Наследие поэта Виктора Забилы
13.05.2011 г.

  На главную раздела "Оздоровление"



Пример изображения

 

Предисловие

          Виктор Забила, ровесник Михаила Глинки и побратим Шевченко, всю жизнь любил одну женщину — Любу Белозерскую. Увы, её отец выдал её за другого, нелюбимого. Писал Виктор ей прекрасные стихи, положенные на музыку великим русским композитором Михаилом Глинкой и ставшие народными песнями. Но не стихами он прославился. Он искал средство от Любви и для любви. Искал его в медах, горилках, наливках, квасах и пиве. Искал в тех рецептах, которые достались ему от прадеда — графа Розумовского, мужа императрицы Елизаветы I. Искал и не находил. Стал создавать собственные напитки. Были среди них и любовные, веселящие, бодрящие. На все вкусы были. Но напитка от Любви, Напитка Забвения — он так и не нашёл…

          Не только Виктор занимался творением замечательных напитков. Его сестра Надежда готовила прекрасные сладкие настойки и наливки, а брат Николай занимался пивоварением. Творили. Записывали. Передавали потомкам.

          Со времени их смерти прошло полтора столетия. У нас давно уже применяют другие рецепты и технологии. Увы, намного худшие. Меда и медовухи ушли в предания. Квас делать стали из концентратов. Водку могут производить из мелассного (отходы сахарного производства) спирта и на водопроводной воде. А мы удивляемся, почему после неё голова болит...

          Я привожу в этой книге технологии и рецептуры Виктора Забилы, доставшиеся моей бабушке Евгении Вербицкой-Кулишовой от её бабушки Александры Кулишовой-Белозерской (писательница Ганна Барвинок, жена Пантелеймона Кулиша), младшей сестры единственной Любви Виктора Забилы.
Пример изображения
          Делая себе напитки по его рецептам, «вспомяните незлым добрым словом» давно забытого поэта, песни которого во времена Шевченко пела вся Малороссия и европейская Россия...

          Я описал технологии и рецептуры пива, которые преподавала мне Муза Васильевна Зазирная. Вспомяните добрым словом и её.

          После института я работал в Черниговском ликероводочном объединении, в состав которого входил ликероводочный завод. Вот с тех пор у меня и остались рецептуры на ликероводочные изделия…

          Когда я ещё учился в аспирантуре Коммерческой Академии (тогда ЛТЭИ), мой приятель, доцент кафедры товароведения продтоваров Лев Алексеевич Зыкин, подарил мне книгу Н. И. Полевицкого «Домашнее приготовление плодовых и ягодных вин» (М-Л., 1925 г.), которую я также пересказываю. Помяните и их добрым словом.

          Внедряя свои разработки, я когда-то объездил весь Союз и везде, на прощанье, выставляли свои. Единственные, напитки, ничем не отличающиеся от зарубежных, о которых я также пишу…

          Моё школьное детство проходило в ежевечерних рассказах о Предках, об их ближайших друзьях, о друзьях Шевченко. Разными были эти предки и их друзья в рассказах моих бабушек, последних представительниц когда-то могущественных родов Белозерских — Вербицких — Голицыных — Дорошенко — Забил — Кулишей — Марковичей — Рашевских. Увы, я даже не имею права считаться членом их Рода: Род передаётся по отцу. Мой отец — доктор исторических наук Василий Трофимович Сиротенко, учёный-медиевист с мировым именем, майор красной Армии, который спас когда-то Папу Римского Иоанна-Павла 2( тогда просто семинариста Карела Войтыллу) от ссылки в Сибирь, — дальше деда Афанасия, подрядчика-архитектора, погибшего на 105 году жизни при строительстве очередной церкви, никого не знал. Да и о своем деде Афанасии знал только то, что за свою долгую жизнь тот поставил больше сотни деревянных церквей по всей Украине, а когда погиб, то кассир и бухгалтер сбежали со всеми деньгами, оставив его семью без копейки…
 
          Конечно, я напишу и об отце, но не он меня растил, не он меня воспитывал. Так что в первую очередь отдаю долг моей бабушке — Евгении Львовне Вербицкой-Кулешовой, заменившей мне и мать, и отца. И её родным подругам — Марии Вербицкой-Раковой и Вере Вербицкой-Вороной. Моего деда расстреляли вместе с заложниками из высшего света Чернигова в 1922. Мужа бабушки Веры, первого переводчика «Интернационала» Николая Вороного, и её сына, поэта Марка Вороного, расстреляли в проклятые тридцатые. Знаменитый российский художник Раков женился на Марии Вербицкой на Колыме. Там она родила ему 5 детей. С Колымы в Чернигов вернулась она одна…Пример изображения

          Все они в молодости получили прекрасное образование — после гимназии учились в Петербурге на Бестужевских курсах. Но всё прекрасное у них ушло вместе с молодостью, которую оборвал октябрьский переворот…

          Бабушка Вера работала где-то секретарем-машинисткой, а по ночам, чтобы заработать на многочисленных племянников, перепечатывала на машинке рассказы местным литераторам. Рассказывала им, как за нею ухаживали Винниченко и Маяковский, как её ревновала сама Анна Ахматова. Бабушка Мария, самая младшая из Вербицких, сидела с детьми.

          Моя бабушка снимала комнату у своей золовки в большом доме Кулишей. Как и заведено на Украине, отношения с ближайшими родственниками были натянутыми, так что вечера проводили мы с Вербицкими. Собирались все за огромным, ещё прадедовским столом, в центре которого стоял пузатый медный самовар, и пили чай с блюдечка вприкуску с голубым колотым сахаром. До сих пор вспоминаю эти искрящиеся голубые конуса сахара, от которых бабушки специальными щипцами откусывали кусочки. Помню пьянящий аромат этого напоённого летними травами чая. Помню бесконечные рассказы бабушек о предках и их друзьях. Это смешно: своих сослуживцев 90-х годов, своих преподавателей и соучеников по институту — забыл. Тот огромный стол с пузатым самоваром, те голубые конусы сахара, те рассказы-исповеди — помню, как будто это было вчера…

          У каждой из бабушек был свой любимый герой. Бабушка Вера была без ума от Якова де Бальмена — красавца, в которого были влюблены все девушки высшего света Малороссии, но на любимой он так и не смог жениться. Всех интриговала страшная тайна, из-за которой его крестная мать Волховская (та «Старенька маты», любимица Тараса Шевченко) под угрозой проклятия отказала ему в женитьбе на Сонечке Вишневской…

          Любимцем моей бабушки был баснописец Леонид Глебов, у которого в раннем детстве она сидела на коленях, слушая сказки «дедушки Кенаря». А вот у тёти Муси любимчиком был певец единственной любви и автор тысячи горилок — Виктор Забила. Она даже у бабушки повыписывала рецепты его целебных настоек и лечилась сама, и лечила детей теми настойками. Бабушке те рецепты перешли вместе с тремя свитками рукописей Забилы от её приёмной бабушки, «мамы-Саши» Белозерской (Ганна Барвинок). Благодаря этому объёмному свитку с рецептурами горилок и настоек я, после того как пришлось распроститься с надеждой на золотую медаль (написал на выпускном экзамене в сочинении на вольную тему о романе Шевченко с Ганной Закревской и их дочери Софии, за что получил кол по украинскому, перечеркнувший дорогу в университет), я без проблем поступил в Киевский технологический институт пищевой промышленности. Конкурс в те времена был 7 человек на место, я набрал конкурсные 23 балла, а бабушка для надежности показала зав. кафедрой бродильных производств проф. Мальцеву заветный свиток рецептур, обещав отдать его мне на 3 курсе. В институт я прошел. Да и как было не пройти, ведь в том свитке были рецептуры почти 1000 напитков, в том числе горилок (водок), настоек и наливок.

 

Продолжение

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить