17.05.2010 г.

  На главную раздела "Публицистика"


Дмитрий Калихман



 

§ 5
 
Таким образом, произведя нехитрые арифметические подсчеты, можно заключить следующее. Если в живых в немецком плену в 1917 году осталось около 2347000 военнопленных, то 2000 перешедших в стан врага составят от этого числа 0,085 %. Если во Вторую мировую войну осталось в живых около  2054000 военнопленных, то 1 миллион, перешедший в стан врага составит от этого числа 48,68 %. Цифры говорят сами за себя лучше лозунгов и эмоций. Если даже встать на ортодоксально – коммунистическую точку зрения и заявить, что «все поголовно умершие в плену советские солдаты предпочли голодную смерть измене, а 70000 русских воинов в Первую мировую войну уморил голодом подлый царский режим, плюнувший на своих пленных солдат», то соотношение получится тоже внушительное: те же самые 0.085 % против 17,4 %. Но совершенно ясно, что подобные заявления – полная чушь. Да, что-то не заладилось у большевиков с воспитанием «человека нового типа», если число перешедших в стан противника после 25 лет «воспитательной работы» увеличилось более чем в 500 раз!

Совершенно особо стоит вопрос о войне казачества с большевиками. Казаки - самые доблестные защитники Отечества во все войны, которые вела Россия, начиная с начала 17 века и кончая Первой мировой войной, когда даже в условиях крушения армии в 1917 году ни один из казаков не дезертировал из своих полков, а, видя уже полную невозможность нахождения на фронте из-за практического отсутствия такового к концу 1917 – началу 1918 года, казачьи части со знаменами и офицерами вернулись по родным станицам. И при этом, в годы Второй мировой войны казаки в огромном своем большинстве воевали в рядах Германской армии. Объяснение этому  только одно – геноцид ленинско-сталинского правительства против казаков, подобный  холокосту евреев со стороны гитлеровцев. Однако что-то никто не удивляется, почему евреи не защищали фашизм?

Война казаков с большевистским режимом, начавшись весной 1918 года с небольшими перерывами не прекращалась вплоть до начала Великой Отечественной войны. Выражение она находила в виде стихийных и разрозненных восстаний, бушевавших по всем казачьим войскам. Зверства большевиков на казачьих землях ныне достаточно подробно освещены и полностью идентичны преступлениям нацистов против евреев, славян и других «неполноценных» с их точки зрения народов. А какая криминальная подоплека – национальная или классовая стоит под подобными преступлениями – велика ли разница? Казачество в боях и насильственных депортациях, пытках и издевательствах потеряло тысячи и тысячи жизней. Ни забыть, ни простить этого казаки, естественно, не могли. Все чувства были полностью атрофированы, кроме одного – жажды возмездия преступной власти. В горах Кавказа партизанские отряды терских и кубанских казаков действовали, не прекращая, с 20-х годов вплоть до начала Второй мировой войны. Совершенно естественно, что нападение Германии было воспринято основной массой казаков как единственная возможность свергнуть ненавистное большевистское ярмо.

По данным современных исследователей в казачьих формированиях в составе Вермахта и ваффен СС в 1941-45 гг. сражалось до 80 тысяч человек, из них не менее 50000 – потомственные казаки. Еще более впечатляют статистические данные  о числе казачьих беженцев, устремившихся за отступающей немецкой армией с 25 января по 20 февраля 1943 года: 135580 – донские казаки, 93957-кубанские, 23520 – терские, 11865 – ставропольские, 31578 – народы Северного Кавказа, 15780 – калмыки, итого: 312550 чел10. Масштабность цифр позволяет говорить об исходе целого народа. Не учитывать этого, замалчивать это – есть нравственное преступление как перед собственной историей, так и перед гражданами своей страны, ибо забывающий  историю обречен ее повторить. 
 
Подытожить сказанное лучше всего словами русского эмигранта Александра Степановича Казанцева, принимавшего непосредственное участие в Русском Освободительном движении.

«Участие русских военнопленных в борьбе Германии против ее врагов и, прежде всего, против Красной Армии – явление невиданное и небывалое ни в истории России, ни в какой бы то ни было другой. Явление это можно объяснить только политикой советского правительства и до войны, и во время нее. Если на сторону врага государства переходят во время войны единицы, то уместно говорить о выродках. Если это делают десятки тысяч, то объяснить это можно моральным падением народа в целом. Но если переходящих приходится считать миллионами, то первый и второй диагнозы неверны и объяснения нужно искать не в психологии переходящих, а в окружавшей их обстановке, в условиях их жизни, в данном случае в практике советского строя».11


Гораздо больше споров вызывали и вызывают нравственные основы Русского Освободительного движения. Имели ли моральное право как представители эмиграции первой волны, так и бывшие советские граждане взять в руки оружие для борьбы со сталинским режимом, вступая в ряды Германской армии, учитывая, что она боролась не только против большевизма, но и против национальной России?

Современные сторонники как ортодоксально – коммунистического направления, так и некоторые сторонники второго, рассмотренного выше, отказывают им в этом праве. Вспоминая свою фронтовую молодость, они не понимают и не хотят понять, как можно было поступать иначе, чем они. Но, помня о своей фронтовой молодости, которая для них, по понятным причинам, свята, они должны помнить, что у их старших современников тех лет тоже была своя молодость, прошедшая под знаменами Императорской России в рядах полков Русской армии в годы Великой войны 1914-18 годов, овеянных славой многих боев и походов и являвшихся носителями традиций столетий, к которым в годы Великой Отечественной войны примазалось омерзительное большевистское руководство, всего за 3 года до того взорвавшее памятник русским воинам на поле Бородина вместе с могилой Багратиона. И отказывать русским офицерам в их праве на историческую память, помня лишь только о своей, просто безнравственно. Не могли забыть русские офицеры наглого большевистского предательства Родины в годы Революции 1917 года и глумления над всеми святынями, не могли простить расформирование их родных полков и попрание истории Отечества. И не проще ли было, например, Петру Николаевичу Краснову в его 73 года спокойно доживать свой век в эмиграции, занимаясь литературным трудом? Кто бы посмел осудить за это участника трех войн, многократно раненого в боях? Все дело в том, что единственной вооруженной силой, которая могла бы смести коммунистический режим в то время, была немецкая армия. И эти люди, мечтавшие при своей жизни свергнуть коммунистическое иго такого шанса упустить не могли. И  были их - тысячи.

Олицетворением противоположного направления в эмиграции стал генерал Антон Иванович Деникин – бывший командующий Вооруженными Силами Юга России. Прозорливо глядя вперед, он предрекал бесславный конец гитлеровской Германии и всеми силами старался удержать русских эмигрантов от участия в войне на ее стороне. Однако, он надеялся, что Красная армия после победы над внешним врагом сметет большевистский режим. В этом смысле история подтвердила правоту генерала П.Н. Краснова и его единомышленников, ибо коммунистический режим укрепился и просуществовал еще полвека, в некотором смысле не кончившись и поныне.

В политике и в обычной жизни есть такое понятие, как совпадение интересов. Любое государство вело за свою историю многочисленные войны и, зачастую, в противоположных союзах за достаточно короткие исторические сроки. Приведем ряд примеров из истории 20 века.

Русско-японская война 1904-05 годов между двумя непримиримыми противниками всего через 10 лет обернулась участием Японии в Первой мировой войне на стороне Антанты в союзе с Россией. Румыния, в Первую мировую войну спасенная Русской Императорской армией, во Вторую воевала на стороне Германии, а во все времена дружественная нам Болгария и в Первой, и во Второй мировой войнах принимала участие в коалиции держав, враждебных как России, так и СССР, а между тем трудно найти более дружественный нам народ, чем болгарский. Интересы партии большевиков в годы Первой мировой войны совпали с интересами немецкого Генерального штаба, а интересы мировой еврейской диаспоры в годы Второй мировой войны – с интересами Советского Союза. Но после окончания этих войн, как мы видим, они стали диаметрально противоположными.

Поэтому ни о каком предательстве со стороны русской эмиграции, пошедший на временный союз с Германией говорить не приходится, тем паче, что сам Сталин всего за 2 года до того, начал в союзе с Гитлером войну нападением на Польшу 17 сентября 1939 г. Союз РОД с Германией был обусловлен совпадением интересов. И союз этот, даже в случае разгрома Красной армии, неминуемо должен был рухнуть и обратиться в непримиримую вражду, подобно тому, как обратился в такую же вражду советско-нацистский союз. Тем более, что контакты эмигрантов были не с партийным руководством Рейха, а, как правило, с представителями его высшего офицерского корпуса, сплошь состоящего из кадровых офицеров Кайзеровской Германии, относившихся к нацистскому  руководству достаточно негативно.  И потом, кто как не большевики кричали на весь мир о том, что их государство не имеет ничего общего «с проклятым прошлым». Вот и представители этого прошлого не хотели иметь ничего общего с большевиками.

Что же касается бывших советских граждан, то тут вопрос более сложный. Он распадается на юридическую и нравственную составляющие. Если бывшие офицеры Императорской и Белой армий, а также казаки, ушедшие в эмиграцию, никогда не присягали СССР и не несли перед ним никакой юридической ответственности, то дававшие присягу бывшие советские граждане формально несли ответственность перед советским законом. Именно это и послужило основой Ялтинских соглашений февраля 1945 года, подло нарушенных союзниками менее чем через полгода.

 

 
             В начало                Продолжение        
 
 
 
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить