Г. К. Гинс
29.11.2012 г.

  На главную раздела "Научные работы"





          8. Составляют ли все эти мероприятия специальную особенность фашизма? Мы видим в них обыкновенных спутников диктатуры и революции. При радикальном переустройстве общества необходима «сильная власть» и неизбежны исключительные положения. Но никогда нельзя оправдать фактическую безответственность власти, если она возводится в принцип, нельзя оправдать исключение начала выборности и подавление свободы печати. Если выборы не всегда удачны, это еще не значит, что всегда удачно назначение. Равным образом никто не станет утверждать, что если кто-либо избран, то он непременно плох. Если полная свобода печати причиняет порою зло, то не более ли зла причиняет невозможность критики?

          Демократия это режим, который обеспечивает всем гражданам равенство перед законом и возможность активного участия в политической жизни. Она требует сознательности, которая, в свою очередь, предполагает возможность критики, свободу слова и собраний. Она должна установить формальное равенство граждан, а для этого необходимо предоставить возможность выдвинуться при посредстве выборов. Все не могут управлять, а потому демократия должна предоставить свободу политического соревнования и партийной борьбы.

          Фашизм ограничивает свободы, ограничивает применение выборности, но эти меры можно рассматривать, как временные и исключительные.

          Нельзя назвать фашизм антидемократичным по существу его только потому, что он прибегает к этим временным и исключительным мерам, но они все же характерны для фашизма, как такового.

          Фашизм порвал с демократией либеральной и осуществляет демократию авторитарную.

          Либеральная демократия выработала характерные для себя внешние формы и гарантии. Парламентаризм и всеобщее избирательное право — наиболее важные из внешних признаков демократии. Фашизм не остановился перед разрушением этих «святынь».

          «Святыни» эти, впрочем, очень относительны и в значительной степени развенчаны. Парламентаризм, в смысле принципа составления правительства из большинства парламента, уже давно вызывает недовольство из-за той «чехарды», которую, по меткому выражению известного депутата Пуришкевича, представляет собой постоянная смена кабинетов.

          Правда, под влиянием чувства национального самосохранения, парламентские партии и вожди сговариваются в трудные моменты и организуют коалиционные национальные правительства. Во Франции кабинет Пуанкарэ, опираясь на union civique, продержался три года, исключительно благодаря патриотическому сознанию. То же чувство национального самосохранения заставило пойти на взаимные уступки многочисленные партии рейхстага и поддержать в 1929 г. коалиционный кабинет. Но всё это представляет большие неудобства и ставит государство в зависимость от парламентских случайностей. Неудивительна, поэтому, реакция против парламентаризма. Он прочно держится на своей родине, Англии. Но здесь сильны традиции, а они не допускают множественности партий. Сам парламент устроен так, что депутаты сидят одни против других: партия правительства по правую руку от председателя и «оппозиция Его Величества» по левую. Даже «треугольник», образовавшийся ныне, при одновременном выступлении трех партии: консервативной, либеральной и трудовой, с точки зрения англичан — большая ненормальность и, надо думать, судя по избирательной кампании 1929 г., что, если бы не личность Ллойд Джорджа, совершенно неприемлемого для консерваторов, то две буржуазные партии слились бы.

          При отсутствии традиций Англии, режим парламентаризма очень неприятен, особенно в периоды большой творческой работы и естественно, что от него стараются освободиться.

          Нет, например, парламентаризма в Соединенных Штатах Америки, в стране, которая в свое время (Токвиль) считалась образцом демократии, а теперь называется некоторыми (Валуа) страной капиталистической диктатуры. Исполнительная власть в Соединённых Штатах формируется президентом. Послание президента конгрессу предопределяет направление законодательства. Veto президента останавливает законы, вотированные конгрессом.

          Вообще, весь государственный уклад Соединенных Штатов построен так, чтобы лица, выдвинутые на высшие посты в государстве, могли проявить свою индивидуальность.

          Вице-президент председательствует в сенате. Председателем палаты представителей (конгресса) избирается обыкновенно один из главных лидеров господствующей партии. Он облечен значительной властью. Действия его обычно согласовываются с президентом и его программой. Он определяет порядок рассмотрения дел. От него в значительной степени зависит назначение постоянных комиссий конгресса, которые играют чрезвычайно важную роль. Можно сказать, что партия большинства действует и в Англии и в Соединенных Штатах, как орган нации, и политика премьера или президента рассматривается, как политика нации. Национальное сознание и чувство ответственности корректируют партийную диктатуру, которая умеряется также существованием другой конкурирующей партии. Но важнее всего то, что интересы нации ставятся выше интересов отдельных лиц и отдельных штатов.

          Что касается всеобщего избирательного права, то оно, несомненно, вытекает из существа демократии. Его политическое значение серьёзнее, чем парламентаризма. Но и оно относится к формальным признакам демократии. Всеобщее избирательное право нужно было для того, чтобы привлечь всех граждан к политической жизни, чтобы укрепить их формальное равенство и принцип т. н. суверенитета народа. Но известно, что на практике оно привело к преобладанию, профессиональных политиков, (господству адвокатов, как часто, хотя и неточно, называют парламентских краснобаев) и — богатых политических партий.

          «Кризис правосознания» нашего времени касается как раз «формальной демократии», не оправдавшей возлагавшихся на неё надежд. Поэтому отказ от парламентаризма и всеобщего избирательного права тоже не означает сам по себе антидемократичности государственного строя, если он другими мерами расширяет социальную базу, на которую опирается власть, и открывает населению возможность активного участия в общественной жизни. Фашизм это и делает. Организуя всё население в сеть синдикатов, он создаёт себе широкую базу и привлекает к сотрудничеству все слои населения. Выдающиеся люди могут подыматься с низов на самый верх социальной лестницы. Можно даже утверждать, что эта возможность возвышения в корпоративном государстве, благодаря широкому применению паритета и принципа равновесия интересов, шире, чем в обычных условиях парламентарного государства.

          К этому надо прибавить социальное законодательство. Фашистское правительство не отстает от передовых стран в своем рабочем законодательстве, особенно в области гигиены труда (подробный регламент 14 апр. 1927 г.) и страхования от болезней, несчастных случаев и безработицы (закон 1 июля 1928 г. о туберкулёзных; закон 24 дек. 1927 г. о помощи земледельческим рабочим).

          Для рабочих учрежден специальный орденский знак — la Stella al merito del lavoro, для внешнего отличия за особые заслуги квалифицированных рабочих, а декрет 17 марта 1927 г. присоединил ещё денежную премию в 1 тыс. лир для кавалеров названнаго ордена116.

          Все это может характеризовать фашистское правительство скорее, как демократическое, чем антидемократическое. Таково и внешнее впечатление: армия чернорубашечников, строгая простота милицейской формы, приглашение в Рим представителей крестьянства со всех уголков страны, внимание к увечным и комбатантам и др.

          Очень характерна для фашистского режима его милиция (MVSN — Militia Volontaria per le sicurezza Nazionale). История знает примеры, когда для защиты общественного порядка, власть может призвать на службу всех способных нести эту обязанность, исключая стариков, женщин и детей. Такие призывы имели место в Лондоне во время движения чартистов.

          Нечто подобное представляет собой фашистская милиция.

          В отличие от войска она состоит из людей разных возрастов и разного положения. Здесь встречаются пожилые люди и юноши, адвокаты, коммерсанты и рабочие. Все они приходят, как равные в своем долге по отношению к государству. По призыву власти в 24 часа являются тысячи людей из разных мест страны. Правительство может в короткое время мобилизовать 250 тыс. человек. Милиция рассеяна по всей стране, в то время как войска и регулярная полиция сосредотачиваются обычно в определенных местах. Для организации милиции существуют постоянная организация и кадры, содержание которых обходится 50 млн. лир (несколько больше 3 млн. ам. Долл.). Содержание соответствующих силе милиции кадров войск обходилось бы значительно дороже.

          Милицию возглавляет Муссолини, который стремится к тому, чтобы она была не только стражем фашистской революции, но и хранительницей и распространительницей воинского духа. Его желание — чтобы опорой фашизма был весь народ, он хочет, чтобы народ этот был воинственен, но для этого необходимо единство настроения, сознание общих интересов, спаянность всех классов населения. Недостаток этого сознания восполняется властным государством и его руководителями. Они перевоспитывают народ.

          Фашизм вовлекает всю нацию в активную работу государства и этим сближается с сущностью и тенденциями демократии, но он заставляет подчиняться благу нации, признавать первенство и авторитет носителей власти. Это — новая авторитарная демократия.

          9. Символ фашизма — пучок колосьев — означает единство составных частей, связанных в одно целое.

          Для этого фашизм должен был привлечь на свою сторону массы трудящихся. «Все с трудом, ничего против труда», говорил в одной из своих речей Муссолини. Объединиться должны все силы нации, все трудящиеся мозгом и руками.

          «Фашизм, говорит один из его партизанов117, относится с глубокой симпатией к пролетарскому движению и иначе не могло быть. Если бы фашизм задумал встать на пути этого движения и ограничить его достижения, то он не был бы детищем своего времени».

          Но, симпатизируя пролетариату, фашизм не забывает и земледельцев, не забывает и представителей капитала и особенно выдвигает работников умственного труда, мозг нации.

          Если, как мы полагаем, существо фашизма в консолидации всех национальных сил и равновесии интересов (equilibrio degli interessi), то его нельзя назвать антидемократичным. Антидемократичен его существующий политический режим, но он не обязателен для корпоративного государства. Антидемократичны внешние формы (безответственность власти, отказ от парламентаризма и всеобщего избирательного права), но, зато, открываются новые возможности и намечаются новые формы, которые также способны служить опорой демократического в широком смысле строя118.

          Если представить себе фашистскую Италию нормально развивающейся в течение нескольких десятков лет на основе существующего законодательства, то нельзя сомневаться, что необходимость в исключительных законах скоро отпадет, режим личной диктатуры исчезнет сам собой, вместе со сменой поколений и выдвижением новых людей появятся различные направления мысли, различные программы и, в связи с этим, будет происходить борьба за власть; но, зато, — должна будет утвердиться новая культура духа, воспитанного на началах солидаризма, и психология более высокого порядка, чем психология эгоистического либерализма или классовой борьбы.

          Но фашистская демократия будет существенно отличаться от демократии либерально-эгалитарного типа: она укрепляет власть «избранных» (элитов), она обеспечивает преобладание нации и государства. Демократию этого типа мы называем поэтому, авторитарной.

          Идейная и моральная основа корпоративного государства прогрессивна. Уровень человеческой культуры должен подняться, если она проникнется теми принципами, которые провозгласил итальянский фашизм.

          Отрицательные черты его современного политического режима не должны закрывать основных начал, которые фашизм проводит. Многое из того, что мы видим в современной Италии, объясняется историческими условиями, особенностями психологии и уровнем культуры итальянского народа. Идейная сторона фашизма подготовлена, во-первых, итальянскими патриотами и идеологами национализма (Манчини); затем, — синдикальным движением и влиянием социалистических идей (Лабриола) и, наконец, социально-католическим движением (энциклика Rerum novarum). Всё это слилось и сплавилось в фашизме. В итальянских формах фашизм не мог бы не только укрепиться, но даже и возникнуть во Франции, Англии или Германии. Едва ли возможен фашизм итальянского типа в многоплеменной и обширной России. В маленьких государствах Европы (Испания, Польша) попытка подражания итальянскому фашизму, благодаря непониманию его существа и восприятию одной только внешности, выливается в уродливые формы.

          С пропагандой фашизма надо быть очень осторожным, но изучение существа корпоративного государства, исследование его идейных основ, его жизненных и принципиальных начал — обязанность юриста, желающего послужить будущему.



116) См. Fantini «Stato e lavore» стр. 221 сл. и сборник «La Civilta Fascista» стр. 391.

117) Сенатор, проф. Chimienti, о. с. стр. 76.

118) Фашизм всегда антилиберален, но не всегда антидемократичен, правильно говорит проф. Bonn о. с. (см. прим. 102) стр. 144—145. Не все государствоведы умеют, однако, освободить понятие демократии от либеральной и индивидуалистической примеси, характеризующей лишь современную демократию.


В начало                               Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить