18.12.2012 г.

  На главную раздела "Экология сознания"




          Хранитель

          На этот раз выездное заседание Гильдии независимых журналистов состоялось в Библиотеке Российской Академии наук. Нас заинтересовала неординарная личность ее директора, который глубоко осознает, за что несет ответственность, и не только перед городом и страной. Сокровища, которые сокрыты в недрах библиотеки, — достояние человечества.

          Валерий Павлович Леонов возглавил Библиотеку незадолго до пожара в 1988 г. После трагедии вместе с ее сотрудниками, жителями города и коллегами из-за рубежа делал все, чтобы спасти фонд. Если бы это была его личная библиотека, все было бы сделано точно так же.

          Он — Хранитель. Мы уже забыли, что в древнем Египте Хранителем Знаний называли Верховного Жреца. И это был всегда особенный человек — личность загадочная и непостижимая.

          В какой-то степени профессор Леонов так же непостижим, но, если к энциклопедической эрудиции добавить острый ум, великолепную память, исключительную работоспособность, искренность, крепкое здоровье, — можно составить о нем некоторое представление. Когда охватываешь взором поле его деятельности, трудно понять, откуда он черпает силы и резервы времени. Возникает вопрос: в том ли временном измерении живет этот человек, что и мы с вами? Он успевает заниматься наукой, писать научные статьи и монографии по различным проблемам библиотековедения, библиографии, книговедения и информационных наук; участвовать в работе Российской Академии естественных наук, Президиума Санкт-Петербургского научного центра РАН, в которых он состоит. При этом его рабочий день, как правило, не менее 10 часов ежедневно. Диву даешься, когда он успевает так много читать, много общаться, решать сотни необходимых для администратора такого уровня вопросов…

          Все это требует не только времени, но и постоянного умственного, физического, нервного психического напряжения. Как ему при всем этом удается сохранять жизнерадостность, активность и прекрасную физическую форму? Загадка.

          Вот и попытаемся ее разгадать.

          «Прислуга в России всегда спала на сундуках»

          Валерий Павлович, невысокий, крепкого сложения, с живыми глазами и приятным голосом, мне понравился сразу. Доктор педагогических наук, профессор, директор одного из самых знаменитых старейших в стране хранилищ духовных ценностей — и никаких завышенных амбиций, открыт, искренен, доброжелателен. На все наши вопросы отвечал просто, конкретно и ясно, даже если они и не совсем относились к теме.

          — Я разыскиваю одну диссертацию о письменности майя, написанную Юрием Кнорозовым, возможно, в 50-60-е годы. Не хранится ли она в БАН? — спросила я.

          — Что касается БАН, когда она выполняла функцию национальной библиотеки, диссертации XVIII и XIX веков хранятся в отделе рукописной и редкой книги, и с этими диссертациями можно ознакомиться. Что же касается современных, первый экземпляр каждой защищаемой в стране диссертации по положению Высшей аттестационной комиссии отправляется в Российскую государственную библиотеку (Ленинскую) в Москву. Там хранится весь фонд диссертаций. Второй экземпляр в микрофильмах хранится во Всероссийском институте научной и технической информации (ВИНИТИ), а третий остается в учреждении, где проходила защита. Юрий Валентинович Кнорозов долгое время работал в Кунсткамере. Надо полагать, что в библиотеке музея его диссертация обязательно должна быть, — ответил он на мой вопрос, называя, к моему удивлению, автора интересовавшей меня диссертации по имени-отчеству, год, когда она была написана и тему диссертации, удивляя меня своей осведомленностью.

          Во время нашей (я имею в виду группу независимых журналистов, состоящих в гильдии) беседы с Валерием Павловичем не раз предоставлялся случай убедиться, что слухи о его энциклопедических познаниях и феноменальной памяти вполне оправданы.

          Человечество все еще не осознало свои истинные ценности

          Испанцы кораблями увозили из Латинской Америки золото и драгоценные камни, а бесценные библиотеки майя за ненадобностью просто сожгли, сожжена библиотека Александрии, китайцы не церемонились с духовными ценностями Тибета. Можно бы этот список продолжать и дальше, куда вошел бы и пожар Библиотеки Академии наук, которую, по некоторым версиям, тоже подожгли умышленно. Я считаю, что эти потери относятся к общечеловеческим утратам. Мне трудно понять, почему люди уничтожают ценнейшее достижение цивилизации, — думала я, рассматривая издания в шкафах кабинета директора. Мой собеседник, будто бы прочитав мои мысли, сказал:

          — Если посмотреть на мировую историю библиотек, потери колоссальные. И ни одна страна не застрахована от того, что такое может произойти в будущем. Библиотеки во всем мире, в том числе и наша, Библиотека Академии наук, сильно перегружены. Мне, хранителю книг по профессии, больно видеть, как плохо защищены истинные сокровища. Что делать?! Приходится мириться с тем, что человечество все еще не доросло до осознания своих истинных ценностей.

          Вот наше здание, построенное в 1914 году немецким архитектором Робертом Марфельдом, было рассчитано на 6 млн ед. хранения. А сейчас в нем хранится 12 млн. Но в два раза — это еще терпимо; есть хранилища, перегруженные в 6, в 8 раз. Поэтому-то пожары и наносят такой жуткий ущерб. Первейшее нормативное требование к хранению такой ценнейшей литературы, как в нашей Библиотеке, — площади.

          Страшно представить, вдумайтесь, — заметно разволновался Валерий Павлович, затронув эту болевую точку, — потери наши в нынешнем пожаре БАН составили 298 931 экземпляр. А всего пострадало более 6 миллионов книг, то есть половина фонда в Центральной библиотеке.

          Нашему пожару предшествовали наводнение в Национальной библиотеке во Флоренции в 1968 году и пожар в Публичной библиотеке Лос-Анджелеса в 1986 году. Но то, что постигло нас, было истинной трагедией XX века для библиотечного мира.

          Складывается такое впечатление, что властям не до духовных ценностей. Дважды про нашу библиотеку просто забывали. Первый раз в 30-е годы, но тогда это было из той категории событий, когда не было бы счастья, да несчастье помогло. В результате нашему городу на редкость повезло: он не лишился тогда своей жемчужины, уникального хранилища, созданного в 1714 году, раньше самой Академии, хотя план перевода ее в Москву существовал с 1934 г. Второй раз — в войну. В результате «забыли» увезти подготовленные для эвакуации 2 500 ящиков с самыми ценными материалами, но, как говорится, бог миловал. Только 14 февраля 1942 г. (ужасное совпадение с 14 февраля 1988 г.) здание Библиотеки было обстреляно. В цель попало три снаряда: один из них — в угольный двор (3-й двор), второй — в главный корпус здания, а третий пробил крышу. К счастью, все обошлось. Сотрудники дежурили на крыше и, чтобы спасти БАН, не щадили свои жизни. Они-то понимали ценность того, что охраняли. Доставалось, конечно. Пожары удалось локализовать, и все 2 500 ящиков с уникальными источниками были спасены. Так всю войну книги и пролежали упакованными в цокольном этаже. Впрочем, всю блокаду, как бы то ни было трудно, Библиотека работала. Может, и хорошо, что «забыли» эти ящики. Где бы потом их разыскивать?..

          Книги — это живые существа

          — Наверное, у Вашей библиотеки есть Ангел-Хранитель. Вот и сейчас, после такого страшного пожара, многое удалось спасти, восстановить.

          — К счастью! Трудно было даже представить тогда, во время трагедии, что отечественный фонд удастся восстановить на 80 %. Причем за такой короткий срок — 38 суток. Настоящая победа! Мы высушили и вернули к жизни книги, которые пощадил огонь, но едва не погубила вода. Книги, как и люди, могут болеть. В залитых водой хранилищах создалась благоприятная среда для роста плесени — страшного врага книг. Если возникнет, такая эпидемия способна убить тысячи книг, она подобна чуме, может погубить весь фонд, всю библиотеку. Нужно было принимать срочные меры. И, прежде всего, срочно изолировать больные книги от здоровых, и уже затем лечить пораженные экземпляры. По рекомендации специалистов согревали, впрыскивали лекарство, которое уничтожает плесень-убийцу и дает защиту на долгое время... Но наиболее эффективным методом борьбы с плесенью оказались специально оборудованные сушильные камеры, куда запускали с лекарством калориферами горячий воздух. В них удавалось поднять температуру до 40°С, что быстро убивало плесень.

          — Вы говорите о книгах, как о людях…

          — Конечно, я всегда ощущал, что книга живая. И всегда к ней относился как к живому существу. В вакуумной камере я наблюдал, как по мере удаления воздуха из камеры книга начинает трепетать, потом ее дыхание успокаивается и она засыпает. Когда воздуха нет, ее открыть невозможно. Так ее можно хранить веками. В вакууме она не подвластна времени. Но если потребуется, ее легко оживить. Достаточно в камеру подать воздух, дыхание восстанавливается. Страницы начинают двигаться, шевелиться… И книга оживает.

          Вакуумные камеры можно использовать для хранения наиболее ценного листового материала и уникальных книг. В Германии, в Майнце, «Библия» Гутенберга помещена в хранилище — настоящий сейф, который выдержит даже ядерный взрыв. Такой технике приходится пока только позавидовать и мечтать о времени, когда и нам она станет доступной.

          — Выходит, что книги требуют разных условий и режимов хранения?

          — Разумеется. Вообще консервация и реставрация — это интереснейшие и важнейшие аспекты библиотечной работы. Но сложность состоит в том, что библиотека по общественному назначению выполняет две функции, находящиеся в противоречии: мемориальную и информационную. Об одной, информационной, помнят все и знают свои читательские права. Многие пользуются библиотекой как информационным инструментом. Никто не спорит, это святое назначение библиотеки. Однако есть и вторая, которая требует немалых капиталовложений, — мемориальная. Здесь требуются решения на правительственном уровне. Именно властные структуры государства должны осознавать, что цивилизация обязана сохранить достижения своих великих умов, иначе прервется нить эволюции Человечества. Сохранение системы знаний и ее преемственности — это святое дело библиотек. Для охраны и консервации фонда нужны особые специалисты, специальное оборудование и немалые средства. У нас как-то не принято вкладывать деньги в то, что не дает ощутимой, видимой прибыли. Поэтому если это и делается, то чаще всего путем кооперации библиотек. Однако почти все библиотеки — сестры в своем несчастье… Кто, кроме хранителей информационных сокровищ, осознает значимость их цивилизационной ценности?

          Порой властным структурам трудно объяснить, что простой перенос издания из зала с одной температурой в другой может нанести непоправимый вред старинной книге. Приведу пример. Сейчас реконструируют Константиновский дворец в Стрельне. Полтора месяца назад я получаю «предложение» в категорическом тоне о необходимости передать ценные экземпляры книг для музея во дворце. Им нужны экспонаты. Ну, у меня первая реакция: «рука тянется к пистолету» — ни за что!

          — А он у Вас есть?

          — Художественное преувеличение!

          — А надо бы для подобных случаев.

          Валерий Павлович весело рассмеялся, а потом с возмущением добавил:

          — Нет, вы только представьте, взять отсюда, из БАН, и перенести туда, в совершенно неприспособленное для хранения помещение, старинную книгу или рукопись! Нарушить сложившийся веками режим хранения, и, значит, заведомо нанести ущерб бесценному сокровищу, а скорее всего, просто погубить его. Это для меня равносильно убийству. Разве можно это позволить?

          — Неужели никто не реагирует на ваши запросы, когда речь заходит о мерах сохранности редких изданий? Вы же только хранители, а принадлежит сокровище всей стране. Кому, как не правительству, ратовать об их сохранении? Это они должны вас уговаривать хранить сокровища страны как следует и заботиться, чтобы вы имели все необходимое для этого. Почему все наоборот? Простому человеку трудно это понять.

В начало                              Продолжение

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить