Светлана Бестужева-Лада
12.11.2014 г.

  На главную раздела "Рассказы, новеллы, очерки"





          Этот ужин Жанна впоследствии вспоминала, как кошмарный сон. Говорила почти исключительно Ада Николаевна, рассказывала о том, как провела месяц на знаменитом курорте Спа. Вскользь упоминала имена знаменитостей, с которыми там общалась, мимоходом сообщала о некоторых покупках. Но Жанна все время чувствовала на себе пристальный взгляд, отчего то и дело роняла то вилку, то нож, то делала какой-то промах в застольном этикете. В общем, экзамен на хорошее воспитание она, судя по всему, провалила.

          А когда встали из-за стола и перешли к камину, начался второй экзамен: на происхождение. Это оказалось еще тягостнее, чем застольные конфузы.

          — Чем занимаются ваши родители, милочка? — осведомилась Ада Николаевна.

          — Мама работает в гостинице. Дежурной...

          Брови ее собеседницы изумленно приподнялись.

          — А отец?

          — Я не знаю... — пролепетала Жанна.

          — Ваши родители в разводе?

          — Я не помню своего отца. Никогда его не видела.

          — Он так рано умер?

          Только изощренный слух Андрея мог подметить в этой реплике ядовитый сарказм.

          — Ты ведь тоже не помнишь своего отца, мама, — попытался он вмешаться.

          — Мой отец пропал без вести, — отчеканила та.

          Понимай — на фронте. При том, что выглядит она ничуть не старше собственного сына, фраза довольно двусмысленная. А если знать, сколько ей лет на самом деле, — какой фронт? Но задавать уточняющие вопросы при этом мог только бестактный хам, а таких в доме не водилось и таких не принимали.

          — Мои родители не были женаты, — тихо сказала Жанна.

          — Понятно, — милостиво кивнула Ада Николаевна. — В последнее время это модно, любовь без брака. Жаль только, что дети страдают.

          — Мама, ты...

          — Я только хотела выразить надежду, что вы не будете торопиться с детьми. Жанне для начала бы надо получить образование...

          — Жанна перешла на второй курс института! Архитектурного, между прочим.

          В глазах Ады Николаевны на мгновение мелькнула искорка неподдельного интереса. Жанна поняла, что это пока — единственный ее плюс в глазах будущей свекрови. Даже не плюс, а намек на кро-о-хотный плюсик. Что ж, лиха беда начало.

          — Надеюсь, ты не ее преподаватель? — поинтересовалась она.

          — Я читал на их курсе несколько лекций всему потоку.

          — А где вы познакомились?

          — В институте, — пожал плечами Андрей. — Ты не заметила, что внешне Жанна очень на тебя похожа?

          — Что-о?

          Изо льда, содержащегося в этом коротеньком вопросе, можно было бы сделать хоккейное поле с двойным покрытием.

          Жанна поняла: одной этой фразой Андрей испортил все, что, казалось, только-только начинало достигаться. Чтобы ее, Аделаиду Николаевну Лодзиевскую, признанную, голубых кровей, красавицу московского бомонда, сравнили с какой-то безродной девчонкой? Да это уже вообще ни в какие ворота не лезет!

          — Я хотел сказать, что мне всегда нравились смуглые брюнетки с темными глазами, — поторопился исправить свою оплошность Андрей. — И ничего больше.

          — Ах, ну, если в этом смысле...

          Ада Николаевна была слишком светской дамой, чтобы устраивать крупные разборки полетов в первый же вечер.

          Расстались мирно, правда, потом Жанна долго рыдала на плече у Андрея и причитала, что не понравилась его матери, что она ни за что не позволит им пожениться и вообще ей страшно. Андрей ее точку зрения разделял лишь частично.

          — Конечно, она с большими странностями, — тихонько говорил он, поглаживая Жанну по плечам и спутанным волосам, — но постарайся ее понять. Давно овдовела, единственный сын, никаких любовников...

          — Ты уверен? — на секунду перестала всхлипывать Жанна.

          — Не только я. Мама в этом плане безупречна. И вдруг мы с тобой, как снег на голову: здравствуй, мамочка, мы женимся! Она, естественно, нервничает...

          Жанна покачала головой с огромным сомнением. Меньше всего Ада Николаевна производила впечатление нервной особы, скорее, поражала безупречной, почти ледяной выдержкой. И еще производила впечатление женщины, абсолютно не способной на любовь: ни материнскую, ни какую-нибудь еще.

          — Она меня возненавидела, — снова зарыдала Жанна.

          — Не преувеличивай. И потом не в характере мамы нежничать и сюсюкать. Я бы крайне удивился, если бы она бросилась тебе на шею с воплем: "Доченька! Наконец-то!". И внуков нянчить она никогда не мечтала. Не дозрела еще до этого возраста.

          — А сколько ей лет на самом деле? — спросила Жанна.

          — Только тебе скажу: ровно на девятнадцать больше, чем мне.

          — Ей что — сорок семь?!?

          — Ну да. Только не болтай об этом на каждом углу, хотя, в принципе, сложить два числа и получить нужную сумму не так уж и сложно.

          — Но она выглядит не старше тебя!

          — А это ее хобби: быть вечно молодой и прекрасной. Вот и поучись у нее, поспрашивай рецептики всякие, подлижись немного. Она любит рассуждать о том, что нужно по утрам обтираться льдом с ног до головы, и тому подобное.

          — Льдом? — с ужасом переспросила Жанна. — Да я бы умерла в первую же секунду.

          — Как видишь, от этого не умирают. Ну, у нее еще диета какая-то, точно не знаю, мы с ней об этом мало разговариваем.

          — К внукам она точно не готова, — мрачно сказала Жанна. — И никогда не будет готова, если не произойдет какое-нибудь чудо.

          Она, наконец, заснула, а Андрей тихонько вышел и отправился в свой кабинет. Ему позарез нужно было выпить чего-нибудь покрепче, чтобы согреться после "теплого" приема мамули.

          Он зажег настольную лампу, достал из мини-бара в стенке бутылку кем-то подаренного бренди, налил себе большую рюмку и... поперхнулся первым же глотком. С дивана, стоявшего в дальнем конце комнаты, раздался негромкий голос:

          — Ты уже выпиваешь в одиночку? Поздравляю.

          Матушка в каком-то немыслимо-элегантном шелковом халате графитово-черного цвета с серебряными проблесками сидела очень прямо, положив ногу на ногу, и рассматривала Андрея с каким-то удивлением, точно совершенно незнакомого человека.

          — Я так и думала, что ты сюда придешь, — продолжила она, не обращая внимания на реакцию сына. — Все-таки мы очень давно знакомы...

          — Почему ты не спишь, мама? — осведомился Андрей, ощущая знакомую с детства робость. — Что-нибудь не так? Болит что-то?

          — У меня ничего и никогда не болит, — отрезала Ада Николаевна. — Во-первых, я поспала в самолете, а во-вторых... Ты считаешь, что все так? По-твоему, именно так должно было произойти мое знакомство с твоей будущей женой? Твой бедный отец наверняка перевернулся в гробу...

          — К сожалению, не могу взять с него пример. В смысле, ему не пришлось знакомить тебя со своей матерью. Иначе я бы знал, как это делается в аристократических домах.

          — Во всяком случае, не так, как это сделал ты. Твой отец сначала отвел меня в загс, а потом уже привел в свою спальню. И мы с ним познакомились не на улице. Впрочем, возможно, у твоей девушки это в обычае — так ловить кавалеров...

          — Мама! Я — первый мужчина у Жанны...

          — И это еще не дает никакой гарантии, что ты будешь последним и единственным. Девица, которая в первый же вечер знакомства ложится с мужчиной в постель... Впрочем, возможно, это твой идеал — уличная потаскушка. Жаль, мы с отцом стремились привить тебе несколько иные вкусы.

          — Мама, как только ей исполнится восемнадцать, мы поженимся. Мы можем даже раньше, ее мама готова дать письменное согласие...

          — Что за пожар? Она беременна?

          — Мама, мы знакомы две недели. О какой беременности может идти речь?! Тем более, она была девушкой, я же тебе говорил...

          — Как раз девушки быстрее всего беременеют. Я понесла тебя в первые же дни после замужества.

          — Вот видишь...

          — Что я должна видеть? Что тебя подцепила смазливая сопливая девчонка, как ты утверждаешь, похожая на меня. Да, согласна, тип тот же, и мне даже несколько льстит твой вкус. Но...

          — Но — что?

          — Но спать вместе — это одно, а стать членом нашей семьи — совершенно другое. Ты подумал о том, как будешь знакомить ее с нашими друзьями? Да у нее манеры — приютского ребенка.

          — Манеры — дело наживное, — тихо произнес Андрей, уже понявший, что "малой кровью" дело не обойдется. — Если бы ты взяла на себя труд...

          — Стать гувернанткой, — ехидно закончила мать. — И не мечтай, своих дел по горло. Но, возможно, она освоит их сама. Возможно. Продолжит обучение в институте. Тогда можно говорить о браке.

          Уже легче! Хоть не поставила перед выбором: или она, или я, чего Андрей больше всего боялся.

          — Прошу только, не торопитесь с детьми. Иначе на ее образовании можно будет поставить крест, и ты получишь жену-домохозяйку с куриным интеллектом. Уж поверь моему жизненному опыту. И к гостям я ее пока не выпущу, не взыщи. Не хватало мне еще на старости лет краснеть за выбор моего сына...

          — Мама, — рассмеялся Андрей, — о какой старости речь? После отдыха ты стала еще моложе и красивее. Женихи замучат...

          Легкая самодовольная улыбка мелькнула на губах Ады Николаевны. Дифирамбы ее красоте и молодости — вот единственная тема, которая ее всегда по-настоящему занимала и на которую она могла беседовать часами. Плюс, конечно, ее творчество, то есть его талантливость и самобытность. Остальное Аду Николаевну практически не интересовало.

          По большому счету ей было наплевать, на ком женится Андрей и женится ли он вообще. Она панически боялась последствий этого брака — появления детей. Или даже одного ребенка. Ведь ей предсказали, что она умрет через восемь лет после рождения своего первого внука. И приближать эту дату ей ни в коем случае не хотелось.

          Более того, знакомя сына с той или иной "подходящей" девушкой, она прежде всего дотошно выясняла, способна ли та выносить и родить ребенка. Если ответ медиков был отрицательным — она приглашала девушку в гости. Конечно, чудеса бывают всякие, риск оставался, но его необходимо было свести к минимуму.

          — Спокойной ночи, сын, — величественно, как всегда, произнесла Ада Николаевна. — И помни, что брак — это на всю жизнь. Разводы в нашей семье не приняты.

          Жанна никогда не узнала об этом разговоре. Андрею показалось оскорбительным говорить своей любимой девушке, что у нее не те манеры, которые могут понравиться его матери, и что с детьми придется повременить. Возможно, совет был мудрым, но несколько запоздалым: две прошедшие недели они оба меньше всего думали об осторожности. Точнее, Андрей забыл обо всем на свете, а Жанна, в общем-то, понятия ни о чем таком не имела.

          А потом... Андрею предложили на три месяца уехать в Америку, читать лекции в престижном университете. Отказаться он не мог, как не мог и взять с собой Жанну — она не была его законной женой, а в Америке взгляды на некоторые вещи были весьма пуританскими. В принципе, он не мог и оставить ее с матерью, потому что одному Богу было известно, чем все это может закончиться. Но Жанна проявила неожиданные смелость и упрямство и пылко заверяла своего жениха, что к его приезду все образуется и Ада Николаевна, наконец, смирится с фактом ее существования.

          Андрей уехал с тяжелым сердцем, но он слишком любил свою работу, чтобы отказаться от столь заманчивого предложения. А через две недели после его отъезда Ада Николаевна решилась на самую настоящую авантюру, чтобы избавиться от "подкидыша". Она хранила все письма, полученные от сына на протяжении всей его сознательной жизни, и были в этой "коллекции" весьма интересные экземпляры, один из которых мог сейчас оказаться очень кстати.

          Риск был велик, но в случае удачи победа была бы стопроцентной. На помощь был призван верный Иван Иванович, которого поставили перед недвусмысленным выбором: либо он помогает в задуманном деле, либо на продолжении дружбы с Адой может не рассчитывать. Фактически, выбора у него и не было...

          Когда Андрей вернулся в Москву, Жанны он там не застал, а мать ледяным тоном сказала, что девушка, по-видимому, вошла во вкус вольной жизни, поскольку даже ночевать не всегда являлась, а недавно и вовсе исчезла, прихватив вместе со своими вещами кое-что "на память". Ерунда, три тысячи долларов. Но осадок, естественно, остался.

          Уязвленный и оскорбленный, Андрей еще пару месяцев пытался забыть Жанну, даже старался как модно реже появляться в здании института архитектуры. Но потом не выдержал, позвонил. Ему хотелось ясности, и он ее получил. Незнакомый женский голос ответил ему:

          — Она давно здесь не живет.

          Жанна исчезла из жизни Андрея так же внезапно и стремительно, как ворвалась в нее. И это, пожалуй, было самым болезненным.

В начало                               Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить