай. Локальная прибыль оборачивается потерями в глобальном масштабе. Отсюда - простой вывод: природа сильнее нас, даже если мы вооружаемся методами современной науки. Один пример. Злейший сельскохозяйственный вредитель - колорадский жук - приносит огромный ущерб посевам картофеля во всем мире. На борьбу с ним задействованы огромные научные силы. Создано четыре поколения инсектицидов - от традиционного ДДТ до суперсовременного азодирахтина, разрушающего эндокринную систему насекомых. О нем трубили на предыдущих научных форумах. А  здесь вроде как забыли. Оно не случайно. Инсектициды вообще помогают мало. Более перспективным и экологически чистым казался биологический метод. Выводили клопов, которые едят колорадских жуков, глистов, которые вызывают у него болезни. Применяли современные генетические методы, связанные с внедрением в популяцию летальных генов, вызывающих гибель насекомых. А жуку все нипочем. Единственный биологический метод, который немного помогает - ручной сбор, известный нашим предкам с незапамятных времен. Идут школьники с банками вдоль картофельной борозды и стряхивают жуков в банки с отработанным машинным маслом. Это помогает, а все остальное нет.

 

Может ли наука защитить полезных насекомых?

    Энтомологи привыкли высказывать традиционную озабоченность проблемами охраны окружающей среды. Все больше видов попадает в международную Красную книгу. Ай - яй - яй как это ужасно! Примерно половина видов в Красной книге - насекомые. Среди них - такие замечательные представители фауны как дубовый усач, жук - олень и т.д. Замечу, что эти виды великолепно себя чувствуют и вовсе не собираются вымирать.

    Многие из делегатов конгресса сообщили - кто с гордостью, кто с неловкостью - что их тема работы поддержана международной программой “сохранение биологического разнообразия”. Программа эта явно носит не научный, а политический характер.

    Насколько серьезна опасность, угрожающая биологическому разнообразию планеты?  Чтобы ответить, нужно выяснить, насколько оно велико вообще?

    Как всегда, на такого рода мероприятиях, было предложено много описаний новых, доселе неизвестных видов. Особенно поусердствовали представители стран, где прежде энтомологические исследования велись слабо - Турция, Китай.

    Общее число описанных видов, очевидно, составляет около трех миллионов, и это - примерно 75% видового разнообразия планеты. Сколько вообще видов может существовать? Я предложил на суд делегатов свою концепцию скрытых видов, суть которой состоит в следующем. Наряду с распространенными, доминирующими видами, в биосфере есть много малочисленных. Их численность достаточна для самоподдержания, но недостаточна для устойчивой регистрации методами полевой энтомологии и экологии. Таких видов очень много. Я предложил расчеты, основанные на схеме организации биосферы, предложенной В.И.Вернадским. Оказалось, что общее число видов насекомых может составлять от 100 миллионов до миллиарда. Желающих оспаривать эти расчеты не нашлось. Впрочем, иностранные энтомологи в математике слабы. Обдумывая эти цифры, я в очередной раз подивился прозорливости великого русского ученого Вернадского. Именно он первым показал, что масса и общая структура биосферы, распределение видов по экологическим нишам остается неизменным на протяжении миллионов лет. Отсюда возникает вопрос: нужно ли вообще охранять видовое разнообразие, если оно в принципе не может измениться? И чего стоят все усилия энтомологов, направленные на охрану насекомых, которые в охране не нуждаются?
 

 

 
 

 

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить