Леонов Валерий Павлович
30.06.2014 г.

  На главную раздела "Экология сознания"


          Следующая концепция, в которой человек является неотъемлемой частью космологической эволюции, была создана французским теологом и антропологом П. Тейяром де Шарденом (1881-1955). Согласно его суждениям, Вселенная в начальном состоянии состоит из особых частиц, каждая из которых обладает как материальным, так и духовным аспектами. Эволюция Вселенной рассматривается как направленное усложнение исходной структуры. При объединении частиц происходит соединение их духовных аспектов, в результате чего возникает психика и появляется человек. Дальнейшее развитие мира связано с интеграцией отдельных индивидуумов, и как следствие появляется новая, более совершенная, чем отдельный человек, единица, которая осознает сам принцип эволюции. После этого эволюция управляется сверхчеловеческим сознанием и завершается в точке «Омега», где Вселенная превращается в единое гуманное и разумное существо. В нем когда-нибудь соединятся отделившиеся от Земли души умерших людей (13).

          Концепция В.И. Вернадского получила развитие в трудах Н.Н. Моисеева (1917-2000) (14).

          «Я представляю себе, — пишет Н.Н. Моисеев, — сколь ограничены наши знания, и всякий раз, когда это необходимо, подчеркиваю границы неведомого. Больше всего мне хотелось бы добиться того, чтобы ... читатель почувствовал, что все в Природе — и неживое вещество (косная материя, по терминологии В.И. Вернадского), и мир живого, и общество — являются элементами некой единой системы и в своем развитии подчиняются некой общей логике, которую я однажды назвал универсальным эволюционизмом!» (С. 12).

          В результате такого развития возникает новая форма самоорганизации материи — человеческое общество. Согласно Моисееву, Вселенную также можно рассматривать как гигантскую самоорганизующуюся систему, высшей стадией эволюции которой является возникновение Разума. Благодаря последнему Вселенная обретает способность познавать себя и направлять свое развитие, ослабляя дестабилизирующие факторы. В этом Моисеев видит космическую роль человечества.

          Теперь предоставлю слово Владимиру Лефевру, его цитата заведомо интересней пересказа.

          «Достаточно вспомнить, — пишет автор, — потрясающую по своей поэтической силе космологическую концепцию Н. Ф. Федорова (1829-1903). Будучи глубоко верующим христианином, он соединил в своей схеме мира веру в неминуемое воскрешение мертвых с технологическим прогрессом. С его точки зрения, задача воскресить мертвых возложена Богом на человека, а технология — это тот инструмент, с помощью которого человечество обязано реализовать свое предназначение. В этом состоит высший смысл познания природы, и только это оправдывает неудержимое индустриальное развитие. Однако решение проблемы воскрешения мертвых с неизбежностью требует космической экспансии, поскольку на Земле не хватает места для всех когда-либо существовавших людей.

          Н.Ф. Федоров призывал приступить к решению этой задачи немедленно. Его идеи оказали глубокое влияние на русскую интеллигенцию рубежа XIX и XX веков. Но наиболее существенным оказалось влияние Федорова на К.Э.Циолковского (1857-1935). Идеи Федорова были воплощены Циолковским в конкретные инженерные решения, которые в свою очередь, легли в основу советской космической программы. Мы видим, таким образом, что идеи мудреца-мистика оказались исходным детонатором, приведшим к сегодняшнему освоению космоса. Концепция Федорова, видимо, связана с глубокими архетипическими пластами нашего сознания» (2, с.15).

          Добавлю к сказанному В.А.Лефевром, что Николай Федорович Федоров более двадцати лет работал библиотекарем Румянцевского музея (ныне — Российская государственная библиотека). Среди его постоянных собеседников, помимо К.Э.Циолковского, были Л.Н.Толстой, Ф.М.Достоевский, В.С.Соловьев, Л.О.Пастернак и многие другие. Книга, служению которой он себя посвятил, была для него соединяющим звеном между бывшим и настоящим. В статье «Уважал или презирал книгу 19 век?» он писал:

          «Книга как выражение слова, мысли и знания занимает высшее место среди памятников прошедшего; должна она занимать его и в будущем, которое призвано стать делом возвращения прошедших поколений к жизни, и лишь тогда книга с этого первого места снизойдет на последнее, когда то, что было лишь в книге, то есть только в мысли и голове, станет живым делом человечества» (15)*.

          Итак, если мы хотим включить книгу в процессы мироздания, надо стремиться к построению таких концепций, в которых и человек, и книга выступили бы как проявления некоторой единой конструкции. Другими словами, универсум в такой конструкции должен быть похож на тот мир, который мы наблюдаем. В нем необходимо предусмотреть место, чтобы содержать в себе возможность существования двух субъектов — человека и книги. Тогда мы сможем объяснить и предсказать события, проявляющие себя в конкретном существовании, поскольку, полагает В. Лефевр, «сегодня единственные известные нам космические субъекты — это мы сами». И далее заключает: «Если допустить, что мы являемся инструментом Вселенной, то наше предназначение — это борьба с тепловой смертью» (2, с. 19, 155).

          В качестве возможных подходов к построению конструкции мира, который мы наблюдаем, я предлагаю воспользоваться концепцией Карла Поппера (1902-1994) «Объективное знание», т.е. идеей мира, где сосредоточены знания без субъекта знания (16). Мир объективного знания представляет собой теории, опубликованные в журналах и книгах, которые хранятся в библиотеках; а также обсуждение этих теорий, трудности или проблемы их применения. Собственно объективное знание — это мир логического содержания книг, библиотек, компьютерной памяти и т.п. Мир объективного знания, считает Поппер, автономен, в нем мы можем делать теоретические открытия подобно тому, как делаем географические открытия в физическом мире.

          Мир объективного знания дает нам возможность открыть новые проблемы, которые там были до того, как мы их открыли, и до того, как они были нами осознаны, т.е. до того, как что-либо соответствующее им появилось в нашем сознании. Этот тезис К. Поппера представляется мне ключевым. Он в разных вариантах уже получил отражение в литературе (17). В статье философа М.А. Розова есть такое признание:

          «...Современный человек — это продукт книгопечатания, продукт особой книжной культуры. Типография не только издает фолиант за фолиантом, она формирует и современного человека.

          Только благодаря книге мы несем в себе множество других жизней, только благодаря ей наша духовная биография теряет связь с конкретными датами рождения и смерти. Но это накладывает на нас и дополнительную ответственность, ответственность перед людьми, которые вложили в нас свои «души». Они должны стать частью нашей собственной «души», мы должны относиться к ним столь же бережно, как к фактам и перипетиям собственной судьбы» (18, с. 210).

          Я привел лишь некоторые аргументы в пользу актуальности темы «человек и книга как космические субъекты». Можно соглашаться или не соглашаться с В. Вернадским, П. Тейяром де Шарденом, Н. Моисеевым, В. Лефевром, К. Поппером, но игнорировать их концепции уже нельзя**.

          За пределами книжного мира («третьего мира», по К. Попперу), где обитают знания без субъекта знания, мы получим не абсолютно пустое пространство — мы получим Хаос. Значит, книги — это какая-то сила? Значит книги своим воздействием, своим присутствием создают Вселенную знания.

          Благодаря книгам мы живем, видим наш прекрасный мир и не ведаем, что где-то есть Хаос, есть незнание... Хаос существует вне «третьего мира», там, где ничего больше нет. Наша Вселенная — это оазис внутри совершенно безжизненной пустыни, это остров, окруженный Хаосом.

          В «третьем мире» встречаются пустынные места. Они отделяют нас друг от друга. Но это пустыня, которая может быть покрыта знаниями, она не Хаос. Как это ни покажется странным, но края у мира знаний нет, в том смысле, в котором мы привыкли представлять себе край. Мир знаний, Универсум знаний, Вселенная знаний, следуя законам физики, постепенно и непрерывно расширяется и движется по направлению к Хаосу. Космос есть порядок. Хаос — беспорядок. Создавая в Космосе равновесие и гармонию, книги противостоят Хаосу! Конечно, одних только книг для понимания себя не может быть достаточно. Надо ощутить себя необходимой частью мира и увидеть себя в нем через других людей. Но стремление в Космос непреодолимо, и психологически оно порождается желанием увидеть себя другими глазами. Человечество стремится обнаружить Иной Разум. Оно родилось, говоря словами К. Маркса, «без зеркала в руках» (19). И всегда будет его искать.

          Итак, что же такое книга? Драгоценный дар природы, дар Вселенной или книга возникла из практической необходимости запечатлеть сделанное или открытое человеком? И как, с какой целью этот дар Вселенной может быть использован человеком? Во благо его развития и выполнения предписанной ему космической миссии или вопреки? Очень непростой вопрос.

          Например, в книге французского писателя Жака Бержье «ПрУклятые книги» (20) описана драматическая судьба ряда рукописей и книг с древнейших времен до наших дней — в частности, «Книги Тота», «Стансов Цзяна», «Экскалибура», рукописи русского ученого М.М.Филиппова (1858-1903) и некоторых других. Все эти творения человеческого разума тем или иным способом уничтожались. И причина такого явления, к которому автор относит и уничтожение Александрийской библиотеки, видится ему в одном: содержание этих книг угрожало существованию человеческой цивилизации.

          «Мне кажется, — пишет в эпилоге Жак Бержье, — что если до нашей цивилизации существовали другие и их погубило злоупотребление наукой и техникой, воспоминание об этих цивилизациях и об их гибели вполне может вдохновить на организацию заговора с целью помешать повторению подобных катастроф» (С. 137).

          ...Я полагаю, что книга есть субъект, сотворенный человеком, его «вторая природа». Перефразируя В.И. Вернадского, можно сказать, что книга «...выявляет нам космос, проходящий через сознание живого существа», она есть «воспроизведение основных черт сущего — космоса» (22, с. 121). Проходя через сознание, через космос живого существа, знание объективируется в книге, то есть уже в отчужденном (другом) космическом субъекте.

          Книга как космический субъект — это книжное подтверждение учения К. Бэра, В.И. Вернадского и других об эволюции происхождения человека. Один космический субъект сотворил другого. В основе этого сотворения и заложен постоянный конфликт, противоречие между знаниями познающего субъекта и субъекта, содержащего отраженные знания. Вечный конфликт!*** В поисках путей его разрешения мы обращаемся к творчеству выдающихся профессионалов.

* О Н.Ф. Федорове сейчас много читают и пишут. и едва ли не каждый автор упоминает В. Маяковского как поэтического выразителя его главной философской идеи. См., напр., отрывки из книги Ю.А. Карабчиевского "Воскресение Маяковского" (М., 1990. С. 154-159).

** Я бы к перечню имен этих ученых добавил и Чарльза Дарвина (1809-1882), размышлявшего в своих работах о возможности естественного отбора через искусственный (21).

*** Нечто подобное я обнаружил в воспоминаниях Святослава Рихтера: "Человек и рояль — неразрешимый конфликт. Шекспировский!.. Адская машина с акульими челюстями! Эта крышка напоминает мне обезглавленную птицу. А в ней отражается твоя физиономия или, что еще хуже, какой-нибудь любитель музыки. Сюда очень подходит пушкинское выражение: "и всех вас гроб зевая ждет". Зевающий гроб — это про рояль, когда я не хочу на нем заниматься. Струны — это вынутые человеческие жилы. А ножки? Кажется, что сейчас отвалятся и придавят вам колено... Это "двойной портрет" — человек и рояль. По другую сторону — ранимая человеческая душа" (23).

В начало                               Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить