Светлана Бестужева-Лада
13.11.2014 г.

  На главную раздела "Рассказы, новеллы, очерки"





          Андрей задумчиво посмотрел на Жанну: морочит она ему голову этой байкой или действительно во всем этом что-то есть? Юзефа, насколько ему известно, умерла очень молодой, мама жила в каком-то придуманном мире и умерла действительно странно и нелепо...

          — А знаешь, я, пожалуй, подарю этот поднос Ивану Ивановичу — в память о маме. Он будет счастлив, а судьба сама решит его дальнейшую судьбу. Не убивать же старика, в самом деле?

          Андрей подтащил стул к камину и осторожно снял поднос со стены. На обороте обнаружилась надпись, полустертая от времени, но все еще читаемая.

          "Ясновельможной пани Марианне Лодзиевской от короля Станислава. 1795 год".

          И тут Аделаида Николаевна придумала свою собственную версию происхождения этой вещи. Похоже, Жанна права.

          — У меня есть возможность сделать запрос в польских архивах, — сказала Жанна. — И во французских я тоже поищу. Что могло связывать мелкопоместную шляхтянку с королем Польши, и зачем он сделал ей такой подарок? Все, что узнаю, пришлю тебе по электронке.

          — Зачем? Не трать напрасно времени. Это маме было важно, насколько голубая кровь течет в наших жилах. Ну, окажется, что я — потомок польских королей, и что? Начну добиваться короны и престола? Бред же.

          — Возможно, ты и прав. Тем более что формально твой сын... Ладно, проехали. А сейчас мне пора, Андрюша. Днем у меня встреча с будущими компаньонами в Москве, сколько она продлится — не знаю, а рано утром я улетаю в Париж.

          — А я?

          Андрей сам понимал, насколько жалко и не по-мужски он себя ведет. Но обрести Жанну только на одну ночь и снова потерять ее... это было выше его сил. Да еще такую красивую, умную, талантливую, совершенно взрослую женщину. Мать его сына, наконец!

          — Самолеты в Париж летают каждый день, — мягко заметила Жанна.

          — Я могу тебя проводить? Хотя бы до гостиницы?

          — Это было бы очень мило с твоей стороны. В моем туалете я бы странно смотрелась одна на московских улицах. Так я пойду собираться?

          — Да. Я через десять минут буду готов...

          Дорога заняла слишком мало времени: Жанна сняла номер в небольшой частной гостинице "Марко Поло" в районе Патриарших прудов. Андрею показалось, что доехали они почти мгновенно.

          — Я могу пригласить тебя на ужин после твоих переговоров? — спросил он, останавливаясь у подъезда гостиницы.

          — Боюсь, что нет, — мило улыбнулась Жанна. — Переговоры могут затянуться, а две бессонные ночи подряд... В восемь утра мне уже надо быть в Шереметьево.

          — "Эр-Франс"?

          — Разумеется. Андрюша, спасибо тебе за этот прекрасный кусочек прошлого. Да и у меня камень с души свалился: я все время корила себя, что ты не знаешь о сыне.

          — Теперь знаю. Спасибо тебе.

          Он дождался, пока ее изящный силуэт исчез в дверях отеля, развернул машину и от души нажал на газ, плохо представляя себе, куда он, собственно, так торопится. В мастерскую? Меньше всего ему хотелось заниматься сейчас работой. В какой-нибудь ресторан или клуб с приятелями? Половина из них еще спит, да и для злачных мест рановато. А если честно — ну их совсем, эти злачные места. Надоело. Хватит с него вчерашнего приема.

          Домой? А что ему там делать? Хотя... Ему нужно снять этот чертов поднос и поехать к дяде Ване, к Ивану Ивановичу. Вручить ему подарок и заодно задать пару вопросов. Старик спит мало, давно уже на ногах.

          Точно боясь передумать, Андрей вытащил мобильник, набрал знакомый номер и договорился о том, что через часок заскочит. Нужно кое-что обсудить относительно вчерашнего приема. Да и выяснить заодно, сколько стоит память покойной матушки, если большинство экспонатов действительно раскупили.

          Похоже, Иван ничего не заподозрил. Андрей вернулся домой, снял со стены поднос, положил его в первый попавшийся достаточно прочный пакет и поехал на Большую Якиманку, где в доме напротив французского посольства проживал все еще близкий друг семьи.

          — Я все выяснил, Андрюша, — встретил его Иван Иванович. — Мероприятие удалось, все Адочкины произведения раскуплены...

          — Сколько из них пришлось на вашу долю? — с легким сарказмом спросил Андрей.

          — Ты напрасно иронизируешь, дружок. То, что я хотел приобрести, я приобрел задолго до этого вернисажа. А несколько вещей мне Адочка еще при жизни подарила. Вот эту вазу, например.

          Ваза, переливающаяся всеми цветами перламутра, стояла у стены возле балконной двери, удачно сочетаясь с двумя креслами и диванчиком красного дерева, обитыми гобеленовой тканью, и низким столиком, крышка которого была отделана перламутровой инкрустацией.

          — Красивая вещь, — все так же небрежно заметил Андрей. — Мама именно ее подарила вам за то, чтобы вы ознакомили Жанну с моим письмом? Или расплатилась как-то иначе.

          Эффект оказался ошеломляющим. Иван Иванович не побледнел даже — посерел и неловко опустился в кресло. Андрею стало жаль старика, он налил стакан воды из стоящего тут же графина и предложил валидол или нитроглицерин. Черт, знал же, что сердце у Ивана пошаливает, надо было как-то поделикатнее.

          — Тебе сказала Жанна? — отдышавшись, спросил Иван Иванович.

          — Конечно. Зачем вы это сделали?

          — Ради Адочки. Она ведь никогда ни о чем меня не просила, а тут почти умоляла. Она боялась, что вы поженитесь, Жанна забеременеет и...

          — И что? Мама умрет семь или восемь лет спустя после рождения внука или внучки?

          — Ей так нагадали, — очень тихо сказал Иван Иванович. — Она была очень напугана серьезностью ваших чувств и понимала, что ни о каком аборте и речи быть не может. Если бы я не выполнил ее просьбу, то больше никогда бы ее не увидел. О женитьбе на ней я уже почти не мечтал, лишь бы видеть ее, говорить с нею, иногда касаться ее руки...

          — Я так и думал. Вот, я привез вам подарок. Вам всегда нравилась эта вещь.

          Андрей протянул Ивану Ивановичу пакет с подносом.

          — Ты решился с этим расстаться? — поразился Иван Иванович. — Но ведь тебе он тоже нравился.

          — Изменились обстоятельства, — сухо ответил Андрей. — Я хочу повесить на то место нечто совсем другое.

          — Спасибо, милый, — чуть не прослезился Иван Иванович. — Это для меня очень много значит — Адочкина работа. А что ты хочешь повесить над камином?

          — Портрет моего сына с его матерью, — ответил Андрей. — Жанна уехала из России беременной. Кстати, она оказалась внучкой папиной первой жены, так что мама зря беспокоилась о чистоте породы.

          — Что? Какой первой жены?

          — Отец до войны был женат. Жена осталась в Киеве с новорожденным сыном, потом каким-то чудом перебралась во Францию. Ее зовут Марина, и она жива по сей день.

          — Но почему же...?

          — Боялась испортить отцу жизнь. Поэтому и не появлялась никак. А потом ее сын — кстати, архитектор, — приехал в Москву в командировку и встретил девушку, которая стала матерью Жанны. Тогда он был женат, а когда овдовел, поехал искать свою русскую пассию. Нашел вместе с уже взрослой дочерью, копией его матери, и забрал к себе. Так Жанна стала французской гражданкой, а заодно и мадам Дарси.

          — Боже мой! Если бы Адочка знала...

          — К счастью, она не знала ничего о первой жене. Ведь развода не было. Понимаете?

          — Понимаю, — пробормотал снова побледневший Иван Иванович. — Какие причудливые узоры вяжет жизнь! Кто бы мог подумать... Но теперь вы поженитесь с Жанночкой?

          — Время покажет, — уклончиво ответил Андрей. — Ну, мне пора. Главное, что мы снова нашли друг друга. А самолеты во Францию летают каждый день...

          Только через неделю женщина, помогавшая Ивану Ивановичу с уборкой и стиркой, обнаружила своего хозяина мертвым. Вскрытие показало, что Иван Иванович умер во сне от обширного инфаркта ночью после встречи с Андреем. Никто, кроме самого Андрея, не догадался, что последней каплей в море новых известий, обрушившихся на старика, была надпись на обороте подноса: убийственное доказательство того, что Аделаида Николаевна лгала всем и всегда, сама, подчас веря в эту ложь.

          А может быть, просто старое, больное сердце устало биться...

          Утро следующего дня застало Андрея в зале ожидания аэропорта Шереметьево-два. Рейс на Париж был в девять часов утра. Жанна появилась за час до отлета, когда регистрация уже началась. К огромному удивлению и облегчению Андрея, ее никто не провожал, она катила за собой большой чемодан, а через плечо у нее свисала изящная, хоть и не маленькая дорожная сумка. В одетой строго по-деловому, хотя и модно, серьезной молодой женщине с пышной гривой черных волос, почти полным отсутствием косметики и затемненных очках, было мало сходства со вчерашней светской красавицей в вычурном платье.

          — Жанна! — окликнул ее Андрей.

          Она остановилась, огляделась по сторонам и увидела его: осунувшегося, усталого, но почему-то счастливого, с красивой алой розой в руке.

          — Ты? Здесь? Я не ждала.

          — Я и сам не ждал, — виновато признался Андрей. — Но вчера я забыл подарить тебе одну вещь.

          — Какую вещь? — слегка нахмурилась Жанна. — И прости, мне надо на регистрацию.

          — Так подойдем поближе к стойке. Народу мало, сдашь багаж, несколько минут будешь еще свободна.

          Через десять минут чемодан Жанны благополучно уплыл по ленте транспортера, а она отошла в сторону вместе с Андреем, хотя видно было, что делает она это без особого восторга.

          — Вот, — сказал Андрей, протягивая ей розу и небольшой, но весомый пластиковый пакет. — По-моему, тебе это пригодится.

          — Что это? — с опаской спросила Жанна, беря пакет.

          — Положи в сумку, по дороге посмотришь. Это всего лишь те французские книги о фарфоре, о которых мы говорили. Оба тома.

          Жанна просияла:

          — Андрюша, я и мечтать об этом не могла! Спасибо тебе.

          — Спасибо в стакан не... — начал было шутливую присказку Андрей, но Жанна не дала ему договорить, наградив длинным и очень нежным поцелуем.

          — Так, — отдышавшись, сказал он, — за первый том мы в расчете. Одну мою просьбу ты уже выполнила. Не откажи и во второй.

          — Попробую.

          Андрей достал из кармана небольшую бархатную коробочку, открыл ее, и ловким движением надел Жанне на правую руку гладкое кольцо из трех видов золота: красного, белого и желтого.

          Жанна оцепенела, не в силах оторвать глаз от кольца на пальце. Том самом, на который в России надевают обручальные кольца.

          — Что это? — наконец прошептала она.

          — Я привез тебе это из Америки — на свадьбу. Жизнь распорядилась по-другому, обручальное кольцо у тебя на другой руке. Но не отказывайся от этого подарка, прошу тебя. Я ведь по-прежнему люблю тебя, малыш...

          Слезы градом хлынули из глаз Жанны, она быстро поцеловала Андрея в щеку и повернулась бежать, бежать за спасительный таможенный барьер. Но, сделав несколько шагов, остановилась, достала из сумки визитную карточку и протянула ее Андрею:

          — Мы ведь можем переписываться по Интернету. Теперь это просто... А я... я никогда не переставала тебя любить...

          Через минуту ее стройная фигурка скрылась за стеклянной перегородкой: посадка на ее самолет уже почти заканчивалась. Андрей вышел на улицу и подождал, пока в небо не взмыл серебристый лайнер с эмблемой "Эр-Франс".

          "Нет, — подумал он, — это не конец. Это только начало нового витка жизни. И мы еще встретимся. Мы обязательно встретимся, моя единственная любовь".

В начало                               Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить