19.12.2012 г.

  На главную раздела "Экология сознания"




          И в заключение отрывок из новой книги В.П. Леонова «Библиотека Академии наук: опыт биографии».

          Итак, в воскресенье, 14 февраля 1988 года, Библиотека Академии наук была открыта для читателей, как обычно, до 18 часов. Однако, через два часа после окончания рабочего дня, а точнее — в 20 часов 14 минут, находившиеся на дежурстве службы были вынуждены вызвать пожарное подразделение, так как в газетном фонде хранилища, на 3-м ярусе, появился огонь. Я приехал в БАН после телефонного разговора с директором В.А. Филовым около 10 вечера, чтобы остаться до утра.

          К полуночи пожар потушили, но он неожиданно возник через пять часов — уже в отечественном и иностранном фондах, расположенных строго по вертикали над газетным, соответственно на 4-м и 5-м ярусах. Возгорания были разобщенными, но все происходило только в основном фонде. Второй пожар был потушен в понедельник, после пятнадцатичасовой борьбы с огнем.

          Представим себе на мгновение: зимнее темное время суток, кругом сплошная мгла, гарь и пар. Электрическое освещение, отопительная система и водоснабжение отключены. В хранилищах — по щиколотку вода.

          В тот же день, 15 февраля 1988 года, был создан оперативный штаб из административных и ведущих сотрудников Библиотеки под моим руководством. 18 февраля Ленинградский научный центр АН СССР организовал комиссию по ликвидации последствий пожара, которую возглавил заместитель председателя Президиума Ленинградского научного центра, доктор технических наук В.М. Пономарев. В нее вошли также и представители неакадемических учреждений.

          “Бановский” штаб принял решение о необходимости постоянного круглосуточного функционирования диспетчерской службы, координирующей действия людей и направляющей всю работу в русло общего плана действий. В практику вошли ежедневные координационные совещания, ежедневное планирование. Формировались бригады для круглосуточной работы в 3-4 смены, которые обеспечивались транспортом для погрузо-разгрузочных операций. Ленинградский научный центр помогал людьми из академических институтов, снабжал необходимыми материалами, оборудованием.

          Первые дни ежедневно работало в местах пожара сверхштатно до 200 человек и еще до 450 добровольцев со стороны. В спасении книг после пожара приняли участие 13 тысяч горожан. Это было редкое духовное единение библиотекарей, ученых и читателей города, казалось, далеких от этой сферы. Трагедия Библиотеки каждым из них воспринималась как личная беда. Все это вселяло надежду и, в конечном итоге, способствовало спасению БАН.

          Вначале следовало отладить механизм управления работами с изданиями в хранилищах: извлечь уцелевшие издания, убрать и очистить книгохранилища. Затем появились проблемы, которые не стояли прежде так остро: в частности, защита от хищений при массовых работах, выполняемых различными, часто сменяющимися людьми; необходимость в новых сухих и чистых резервных помещениях; обеспечение безопасности труда и для библиотекарей, и для посторонних людей.

          Первый предварительный результат был получен через неделю, 21 февраля: огнем уничтожено 398 930 экземпляров. Ориентировочные цифры ущерба определялись путем подсчета инвентарных книг, что допускается правилами учета библиотечных фондов и имеет место при определении понесенных убытков. Неоценимую помощь в этой работе оказали ведущие сотрудники БАН И.М. Беляева, Т.В. Зверева, К.А. Свиридова, Ю.М. Тарасова, Ю.Б. Пугач, Л.М. Герасимова, Н.М. Розова. Представленные ими цифры не менялись до 1994 года. Тогда они были уточнены после полного завершения документальной проверки в хранилищах, пострадавших от огня. Окончательная цифра составила 298 961 экземпляр, то есть на 99 969 экземпляров меньше, чем показали предварительные подсчеты в 1988 году.

          Самой большой потерей была гибель 152 245 экземпляров иностранных изданий до 1930 года, расставленных по системе классификации академика К.М. Бэра. Общее же число книг, пострадавших в той или иной степени от воды, пара, высоких температур и средств пожаротушения, оказалось в 25 раз выше.

          21 марта 1988 года была создана Межведомственная комиссия Ленгорисполкома, в которую вошли 32 специалиста из 25 организаций города. В их числе были заместитель главного врача Городской дезинфекционной станции А.А. Веселов, главный токсиколог Главного управления здравоохранения г. Ленинграда К.С. Гавриленко, заместитель главного врача Городской санитарно-эпидемиологической станции Г.А. Колесников, председатель Научного совета по экологии и защите окружающей среды В.К. Донченко, начальник вневедомственной охраны Василеостровского РУВД В.Е. Гордиенко, В.С. Терпигорьев и М.Ю Соколов из ВНИИ пожарного оборудования, декан ЛТП целлюлозно-бумажной промышленности С.В. Рябченко и другие. Библиотеку в комиссии представляла заместитель директора М.А. Шапарнева. Им активно помогали наши ведущие специалисты и ученые Ю.П. Нюкша, Л.Г. Левашова, Е.В. Старова и другие.

          Пожар в БАН позволил проявить полную открытость перед зарубежными коллегами. Он показал, что сокрытие истины не принесет пользы и не позволит достигнуть во многом тех положительных результатов, которые возможны при взаимодействии в международном масштабе.

          Библиотеку стали посещать специалисты, которые ранее принимали участие в подобных бедствиях или были наделены определенными полномочиями по линии ЮНЕСКО. С их помощью удавалось найти наиболее оптимальные и надежные решения по многим направлениям работ. БАН посетили специалисты Международного центра за выживание и развитие человечества, П. Уотерс (Библиотека конгресса, США), С. Бюханен (Публичная библиотека в Лос-Анджелесе, США), Д. Этерингтон (Компания Юнион карбайд, США), миссия ЮНЕСКО во главе с Президентом ИФЛА Г. П. Ге и при участии исполнительного секретаря Международного совета по архивам Ш. Кешкемети, а также сотрудника отдела ЮНЕСКО по информационным программам В. Монтвилова.

          Зарубежные коллеги восприняли пожар в Библиотеке как свою собственную беду и выразили готовность помочь в осуществлении программы восстановления фондов. 19 138 экземпляров поступило от иностранных библиотек, правительств и фондов. Всего на восстановление фондов поступило 222 336 экземпляров из 764 учреждений…

          Вернусь к работам по ликвидации последствий пожара.

          Масштабы ущерба были настолько большие, что повсеместно развернутая сушка ручными способами, постоянное привлечение дополнительных людских и материальных ресурсов, оборудование помещений мощными вентиляционными устройствами и высокий темп работы не могли спасти положение. Предотвратить или локализовать процесс биологического повреждения изданий можно было только путем их быстрого замораживания или интенсивной сушки. И то, и другое можно было выполнить только с привлечением дополнительных сил, пользуясь оборудованием других учреждений. Так, в холодильные камеры Ленхладокомбината было помещено 175 000 изданий.

          Тем не менее и этих мер было недостаточно. Оригинальным и эффективным оказался способ сушки замороженных блоков изданий, предложенный О.А. Громовым и В.К. Донченко. За короткий срок ими была сконструирована аэродинамическая система, позволяющая достигнуть эффекта сушки без малейшего повреждения книг.

          В особенно сложном положении оказались фонды, находившиеся не в самой зоне пожара, а размещенные в смежных помещениях, где преобладало воздействие воды и пара. Именно в них не затронутые огнем книги оказались в катастрофически опасном положении. Состояние влажной камеры создавало исключительно благоприятные условия для микологического поражения изданий. На поверхности переплетов появились колонии грибов, которые могли внедриться во внутренние части книжного блока. Требовалось незамедлительно определить действия по спасению этих фондов и по защите персонала, работающего с книгами, от микотических заболеваний. Известно, что грибы, поселяющиеся на ледериновых переплетах, которых множество в хранилищах библиотеки, являются патогенами. Насыщенность хранилищ спорами грибов была достаточна для поражения организма людей через кожу и дыхательные пути. Тем более, что со всей определенностью установлена поражаемость книг некоторыми патогенными формами грибов, а также многими близкими или сопутствующими им при течении болезней, вызванных другими причинами. Иными словами, угроза была обоюдоострой и для книг, и для персонала.

          Несмотря на то, что времени для раздумий было мало, Комиссия достаточно быстро и квалифицированно разобралась в ситуации. Проанализировав 18 известных к тому времени способов дезинфекции книг, приняли решение в пользу метода пароформалиновой фумигации.

          Был предложен новый метод пароформалиновой обработки аэродинамически связанных помещений путем аэрозольной подачи дезинфицирующего состава с помощью акустических форсунок (авторы: О.А. Громов, В.К. Донченко, А.И. Калинин, В.С. Терпигорьев, М.Ю. Соколов, Е.А. Щекатихин).

          Фумигационная смесь включалась в конвекционный поток, который проникал во все (даже отдаленные) участки хранилищ. Проблема циркуляции фумигационного потока была решена с помощью точных аэродинамических расчетов. Дозировку действующего начала удалось снизить за счет предварительной термовлажной обра-ботки, стимулирующей прорастание спор грибов и тем самым повышающей их уязвимость фумигантом. Проведение дезинфекции было организовано таким образом, чтобы, достигнув достаточной эффективности обеззараживания, можно было обеспечить сохранность документов, безопасность персонала, предотвратить загрязнение воздушной среды в зоне расположения Библиотеки.

          В конечном счете за 38 суток было обработано 22 книгохранилища, содержащих 8,1 млн экземпляров изданий, в объеме 44 000 куб.м.

          Весьма значительной была роль Е.А. Щекатихина — прекрасного организатора, отдавшего в то время много сил и умения делу успешного проведения дезинфекционных работ.

          Ключевое значение имел контроль за процессом обеззараживания, который полностью был возложен на лабораторию Публичной библиотеки (РНБ). Все работы проводились под постоянным экспертным контролем санитарно-эпидемиологических и токсикологических служб города.

          Следующее направление работ обеспечивало обязательное сохранение оригиналов изданий, которые в силу своей ценности не могли быть заменены. К этой категории изданий относился, в первую очередь, фонд Бэра. Достижению такой цели как нельзя лучше отвечала концепция “превентивной консервации”, предложенная Питером Уотерсом — ведущим сотрудником отдела консервации Библиотеки конгресса США.

          Идея превентивной консервации имеет в своей основе ту непреложную истину, что все материалы, составляющие издания, ограничены во времени своего существования и не могут сохраняться вечно. Никакие меры не в состоянии предотвратить полностью процесс их разрушения. Однако научно разработанными способами консервации его можно затормозить. Имеющиеся в распоряжении консерваторов методы не могут быть адекватны состоянию каждого документа, и, если их применять недостаточно продуманно, они могут даже нанести ущерб при будущем длительном хранении. При этом известные методы еще и весьма трудоемкие, а поэтому дорогостоящие.

          Таким образом, если нет полной уверенности в способе стабилизации и реставрации данного объекта, то лучше им не пользоваться. Правильнее сделать частичную обработку, тормозящую процессы старения, сохраняющую объект в его современном виде, но достаточно дешевую и приемлемую для большинства документов.

          Одному из вариантов такого рода технологии присвоено название “фазовая консервация”. Под этим термином подразумевается совершенно конкретный вид контейнерного хранения изданий.

          При участии экспертов Библиотеки конгресса, а также научной и материальной помощи Института консервации им. Гетти в Библиотеке АН была разработана программа фазовой консервации, основу которой составляло хранение каждой книги в индивидуальном микроклиматическом контейнере. Программа включала систему для составления автоматизированной базы данных о каждой книге. В ней были отражены подробное библиографическое описание, а также характер повреждения, физико-химические и биологические характеристики, предпринятые меры консервации и т. д…

          Непрерывный прием изданий по всем каналам комплектования позволил уже в марте 1988 г. открыть выставку новых поступлений и журнальный читальный зал. С сентября 1988 г. начался прием заявок читателей на издания основного фонда. Таким образом, несмотря на множество незавершенных работ, на потери и трудности столь ужасающего пожара, менее чем через год Библиотека стала работать в режиме, максимально приближенном к допожарному. Мы стремились реализовать бэровский постулат: “Библиотека сможет выполнить свои задачи тем лучше, чем дольше и чаще будет открыть доступ в нее”.

          Одной из отличительных черт БАН является ее полный возврат в прежние помещения, на бывшее место пожара. Проще было бы полностью переместить ее в другое здание и начать жить заново. Здесь же, в связи с возвратом, обнаружились некоторые особенности состояния изданий, помещений, относительно которых специалисты Библиотеки АН, не ограничиваясь поверхностной констатацией явлений, проводили и проводят наблюдения и углубленные аналитические исследования. При этом они выходят на обобщения, характерные в целом для всех библиотек, перенесших испытание пожаром и стихийными бедствиями.

          Завершая свой рассказ, напомню, что в пожаре 1988 года Библиотека потеряла 298 961 экземпляр изданий. Сегодня, по прошествии двадцати четырех лет, какие уроки можно извлечь из нашего опыта по ликвидации его последствий? Вот некоторые результаты моих наблюдений.

          Справиться с последствиями трагедии только “своими силами” невозможно. Библиотечная катастрофа носит глобальный характер.

          Состояние шока при всей, казалось бы, готовности к любым неожиданностям неизбежно. Наибольший урон библиотеке наносится в первые часы пожара.

          Сразу после пожара необходимо приступить к внутреннему расследованию его причин и первичному определению нанесенного ущерба.

          Не стоит торопиться с поиском виновных (это дело не библиотекарей, а специальных служб), важно сосредоточиться на оказании срочной помощи.

          Для рациональной организации и контроля за спасательными и восстановительными работами следует создать постоянный штаб с привлечением специалистов необходимой квалификации.

          Ежедневно информировать сотрудников и средства массовой информации о состоянии дел, стремясь к максимальной открытости и информированности о последствиях пожара.

          Целенаправленно и без суеты обращаться за помощью к коллегам как внутри страны, так и за рубежом. Разослать письма и пригласить профессионалов для экспертизы и оценки проводимых работ.

          Помнить о том, что библиотека предназначена для читателей, и заботиться о поэтапном ее открытии.

          Составить текущий и перспективный план восстановления хранилищ и фондов библиотеки, начать документальную проверку утраченных изданий.

          Утвердить планы в вышестоящей организации. Данные о масштабе и последствиях пожара должны быть доступны для анализа и изучения не только профессионалам, но и читателям.

          Наконец, человеческий фактор. Работы по ликвидации последствий пожара происходят не в вакууме, не в идеальной ситуации, а в реальной среде, где проявляются лучшие и не самые лучшие человеческие качества. К сожалению, всякая дестабилизация жизни крупной библиотеки (да и не только библиотеки) оживляет оппозицию. Для нее это благодатная почва в целях дискредитации руководства, жалоб на его некомпетентность, “разоблачения” в разные инстанции. Если оппозиция достаточно агрессивна, то итоги таких “разоблачений” могут иметь негативные последствия не только в самом начале восстановительных работ, но даже спустя многие годы.

          Так случилось в нашей Библиотеке с двумя международными фондами: Фондом друзей БАН в ФРГ и Фондом русского зарубежья во Франции. Вот краткая их история. Летом 1988 года немецкий антиквар и библиофил Детлев Ауверманн, узнав о пожаре, предложил БАН безвозмездную помощь в размере 100 тыс. немецких марок. Эти деньги стали материальной основой Фонда друзей, целью которого было оказать поддержку Библиотеке в восполнении утраченной литературы из собрания К. Бэра. Президиум АНСССР своим решением одобрил этот шаг. За короткий период с помощью Д. Ауверманна мы приобрели комплекты различных периодических изданий, в том числе и таких выпусков, каких ранее в нашей Библиотеке не было. Президент Фонда неоднократно приезжал в Ленинград, где встречался с руководством Научного центра, с академиком И.А. Глебовым. Он информировал о дальнейших планах, в частности по факсимильному изданию “Радзивиловской летописи”, финансировал зарубежные поездки по линии ИФЛА и т. п. Оппозиция строила свои обвинения на том, что антиквар и библиофил не может быть порядочным человеком. Более того. У Ауверманна имеется сговор с руководством о продаже (ни много ни мало!) первого издания “Капитала” К. Маркса. Пошли письма, появились публикации, стали работать комиссии ЛНЦ и АН. Ничего не подтвердилось, но имя и репутация Президента фонда оказались скомпрометированными, работать стало намного сложнее. В конце 1998 года Фонд друзей БАН прекратил свое существование.

          Другой пример. В середине 90-х годов в Париже установились тесные контакты Библиотеки с главой антикварного магазина “Русский библиофил” А.В. Савиным. Савин, благодаря общению с русской эмиграцией, собрал для БАН уникальную коллекцию книг и периодических изданий русского зарубежья. Я был одним из тех, кто сумел привезти, договорившись с нашим Аэрофлотом, эту литературу в Петербург. Так у нас, например, появилась библиотека философа Л.А. Зандера. Некоторые сотрудники БАН ездили в Париж, где продолжали работу в фирме А.В. Савина по выявлению и отбору литературы. В 1995 году фабрикуется “дело Леонова”, в основу которого положена его деятельность якобы по отправке А.В. Савину книг из фондов Библиотеки. «Дело» было прекращено за отсутствием состава преступления, но контакты с “Русским библиофилом” прекратились.

В начало                              Продолжение

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить