Г. К. Гинс
14.03.2012 г.

  На главную раздела "Научные работы"





          5. Подобная система в идее — увлекательна, она подкупает своей разумностью. Но опыт Советской России показал на практике все отрицательные её стороны, которые можно было предвидеть теоретически. Отсутствие конкуренции убивает стимул к усовершенствованию. Передача управления одному руководящему центру вносит в хозяйство мертвящий его бюрократизм. Подкупающая с первого взгляда разумность планового хозяйства оказывается призрачной, т. к. статистика не может быть так совершенна, чтобы точно уловить всё многообразие факторов хозяйства. Просчёты и ошибки требуют частых изменений. От годового плана переходят к кварталам (четвертям года) и, исправляя план через один квартал, в сущности, совершенно меняют его в течение года.

          В связи с просчетами и недополучением продуктов, распределение подвергается сознательным изменениям в сторону неравенства и несправедливости. Государство покровительствует одному классу в ущерб другому и это создает состояние безнадежности и понижает трудоспособность и энергию большинства населения.

          Представляющий из себя крайнее выражение идей социализма, коммунизм оказался настолько гибельным для экономики, что сами создатели его поспешили отступить на позиции «нэпа», предоставив на некоторое время возможность соревнования и накопления. И это отступление сразу оживило хозяйство. Даже небольшая доля свободы оказалась «живою водой». Однако её хватило не надолго. Коммунизм вновь осушил источники «живой воды».

          Ни одна страна не последовала примеру Советского Союза. Нигде государство не решилось убивать частную предприимчивость и конкуренцию, но идеи социализма заразительны и даже в странах, где господствует капиталистическое хозяйство, государственная власть нередко злоупотребляет своими правами, сосредотачивая в своих руках различные предприятия и расширяя объем принуждения, насаждая так называемый «этатизм», т. е. тенденцию расширить влияние государства на хозяйственную жизнь. Происходит это в значительной степени потому, что современное хозяйство обнаруживает тенденцию к самоурегулированию и социализм, при отсутствии другой руководящей идеи, представляется естественным завершением происходящей эволюции6.

          Таким образом, система либерализма изжила себя, а первый практический опыт осуществления социализма оказался неудачным. Выяснились все препятствия к его осуществлению, все причины, по которым он, в современных условиях, нежизнеспособен. Главной из этих причин является психологическая неподготовленность большинства населения к тем новым основаниям производства и распределения, которые создает социализм. Психология большинства населения оказывается еще слишком индивидуалистической. Возникает, поэтому, необходимость в какой-то новой, отвечающей потребностям века системе организации общественных сил и хозяйства, которая была бы ближе к индивидуализму, но улавливала бы и прогрессивные тенденции века, заглядывая в будущее.

          6. Внимательное изучение и сопоставление новых явлений права и хозяйства, отвечающих духу современности, может помочь разрешению этой задачи. В новых явлениях можно отыскать начала, выражающие руководящие принципы нашего времени. Обзор законодательных новелл, характеризующих процесс перерождения правовой системы, дает картину яркую и поучительную. При сопоставлении нового и старого права и при более близком рассмотрении особенностей нового, могут быть сделаны некоторые обобщения, помогающие напасть на след того руководящего принципа, который характеризует вновь возникающий порядок и новое правосознание.

          Обзоры происходящих в наше время изменений правопорядка не представляют редкости, и это служит свидетельством ясно ощущаемого процесса эволюции. Достаточно назвать труды Дюги7, Шармона8, Гедемана9, дающие наиболее яркую характеристику нового права. Помимо этих наиболее известных, существует немало и других подобных обзоров как общего содержания, так и по отдельным отраслям права10.

          7. Видное место в подобных обзорах занимают изменения института собственности.    

          Крылатое слово Дюги о праве как социальной функции впервые отчетливо формулирует намечающиеся радикальные преобразования господствующего порядка. Собственность, это абсолютное, наиболее полное из всех существующих прав на вещь, проникается обязанностями. Собственность рассматривается как социальная обязанность, и собственник выполняет обязанность употреблять вещь надлежащим образом, считаясь не со своими только, но и с общими интересами11.

          Собственность — обязанность, повторяет вслед за Дюги Германская конституция (ст. 153 абз. 3), а гражданский Кодекс СССР распространяет идею Дюги на всю область частного права; согласно ст. I этого кодекса, частные права не охраняются, если они осуществляются в противоречии с их социально-хозяйственным назначением.

          Хотя собственность остается в основании частноправового порядка современной жизни, но в ней, как характеризует Гедеманн послевоенное германское законодательство, пробиваются бреши12, происходит социализация гражданского права: оно отчуждается от самого себя, в него все более подмешивается публично правовой элемент (es becmmt eine immer starkere ffentlichrechtliche Beimischung)13.

          Для того, чтобы оценить значение этих идей, надо напомнить, что со времени декларации прав человека и гражданина, собственность характеризовалась как «священное и неприкосновенное право». В этих качествах своих она охраняется конституционными законами. Собственность, не без основания, рассматривается как фундамент существующего порядка, от прочности её зависит судьба всего строя.

          Философы поддерживали эти представления общими идеями. Собственность ставится ими (особенно Гегель) в непосредственную и интимную связь с личностью как выражение её воли и достоинства.

          Все это соответствовало в полной мере общественному порядку, в основу которого положен индивидуализм.

          Но на протяжении XIX в. произошло много перемен и формулы, определяющие сущность собственности, становились постепенно все более скромными и утрачивали торжественность. Из «священного права» собственность стала наиболее полным из прав, предоставляющих господство над вещью, и при том в пределах, очерченных законом.

          Характеристика этого наиболее полного из прав, как обязанности, — результат дальнейшей эволюции. Но здесь, по существу, происходит только осознание подлинного значения собственности. Оттого-то она и считалась священной и неприкосновенной, что носители собственности выполняли важнейшие в общественном отношении функции14. Но раньше подчеркивался и оценивался индивидуалистический момент, а теперь центр тяжести переносится в социальное назначение института. То, что достигалось само собой, ставится в качестве задания. Уклонение от выполнения социальной функции рассматривается как неправильное пользование правом.

          В связи с этим приобретает исключительное значение объективная цель (affectatin). Предназначение для общественно-полезной функции связывает даже государство и публично-правовое господство над вещью обращается в служение социальной цели.

          Таковы вкратце основные идеи авторов, которые характеризуют, с известной долей сочувствия, происходящие видоизменения современного права. Ослабление индивидуализма, опутывание прав обязанностями, социализация собственности, проникновение публично-правовых начал в гражданское право!

          8. Наряду с этим обращает на себя внимание уже отмеченное развитие корпоративного начала в современной жизни, все увеличивающееся значение ассоциаций, объединяющих силы отдельных лиц. Еще недавно государство подозрительно относилось ко вновь возникающим юридическим лицам (principe de suspicin), а ныне оно признает ассоциации как необходимый элемент и организующее начало. От признания — переход к поддержке! Устанавливается принудительное участие в ссудо-сберегательных кассах, оказываются преимущества членам профессиональных союзов и т. д.

          Корпорации различного характера занимают все более важное место в общественной организации. Они становятся между государством и личностью, как это было в средние века. Только теперь они в меньшей степени стеснительны для своих членов, в виду отсутствия внутренней иерархии (мастера и подмастерья) и в виду большей гибкости организаций, приспособляющихся для обслуживания очень разнообразных целей. Общественный строй становится, таким образом, более сложным и менее индивидуалистическим, так как индивидуальные интересы покрываются, нередко, групповыми, а государству противопоставляются уже часто не личные права, а общественные.

          Между индивидом и государством становятся коллективы. Поскольку коллективы эти занимаются хозяйственною деятельностью, отношения между ними и их членами с одной стороны, между различными коллективами и между коллективами и государством с другой — не всегда могут регулироваться нормами, предназначавшимися для индивидуальной деятельности. Отсюда потребность в особой системе норм, и этим, по мнению проф. Л. Таля15, объясняется возникновение особой категории так называемого «хозяйственного» права.

          Не в меньшей степени проявляется необходимость особой нормировки тех отношений, которые складываются между государством и синдикатами, объединяющими работников одной профессии. Социализм вручает руководящую роль государству, вверяя ему управление всеми предприятиями (монизм). Синдикализм готов раздробить государство (плюрализм): угольные копи — углекопам, железные дороги — железнодорожникам и т. д.

          В лице синдикатов государство вырастило силы, которые несут в себе угрозу его существованию16.

          В то же время значительно изменяется характер семьи. Как некогда в Риме параллельно усилению государственной власти шло ослабление власти «домовладыки» (pater familias), так теперь (см. выше п. 3) наблюдается ослабление семейных связей и изменение уклада семейной жизни, в связи с возрастающим значением и конкуренцией общественных организаций (Verein'a) и тем изменением условий семейной жизни в больших городах, которое уже было раньше отмечено.

          9. Подобные изменения в укладе общественной жизни не могут не сказаться и на учении о государстве.

          «Понятие государственной службы (service public) становится основным понятием современного публичного права». В правящих видят только тех, кто держит в своих руках преобладающую силу и на кого, поэтому, ложится обязанность осуществлять известную социальную функцию — организовать государственную службу, обеспечить и контролировать ее выполнение17.

          В связи с этим наносится новый удар индивидуализму. Если до сих пор государству, под влиянием либеральной доктрины, противопоставлялась независимая личность, то теперь, когда государство, по новому представлению, не только охраняет свободу личности, но и выполняет задания общественно важного значения, оно приобретает и большие права в отношении личности. Общественные цели могут входить в конфликт с индивидуальными.

          Идея народного суверенитета покоилась на индивидуалистической концепции. Народ рассматривался как совокупность свободных личностей, а верховная власть — как выражение общей воли этих независимых лиц. Теперь возникает вопрос о представительстве однородных групп, т. е. различного рода коллективных организаций. Парламент может быть составлен на новых принципах. Верховная власть может быть понимаема не как выражение воли безличной массы, а как авторитет организованной нации, сводящей к единству множественность индивидуальных и коллективных интересов и стремлений.

          Вдохновитель демократий XIX в., автор «Общественного Договора» Руссо так характеризует свою основную идею: «Найти такую форму соединения, которая охраняла бы и защищала всей общей силой личность и имущество каждого и в которой каждый, соединяясь с другим, повиновался бы, однако, только самому себе и оставался так же свободен, как прежде18. Здесь ясно выявлена индивидуалистическая концепция государства.

          При этой концепции существовала все же постоянная опасность, что суверенная «общая воля» подавит волю личную. Тем более это возможно, когда фикцию «общей воли» заменяют реальные цели «общего блага», вовсе не всегда совпадающие с интересами отдельных лиц. Здесь жертва индивидуальными интересами во имя «общего блага» становится уже необходимой. Таким образом возникла еще проблема политических прав личности, вопрос о правах и обязанностях гражданина по отношению к государству.

          В результате идея неотъемлемых, непогасимых давностью естественных прав личности потускнела. А вслед за ней потускнела и идея государственного суверенитета! Отдельное лицо, в современном представлении, обладает правами, лишь поскольку это нужно для выполнения им возложенной на него социальной функции, а государство обладает властью, лишь поскольку это необходимо для осуществления им организации службы на общее благо. По учению Дюги, «нет более ни неприкосновенных прав гражданина, которые ограничивали государственный суверенитет, ни самого суверенитета как верховной надо всем господствующей власти. Общее благо является ныне истинным сувереном. Ради него охраняются права индивидов и для него организуется и облекается властью государство».

          Получается стройная доктрина. Под неё подводится этический базис. Идея солидарности или социальной взаимозависимости (la slidarite sciale u I'interdependance sciale) постоянно повторяется у Дюги; на ней он строит своё учение.

          Новый принцип права формулируется у Дюги следующим образом: «не делать ничего, что является покушением на социальную солидарность, и делать всё, что по природе предназначено для осуществления и развития социальной солидарности».    

          Солидарность или социальная взаимозависимость в правильном ее понимании, говорит Дюги, — «ничто иное, как постоянное совпадение индивидуальных и общественных целей». «Люди одной и той же группы солидарны 1) потому, что они имеют общие потребности, которые они не могут удовлетворить иначе как совместно и 2) потому что у них разные потребности и разные склонности и они обеспечивают удовлетворение различных своих потребностей обменом взаимных услуг, обязанных развитию и использованию различных их способностей». Отсюда два вида солидарности: солидарность по принципу сходства и солидарность по принципу разделения труда19.

          Но, как справедливо указывает Шармон, в идею солидарности не вкладывается, при этом, никакого морального содержания: люди должны сотрудничать на основах солидарности, потому что они люди, а между тем для того, чтобы применять закон, надо «понять солидарность определенным образом, надо сделать выбор»20. При этом, если солидарность рассматривается, как начало, объединяющее нацию, то она мало отличается от идеи общей воли или общего блага.

          Действительно, выдающийся французский государствовед, плодотворная работа которого, к сожалению, слишком рано прервана смертью, высказал много смелых и оригинальных идей, но в то время как отрицательная (критическая) сторона его идей ясна, положительное (творческое) содержание системы Дюги лишено определенных очертаний. Представляя искания нового, его учение открывает широкий простор усмотрению и толкованию. Это не социализм и не индивидуализм. Какие характерные принципы определяют положительное содержание его учения, остается неясным21.

          10. Чуткий Гедеман уловил это бессилие как доктрины, так естественно, и идущего вслед за ней законодательства, и в своей уже цитированной раньше (прим. 12) работе объясняет успех школы свободного правотворчества невозможностью для государства урегулировать все новые быстро сменяющиеся жизненные явления и вытекающею отсюда необходимостью предоставить возможно большую свободу судье.

          Не является ли это признаком законодательного и, одновременно, научного бессилия и отсутствия определенной руководящей идеи? Собственность, общественный строй и государство ждут этой идеи.



6) О кричащей опасности социализма, грозящего разрушить благосостояние Европы в пользу Америки, предупреждает G. Le Bon L'evolution actuelle du monde 1927 особ. стр. 273 сл.

7) Duguit, Les transformations du droit prive. 2 ed 1920 и его же Les transformations du droit public. P. 1925.

8) J.Charmont, Les transformations du droit civil. P. 1926. 2 ed., его же Le droit et I`esprit democratique.

9) Hedemann — Die Fortschritte des Zivilrechts im XIX Jahrh. 1910 г., его же Das burgerliche Recht u. die neue Zeit, Jena 1919 г.

10) G.Morin, Le sens des transformations contemporains du droit. Gaston Morin, La revolte des faits contre le code 4-e ed. 1920. N. PоIitis — Les nouvelles tendances du droit international и др.
В России в дореволюционное время выходили сборники «Новые идеи в правоведении», носившие чисто теоретический характер. Обзор новых течений в юриспруденции с точки зрения желательных изменений в частноправовом строе дает увлекательная книга проф. И. А. Покровского «Основные проблемы гражданского права» Петрогр. 1917 г. Критику основ буржуазной юриспруденции и её индивидуализма даёт Ильинский «Введение в изучение советского права» Ленинград, 1925 г.

11) Duguit Les transform de dr. prive p. p. 65-166. Значительно осторожнее характеризует эволюцию собственности Шармон (Les transform de droit civil p.p. 208-209). Современное право исходит, как он говорит, из идеи внедоговорных обязательств между соседями. Собственники ограничены в интересах здравоохранения, безопасности, чистоты, а также в интересах сохранения и преумножения национальных богатств (недра, воды).

12) Hedemann — в качестве примера приводит Закон 15 января 1919 г. об Erbbaurecht. «Das burg. Recht u die neue Zeit» стр. 16.

13) Там же, стр. 11. Keynes в его памфлете „Laissez-Faire and Communism" N. I. 1926 стр. 61 «One of the most interesting and unnoticed developments of recent decades has been the tendency of big enterprise to Socialise itself».
Ср. Проф. Синайский «Основы гражданского права» В. II. Рига 1926 г. стр. 59. Автор справедливо подчеркивает социальный характер права собственности наряду с индивидуальным его характером. Там же стр. 14-15 о преобразовании собственности в мире промышленности.

14) На собственника можно целиком перенести то, что говорил Адам Смит о купце и капиталисте. Характеризуя их эгоистическую натуру, чуждую забот об общем благе, он указывает, однако, что думая о собственном выигрыше и добиваясь личного обогащения, люди часто гораздо сильнее и действительнее работают на общее благо, чем если бы они прямо его искали. Мановение невидимой руки ведет их к цели, которая не входит в их цели, так как, увеличивая свой доход, они вместе с тем увеличивают и доход всего общества. Поэтому собственность всегда выполняла важную социальную функцию.

15) L.Thal Arbeitsrecht und Wirtschaftsrecht als wissenshaftliche Disziplin (Rigasche Ztchr. f. Rechtswissensch. 1929. H. 1). В отличие от многих других ученых, работавших над вопросами трудового и хозяйственного права (См. наше «Водное Право», гл. V), проф. Таль не ограничивается одними логическими построениями, а обращается к тем жизненным процессам и явлениям, которые вызывают соответствующее новое законодательство, и находит в них специфические особенности, оправдывающие возникновение названных дисциплин.

16) Ср. Le Bon, L'Evolution actuelle стр. 124 cл.

17) L.Duguit - Les transform. du droit publ. p. XIX и 279.

18) J.J.Rousseau, Contrat Soc. I, 1, ch VI.

19) L.Duguit, L'Etat, le droit objectif p.40-62; 89-91; 180-181; 615; его же Transform, de dr. publ. p.44-45.
 
20) J.Charmont, La renaissance du droit naturel 2-ed 1927. Другие критики Дюги указывают, что термином «солидарность» он заменяет старое понятие «справедливости» и что, отрицая субъективные права, он возвращается к полномочиям (pouvoir), которыми должен обладать человек, чтобы исполнять свои обязанности. Таким образом, говорят критики, позитивист Дюги ввел в своё учение основы старого идеализма.

21) Обязанность правительства Дюги определяет общим образом, как обеспечение того, что соответствует социальной солидарности, и недопущение того, что, будучи противно ей, вызывает коллективную реакцию (L'Etat le droit objectif p. 165, 214-215). Более детально положительный порядок, соответствующий принципам солидарности, определяется 1) с точки зрения солидарности по принципу сходства, как охрана равенства, всеобщая воинская повинность, прогрессивный налог, для сглаживания неравенства, всеобщее образование, ограждение жизни, недопущение скупки и вздувания цен на предметы первой необходимости, ограждение прав на передвижение, свободный выбор профессии, присвоение продукта труда, свободу мысли, совести и пр., 2) с точки зрения солидарности по принципу разделения труда, как ограждение равенства формального, а не материального или математического, допустимости свободы ассоциаций и договоров и пр.
Власти могут прибегать к принуждению и ограничению личной свободы лишь когда это необходимо и, при том, в равной степени для всех (L'Etat p. 288-289). На обязанности власти лежит гарантировать труд и справедливое вознаграждение, оказывать покровительство детям, инвалидам и старикам, устранять эксплуатацию труда.



В начало                               Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить