Г. К. Гинс
09.12.2012 г.

  На главную раздела "Научные работы"





          3. Не остаётся без изменения и нравственность. История и этнография дают много разительных материалов по этому вопросу. Идеалу североамериканского дикаря, который считает высшей доблестью добыть возможно больше скальпов, можно противопоставить непротивление злу и отвращение к кровопролитию, доходящее до отказа от выполнения воинской повинности. Убивание немощных родителей, больных и стариков и истребление нежизнеспособных детей оказывается величайшим грехом и сменяется долгом содержать старых и больных, поддерживать их жизнь и исполнять их желания. Культу физической любви противопоставляется воздержание и девственность; в то время как сейчас на любовную связь девушки смотрят, как на падение и грех, этнография описывает нравы, когда оказывался особый почёт девушкам, имевшим наибольшее число любовников.

          Нравственность Евангелия и нравственность ветхозаветная представляют резкий контраст, свидетельствующий о глубоком изменении этических начал. Учение Евангелия о терпении зла излагается в нагорной проповеди в качестве противоположения прежним заповедям, предписывавшим месть; там же дальнейшие положения о любовном отношении к врагам противопоставляются прежним заповедям, предписывавшим ненавидеть врагов («Ев. Матв.», 5, 38, 43).

          Проф. Л.И. Петражицкий делает ряд интересных сопоставлений, для дальнейшей иллюстрации развития нравственных идей173.

          «Обязанности ненавидеть врагов в международном, междуродовом и междуиндивидуальном смысле, вредить им всячески, преследовать и истреблять их без всякого снисхождения и компромиссов — составляют, — говорит он, — основы, или во всяком случае весьма важный элемент нравственности у всех народов на известной ступени развития. С точки зрения этих одиозных начал и связанных с ними обязанностей и добродетелей (храбрости, хитрости, неумолимости, даже жестокости вообще) происходит на этих сгупенях развития этическая оценка людей (ср. напр., Гомера). Противоположное направление поведения и свойства характера, напр., мягкое и снисходительное отношение к врагам, готовность к компромиссам с ними, недостаток воинственности, драчливости, храбрости — признаются самыми дурными пороками. Ещё в библии, памятнике сравнительно высокой культуры, компромиссы с врагами, пощада их жизни и т. д. считаются тяжёлыми прегрешениями (ср., напр., историю Саула и т. д.). Еще Платон, признаваемый великим философом-идеалистом наиболее культурного народа древности, приписывал гражданам-воинам своего идеального, утопического государства добродетель, которой отличаются злые собаки. «Варвары», т. е. все люди, за исключением небольшого греческого племени, представляются ему природными врагами, к которым следует относиться без всякого снисхождения и пощады. Недостаток воинственности и храбрости влечёт за собою изгнание из идеального государства Платона; величайшие награды и почести при жизни и после смерти заслуживаются храбростью по отношению к врагам. Сообразно с этим устроено и воспитание, дети приучаются к картинам массовых убийств, сражений и т. д. И теперь еще среди т.н. цивилизованных народов, не говоря уже о варварах и дикарях в точном смысле, несмотря на внешнее исповедание христианского учения, проявления подобной этики по отношению к людям иной национальности, религии и т. д., далеко не чужды некоторым, нравственно менее культурным элементам общества. Очищение фактической морали от одиозных элементов по отношению к чужим еще дело и задача будущей культуры».

          4. Приведенные примеры указывают, что если в области социальной нельзя устроить такого наглядного музея, как в области техники, то, тем не менее, даже не закрывая глаз для усиленной работы воображения, останавливая внимание на приведенных фактах, можно видеть, что этический прогресс существует. Он заключается в постепенном скреплении и распространении правового начала, в устранении насилия, в предоставлении человеку все большей свободы и все больших прав, в смягчении кар и морализации поведения людей.

          Все это происходит с перерывами, с отклонениями, иногда с возвращением вспять. Движение прогресса иногда происходит зигзагами, иногда спиралью, то подымаясь, то опускаясь, но в конечном итоге восходя все же вверх.

          Многие культурные государства исчезали. Другим, пришедшим на смену, приходилось начинать вновь, но если оставались какие-либо следы прошлого, они жадно воспринимались — и тогда процесс движения культуры в ранее намеченном направлении сокращался за счет чужого опыта. Нередко в новом историческом опыте, под влиянием своеобразных условий, получались и новые достижения. Мрачна эпоха средневековья. Но она принесла с крестовыми походами первый опыт солидарности народов и совместных действий для достижения общей и, при том, не материалистической цели.

          Периоды реакции и застоя, а иногда катастрофы оказывают гибельное влияние на прогресс, заставляют иногда человечество спуститься на много ступеней вниз. Каждый раз, когда наступают великие потрясения в человеческой жизни, начинает падать и вера в прогресс. Такого рода утрата веры в прогресс имела место после французской революции. Тем не менее, в 19 веке идея прогресса опять оживает: намечается эволюция человеческой культуры, вновь появляются утопии.

          5. Нельзя, наконец, не отметить и такие поразительные явления, как длительную приостановку прогресса в странах большой культуры, застывшие неподвижные цивилизации, чуждающиеся освежающих влияний. Такова, напр., историческая загадка Китая, символизирующаяся его «Великой Стеной».

          Разгадать тайну этих культурных окаменелостей нелегко. В качестве материала для размышления на эту тему мы полагаем полезным привести следующие данные. Китай является одной из древнейших стран высокой и стойкой культуры, которая подчинила своему влиянию все тесно соприкасавшиеся с ним народы. Китай занял пространство земель исключительно плодородных и богатых всеми дарами природы. Его окружали пространства скудные и народы бедные и некультурные. Китай не нуждался во внешнем мире, он был вынужден даже отгородиться от наименее культурного соседства (Великая Стена)174. Под влиянием этого вырабатывается особая психология не только национальной замкнутости, но и консервативности бытового уклада. Этика, наиболее отвечающая потребностям такого народа, этика консервативная. Правовая психология, движимая идеей справедливости, заключает в себе бродильное начало; она является пружиной постоянной подвижности, характеризует культуру динамическую. Для устойчивости же быта важно почитание старины, соблюдение обрядов и традиций. Как раз такова психология Китая175.

          Если исходить из того, что существует социальный закон приспособления, подобно закону органического приспособления, то следует применять тот же метод исследования причин возникновения к.л. социального явления, какой применяют дарвинисты. Почему окраска данного животного зеленая? Потому что она делает его незаметным для опасных хищников и, наоборот, облегчает нападение и охоту за добычей. Так можно спросить, почему у данного народа выработалась психология, способствующая неподвижности культуры? Почему, такая психология остается неизменной, несмотря на то, что она препятствует прогрессу? Потому, можно ответить, что она лучше всего предохраняет от проникновения в страну иноземных элементов, которые, по исторически сложившейся обстановке, принесли бы с собою варварство. Потому, затем, что страна могла жить замкнутым хозяйством, будучи обеспечена всем необходимым и являясь хозяйственно независимой. Потому, наконец, что иная психология, в условиях избытка населения, неизбежно повела бы к внутреннему расслоению и экспансии, к выходу за стену и, следовательно, парализовала бы естественно сложившуюся, благодаря обособленности культурных районов (оазисов), и исторически укрепившуюся изоляцию. Попытки и опыты изменить сложившийся уклад в Китае происходили не раз176, но последствия их заставляли возвращаться к выработанной тысячелетиями культуре замкнутого народа, ищущего спасения своей культуры в изолированности и неподвижности. Положение это может измениться, лишь после того как вокруг подобного государства окажутся культурные и сильные соседи, которые к тому же принесут с собой новые прогрессивные способы хозяйства, или, когда техника сообщений одолеет силу пространств.

          6. Подобная гипотеза заставляет подумать о других народах востока, занимавших плодородные долины рек и, благодаря естественным преградам (горам, пескам и морям), надолго обособлявшихся в своем историческом развитии от менее культурных и более бедных народов. Подтверждает ли их история и форма их социальной культуры наше предположение? Не прибегая к обстоятельной проверке, мы не видим, однако, явных противопоказующих фактов и потому полагаем, что гипотеза наша, оставаясь только гипотезой, имеет, однако, право быть поставленной в ряд с другими преимущественно материалистическими и односторонними (аграрный вопрос, внутренние войны, избыточное население и др.) объяснениями хода китайской истории. Социальные явления нельзя объяснять, не учитывая особенностей социальной психологии разных народов и, в частности, востока и запада.

          Естественно, что не всегда и не везде прогресс был идолом, но в психологии современного европейца идея прогресса настолько укрепилась, что её уже трудно вырвать безболезненно.

          Чем же объяснить это? В этом в значительной степени сказывается особенность психологии западной культуры, противоположной культуре востока. Сказать современному европейцу: «всё кончено», это значит воцарить в его душе трагический мрак; человеку же востока можно сказать, что всё кончено, совершенно его не взволновав. Наоборот, можно напугать его, сказав, что существует прогресс, так как восток склонен к известной неподвижности. Он видит счастье в покое, ищет забытья, которого мы так боимся. Мы обращаем ночь в день, боимся сумерек. Когда говорят о закате, о сумерках культуры, нас начинает охватывать трагический ужас, кажется что действительно «все кончено». Есть известная психологическая потребность, заложенная в духе культуры, которая заставляет думать и верить, что перед человеком открываются дальнейшие перспективы. В каждом отдельном человеке заложен инстинкт жизни, который толкает его к исканию лучшего. Один человек борется с другим. В их общих интересах — централизовать, соединить свои усилия, чтобы улучшить условия жизни. Но это возможно лишь при условии улучшения этических взаимоотношений. Этот инстинкт, который заставляет и отдельных людей, и человеческое общество направлять их усилия к улучшению жизни, — является залогом того, что прогресс должен быть. Пользуясь данным ему разумом, человек завоёвывает природу, достигает этического совершенства. Нет в этом достижении непрерывности, есть ошибки, заблуждения, возвращение назад — реакция, но, тем не менее, каждый раз, чтобы завоевать новые улучшения в жизни, люди опять возвращаются на прерванный путь.



173) Проф. Петражицкий «Теория права», т. II, стр. 439 сл. Ср. Шершеневич, «Общая теория Права», стр. 171—172.

174) По объяснению проф. Кюнера (Лекции по истории Китая. Владив.), Великая Стена ограждала от северных варваров торговый путь на Запад.

175) См. характеристику особенностей китайской этики и сопоставление ее с европейской в нашем этюде «Этические проблемы современного Китая», Харб, 1927 г.

176) Ср. главу II указанной нашей работы, характеризующую учения китайских легистов, на основании труда Leang K'i — Tch'Ao «La conception de la loi et les theories des legistes a la veille de Tsin». Pekin. 1926 r.


В начало                               Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить