Светлана Бестужева-Лада
14.07.2015 г.

  На главную раздела "Рассказы, новеллы, очерки"


          Все мы родом из детства… С ранних лет начинается наш долгий путь в «прекрасное далеко». Книги, которые мы читаем в юном возрасте, становятся фундаментом в понимании реальности: где добро, а где зло? Как поступать, если другу нужна помощь? Какой дорогой идти по жизни?

          У каждого ребенка есть любимая книга, которую он хочет перечитывать. Даже спустя много лет, когда кажется, что детство ушло…

          Но практически никто ничего не знает об авторах тех книг, которые когда-то зачитывались до дыр, и в героев которых играли.

          Может быть, это к лучшему? А может быть, давно перестав быть ребенком знать нужно?

          Пусть каждый решает этот вопрос для себя сам.

 
          Кто же такой Аркадий Гайдар, сумевший завоевать безграничную детскую любовь? Кем был человек, обладавший фантазией ребенка и умением говорить с детьми на равных? Добрым сказочником? Мудрым отцом семейства? Талантливым писателем? Самым молодым (и одним из самых жестоких) командиром Красной армии?

          Кем был человек, одна фраза которого бесконечно цитируется до сих пор людьми самых разных возрастов и с самым разным значением: «А жизнь, товарищи, была совсем хорошая»?

          Аркадий Петрович Гайдар родился 22 января 1904 года в посёлке сахарозавода в Курской губернии в семье учителей. Отец, Петр Исидорович Голиков, участвовал в революционных выступлениях 1905 года. Мать, Наталья Аркадьевна Салькова, была дворянкой, дальней родственницей Михаила Юрьевича Лермонтова, о чем в семье почему-то не слишком любили вспоминать.

          В 1912 году П. И. Голиков получил назначение в Арзамас. Там Аркадий Голиков и жил вместе со своей семьёй до 1918 года. Аркадий учился в реальном училище города, делал большие успехи в изучении словесности. Учитель приводил всем в пример его сочинения.

          В Первую мировую войну отца забрали на фронт. Аркадий, тогда ещё мальчишка, пытался добраться на войну. Попытка не удалась, его задержали и вернули домой. В конце 1917 года домой вернулся и отец, не забывший своих революционных убеждений. Но силы были уже не те.

          И в 1918 году, в возрасте 14 лет в коммунистическую партию (РКП(б)) с правом совещательного голоса был принят не отец, а сын, который в конце декабря 1918 года был зачислен в Красную армию.

          В 1919 году Голиков обучался на курсах подготовки командного состава в Москве. В конце года получил назначение в действующую армию помощником командира взвода. Участвовал в боях на разных фронтах Гражданской войны, был ранен, контужен.

          В октябре 1920 года был направлен в Москву на курсы командного состава. В феврале 1921 досрочно окончил Высшую стрелковую школу по отделению командиров полков.

          А в марте того же года был назначен командиром батальона.

          В начале 1921 года во главе батальона, а затем сводного отряда действовал против двух повстанческих «армий» Антонова в Тамбовской губернии. В конце июня 1921 года командующий войсками в Тамбовской губернии М. Н. Тухачевский подписал приказ о назначении Аркадия Голикова, которому в то время ещё не исполнилось и 18 лет, командиром 58-го отдельного полка по борьбе с бандитизмом. Полк также действовал в Тамбовской губернии.

          Аркадий Голиков стал самым молодым командиром полка в истории. «Когда меня спрашивают, как это могло случиться, что я был таким молодым командиром, я отвечаю: это не биография у меня необыкновенная, а время было необыкновенное… Это просто обыкновенная биография в необыкновенное время», – писал позже А.Гайдар.

          Аркадий Петрович скромничал: обыкновенной его биографию назвать при всем желании было просто невозможно.

          С февраля по ноябрь 1922 года он находился в Енисейской губернии, возглавляя отряд ЧОНа, подавлявший антисоветское повстанческое движение в Хакасии (в Ачинско-Минусинском районе Енисейской губернии).

          19 марта комбат Голиков получил назначение на должность начальника Второго боевого участка Ачинско-Минусинского боевого района. 26 марта выехал из Ужура в село Божье Озеро, а с 29 марта принимал командование участком. В его распоряжении находились 102 красноармейца 2-й роты 6-го сводного отряда с четырьмя пулемётами и 26 кавалеристов, позднее численность бойцов увеличилась до 165 человек. Выделив сорок красноармейцев для охраны курорта «Озеро Шира» и десять — в качестве гарнизона села Солёноозёрное, Голиков основные силы держал при себе.

          Уже в начале апреля 1922 года, оказавшись с небольшими силами в районе, где, по его мнению, половина населения поддерживала «бандитов», Голиков информировал командующего губернским ЧОНом о необходимости, по опыту Тамбовщины, введения против «полудиких инородцев» жёстких санкций, вплоть до полного уничтожения «бандитских» улусов.

          С появлением 18-летнего командира среди чоновцев участились случаи жестокого отношения к хакасскому населению. Конфискациям (мародерство) и экзекуциям (избиениям и поркам) подверглись жители улусов Барбаков, Подкамень, Балахта, Сулеков, Большой Арыштаев, Малый Кобежиков и рудничных посёлков.

          Представитель военной власти не сумел наладить отношений с местными Советами и с уполномоченными губотдела ГПУ, которые, по его мнению, больше следили за поведением чоновских командиров и не занимались своими прямыми обязанностями — созданием агентурной сети.

          Голикову, по его собственным словам, «пришлось лично вербовать себе лазутчиков». При этом он обставлял свои действия устрашающими атрибутами.

          Методы молодого командира вскоре вызвали недовольство со стороны как населения, так и местных властей. Голиков не обременял себя формальностями, избиения и даже расстрелы не раз осуществлялись им просто «по подозрению» в сотрудничестве с бандой. Конфискации происходили в соответствии с нуждами отряда и были восприняты населением как грабёж. Вербовка также проводилась при помощи избиений и под угрозой расстрела. Так, 19 и 27 апреля 1922 года комбат Голиков по подозрению в связях с бандой арестовал Ф. П. Ульчигачева и И. В. Итеменева, которые после допроса согласились стать его разведчиками.

          Существуют слухи о том, что Голиков лично расстреливал население целых деревень (женщин и детей) по подозрению в укрытии Соловьёва (главаря мятежа), а зимой, экономя патроны, топил подозреваемых в сговоре с бандой Соловьева в озёрах Большое и Чёрное (республика Хакасия) десятками человек. Никаких документальных подтверждений этих зверств не существует, да и не могло существовать: формальности в виде протоколов Аркадий Петрович никогда не жаловал.

          А то, что матери пугали его именем детей, документальным доказательством, конечно же, не является. Впрочем, у страха, как известно, глаза велики.

          В свои молодые годы комбат злоупотреблял алкоголем. Сложные отношения сложились у Голикова и с подчинёнными. Шестеро красноармейцев из вернувшегося с оперативного задания взвода, выказавших недовольство его поведением, были арестованы и при отправке в Форпост лишены своих вещей. 24 апреля командир этого взвода подал вышестоящему командованию рапорт, в котором обвинил комбата в развале своего подразделения.

          В мае 1922 года по приказу и с участием Голикова чоновцы убили при попытке к бегству пятерых человек. Такое отношение к населению со стороны чоновцев и их командира вызвало озабоченность представителей местной власти. Жалобы на деятельность «Аркашки» поступали в Ужур, Ачинск и Красноярск. Телеграмму с просьбой принять меры по спасению людей прислал заместитель председателя Усть-Фыркальского исполкома Коков.

          3 июня особым отделом губернского отдела ГПУ было начато дело № 274 по обвинению Голикова в злоупотреблении служебным положением. На место выезжала специальная комиссия во главе с комбатом Я. А. Виттенбергом, которая, собрав жалобы населения, заключила свой отчет требованием расстрела бывшего начальника боеучастка. 7 июня из штаба губернского ЧОНа в особый отдел была передана резолюция командующего В. Н. Какоулина:

          «Арестовать ни в коем случае, заменить и отозвать».

          Казнить нельзя помиловать…

          14 и 18 июня Голиков был допрошен в ГПУ. Показав, что все расстрелянные являлись «бандитами» или их пособниками, он признал себя виновным лишь в несоблюдении при осуществлении данных акций «законных формальностей». Согласно его объяснению, оформлять протоколы допросов и расстрельные приговоры было некому.

          Начальник особого отдела Коновалов нашёл Голикова виновным в самочинных расстрелах и подлежащим заключению под стражу. 30 июня дело Голикова губотделом ГПУ по указанию президиума Енисейского губкома РКП(б) было передано в контрольную комиссию при губкоме для рассмотрения его по партийной линии.

          18 августа партийный орган решил обсудить его на совместном заседании президиума губкома и КК РКП(б). 1 сентября оно постановило перевести Голикова на два года в разряд испытуемых, с лишением возможности занимать ответственные посты.

          Столь мягкий приговор свидетельствует не об отсутствии в действиях Голикова состава преступления, а лишь об общей практике наказания красных бандитов, об оправдательной тенденции.

          Обобщая вышеизложенное, можно сделать следующие выводы. За столь короткий срок нахождения в Ачинско-Минусинском районе А.П.Голиков (Гайдар) не мог быть руководителем и «героем» ликвидации здесь «бандитизма». Не являлся он также и «карателем», автором преступлений, которые совершили до него иные.

          В то же время Голиков не отличался от других представителей красной военщины, способных перенести свою ненависть к вооружённому и сражающемуся противнику на окружающее население. Будучи психологически истощённым, находясь в состоянии постоянного стресса, являлся инициатором и участником расстрелов, других преступлений, характерных для Гражданской войны. Он был винтиком в системе террора, который оказался для РКП(б) решающим средством удержания власти.

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить