25.05.2011 г.

  На главную раздела "Безопасность"


          Обременив себя знакомством с книгой Власова М. М. "Механизмы опознания неизвестного" (М.: Наука, 1989, Проблемы космической биологии, Т.62), я решил по мере возможности выполнить ее целевую проработку в качестве источника. А именно после беглого прочтения исследовать фрагменты его содержания для поиска и выявления какой-либо информации к вопросу о структуре полиграферного теста, в качестве которой мной рассматривается целесообразное соотношение вопросов, предполагающих положительный ответ "да" и предполагающих отрицательный ответ "нет". Исключительная научность источника осложняла это исследование. Особую сложность представляло определение основных понятий книги, относительно которых и выстраивалось изложение научных исследований и их результатов, и которые (определения) у автора книги остались за текстом. По своему опыту работы с научной психологической литературой отечественных авторов-ученых знаю, что без серьезной семантической переработки (модификации значений языковых единиц) невозможно получить какой-либо прагматический результат.

          Вырисовывался следующий вопрос: возможно ли сформировать, только обозначить или невозможно получить прагматический алгоритм вызова нервно-психических процессов для задачи тестирования на полиграфе? Преодолевая трудности избыточного и порой не работающего на результат научного изложения, я нашел в нем и попытался собрать, обработать и сгруппировать по смыслу следующие ниже положения, которые могут быть отнесены к разным сторонам проблем методики тестирования на детекторе лжи.

          Автор вывел результаты анализа в заголовки разделов статьи, чтобы эти заголовки помогали раскрывать смысл разделов.

          Для выполнения правок и определения понятий использовались:

1. Ребер Артур. Большой толковый психологический словарь. Пер. с англ. М.: ООО "Изд-во АСТ", "Изд-во "Вече", 2003. /Данное издание само по себе является самодостаточным источником психологических знаний/.
2. Психология. Словарь. П/р А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского. М.: Политиздат, 1990.

Вывод 1. Динамика психических состояний через возбуждение нервных процессов

приводит к движению мышц

Вывод 1.1. Динамика психических состояний адекватна

комбинации нервных процессов

          Согласно второй психофизиологической аксиоме Г. Э. Мюллера, тождеству, сходству или различию субъективных психических состояний должно отвечать тождество, сходство или различие соответствующих нервных процессов. Этот постулат и совокупность современных нейрофизиологических данных послужили Г. Рорахеру [Г. Рорахер, 1987, С.70─85] основой для построения гипотезы "специфических нервных возбуждений". Согласно этой гипотезе, ближайшую основу психических процессов составляют не нервные клетки и волокна (они — только анатомический субстрат), а разнообразные качественно различные формы возбуждения. При этом каждому отдельному субъективному /психическому/ состоянию в необозримом качественном многообразии переживаний должна отвечать определенная комбинация специфических /нервных/ возбуждений. И чтобы получить эмоциональное возбуждение при тестировании, мы должны заставить тестируемого переживать свой прошлый психический опыт и при этом попасть в вышеуказанное соответствие множеств.

          Основные принципы нейродинамики предполагают, что движение и взаимодействие нервных процессов дают основу пониманию динамики мыслительного /психического/ процесса при особой роли взаимодействия непосредственных и словесных раздражителей в этих процессах. Это утверждение означает свойство нервных процессов быть материальной основой, а значит, обладать первичностью по отношению к мыслительным/психическим/. Очень просто: тестирующий вербальный импульс должен влиять на нервные процессы.

Вывод 1.2. Воздействие и самовоздействие словом влияют на

протекание нервных процессов

          Как известно, все человеческое поведение регулируется словом, слышимым и видимым в формах:
          — приказа, инструкции или самоинструкции;
          — системы непроизвольных ассоциаций (ассоциация — любая установленная функциональная связь между двумя (или более) элементами; конкретный психологический опыт, полученный в результате воздействия какого-то стимула или события, — прим. мое);
          — целенаправленного волевого решения.

          Их использование может заставить человека подавить любое состояние дискомфорта. /Или достижения того, что для нашего предмета исследования является прямо противоположным результатом — приведение человека в состояние дискомфорта./ Существенной характеристикой возможностей человека при таком подходе является скорость и сила воздействия этих словесных регуляторных функций.

          В современной науке накоплены многочисленные экспериментальные материалы и данные, убедительно свидетельствующие о наличии словесно-ассоциативных систем связей (из-за отсутствия в источниках предлагаю определение таких систем: это связь между психическими явлениями, при которой (само-) актуализация одного из них побуждением, выполненным в форме словесного стимула, влечет за собой появление другого). В исследованиях автора источника это /наличие/ выражалось во влиянии словесного предупреждения на протекание нервных процессов в непосредственных корковых проекциях головного мозга человека. Широко известны исследования и факты, показывающие влияние словесной инструкции (т. е. прямого воздействия слова) на изменение порогов слуховой и зрительной чувствительности, о влиянии инструкции на протекание одновременных условных реакций. Для нас важно понять, что предупрежденный о цели и характере тестирования человек по-иному реагирует на тестовые стимулы.

Вывод 1.3. Психическая активность в форме внутренней речи

сопровождается чувством движения мышц

          Со времени (1863 г.) исследований И. М. Сеченова (1829 — 1905 гг.) известно, что все раздражимости имеют смешанную природу. К любой реакции на раздражитель, несущий стимул для глаза, уха, кожи, обязательно примешивается кинестетический компонент (чувство движения, ощущения, возникающие в мышцах, сухожилиях и суставах, — прим. мое). И. М. Сеченов постоянно подчеркивал этот факт участия кинестетических импульсов в развитии всех других ощущений. По многочисленным публикуемым данным, кинестетические импульсы не только обязательно входят в состав реакций на воздействие всякого другого раздражителя, но и являются их сильным компонентом.

          В работах многих исследователей убедительно показано, что ЭМГ (электромиограмма — графическая запись изменений электрического потенциала мышцы, — прим. мое) речевой мускулатуры может служить надежным показателем внутренней речи. Было экспериментально доказано участие скрытых речедвигательных импульсаций в протекании практически всех мыслительных актов человека. Там же было показано, что возникновение сильных речедвигательных импульсов скрытой артикуляции связано с вербальным фиксированием заданий, логическими операциями с ними, удержанием промежуточных результатов этих операций, формированием ответа в уме и другими формами речевой активности человека. Все эти факты отчетливо проявлялись при выполнении трудных, т. е. нестереотипных и многокомпонентных заданий.

          Существенно важно, что в многочисленных исследованиях, проведенных по этому вопросу, отмечаются значительные индивидуальные различия в функционировании речедвигательных импульсов внутренней речи, а также амплитуды миограммы при решении трудных задач.

          Широко известна в литературе под названием "идеомоторного акта" проблема влияния мысленного представления о движении на состояние тонуса скелетной мускулатуры, участвующей в осуществлении данного движения. Экспериментально установлено, что достаточно подумать о движении руки, как оно начинается в виде изменения тонуса определенных групп мышц. Изменение электрической активности в сенсомоторной области наблюдается при подаче команды "приготовиться к движению".

          В современных психологических исследованиях накоплены многочисленные экспериментальные материалы и теоретические обобщения о функциональной связи между движениями глаз и психофизиологическими процессами, тесно связанными с механизмами мыслительной деятельности.

          Данная связь дает тестирующим один из каналов для полиграферного тестирования.

Вывод 1.4. Только дополнительные различия раздражителя

сопровождаются изменчивостью реакции на него

          Известно, что если какой-либо раздражитель, например, S, был сначала связан с реакцией R1, а затем его начинают связывать с реакцией R2, процесс образования новой связи S → R2 проходит медленнее, чем ранее образованной связи S → R1. Такую задержку в образовании новой связи в психологии условились называть ассоциативным торможением. При этом раздражитель S, по всеобщему признанию, ошибочно было бы рассматривать как простой член связи, иначе говоря, как единичный однородный раздражитель. Если бы это было так, то в актуализации сложных ассоциативных связей был бы большой беспорядок. Один и тот же раздражитель вызывал бы различные реакции. Даже в лабораторных условиях экспериментатор никогда бы не мог актуализировать именно ту реакцию, которая должна быть осуществлена в данный момент, а испытуемый никогда бы не знал, когда и как надо реагировать на один и тот же раздражитель, связанный с несколькими реакциями. Следовало, что первые члены S ассоциативных пар (S → RN) в принципе не могут быть одинаковы, между ними должно быть хоть какое-нибудь различие. При наличии общего идентичного элемента такими дополнительными различиями могут быть самые разнообразные факторы, например, изменение контекста, в котором находятся первые члены пар, или изменение инструкции, дающее начало актуализации именно тех, а не других рядов связей и т. д. Вот почему считается, что первые члены сложных или "многократных ассоциаций" (S → R1 ... RN), являющиеся своего рода "пусковыми" раздражителями, следует рассматривать не как однородные, а как комплексные, у которых есть общие элементы (S) и "различительные" (время проведения опыта, инструкция и др.). В этом случае элемент S сопровождался бы нижним +m и верхним +n индексами (S+n→R1; S+m→R2), которые означают дополнительные элементы комплексного раздражителя, представляющие некоторый вариант изменения S (и ответных реакций R1, R2, … RN на каждый соответственно). Из этой теории возьмем необходимость многовариантности тестовых вопросов одного семантического смысла, но разного синтаксического строения/состава.

Вывод 2. Есть факторы сокращения времени реакции

двигательного и мыслительного комплексов

Вывод 2.1. Словесное предупреждение сокращает время

функциональной готовности двигательного комплекса к реакции

          С целью изучения сложных словесно-ассоциативных реакций были проведены эксперименты, в ходе которых, в том числе, измерялся латентный период реакции — время между началом действия стимула на субъекта и возникновением у него видимой реакции на этот стимул, т. е. время, которое требуется субъекту для ответа на стимул.

          На вертикальной панели экспериментального стенда появлялись визуальные словесные сигналы. Специальное устройство позволяло дозировать длительность предъявления этих слов-сигналов и интервалы между ними. В опыте последовательно предъявлялись два слова, обозначающие объекты (предметы), которые либо характеризовались общностью действия, либо имели общие части. Испытуемые должны были, согласно инструкции, прочитать мысленно /т. е. с использованием внутренней речи/ эти слова и как можно быстрее назвать либо общее действие, выполняемое соответствующими объектами, либо общую часть предметов. В ходе операции выделения таких общих смысловых элементов экстренно, через равные промежутки времени (от 50 до 500 мс), т. е. до осуществления словесно-ассоциативной реакции у испытуемого, измерялся скрытый период пробной двигательной реакции (период реакции под влиянием скрытой корреляции, управляемой третьей переменной, — прим. мое). С этой целью экспонировалось третье слово — название общего или необщего компонента. Испытуемый должен был как можно быстрее прочитать его вслух (в одном варианте опытов) либо после мысленного прочтения нажать на кнопку (в другом варианте). Изменения скрытого периода этой голосовой или двигательной реакции служили показателем состояния возбудимости соответствующих корковых проекций /структуры мозга/.

          Согласно полученным результатам исследований, скрытый период пробной реакции на слова, обозначающие общее действие или общую часть предметов, был заметно короче, чем на слова, обозначающие необщие признаки.

          При оценке результатов исследований было показано следующее. Хронометрический анализ проведенных опытов выявил закономерное уменьшение латентных периодов электроэнцефалографии (ЭЭГ) /изменений эклектического потенциала мозга/, электромиограммы (ЭМГ) /изменений электрического потенциала мышцы/ и моторного компонента двигательной реакции под влиянием словесного предупреждения. При этом уменьшение всех показателей было тем выраженнее, чем точнее адресовалось словесное предупреждение к определенным системам зрительно-двигательных и акустико-двигательных связей.

          Из проведенных исследований и их анализа сделаны следующие выводы.
1. Словесное предупреждение о характере сигнала и требуемой реакции заметно укорачивает латентный период ЭЭГ, ЭМГ и двигательной реакции в ответ на зрительные и словесные сигналы, а также длительность предваряющей электрической активности. Наблюдаемое при этом укорочение тем больше, чем конкретнее адресовано словесное предупреждение.

2. Возникающее закономерное изменение возбудимости непосредственных проекционных зон (проекционные зоны — пространственно различные области коры, где располагаются нервные представительства, — прим. мое) под влиянием словесного предупреждения складывается не сразу, а характеризуется минимальным временем взаимодействия словесно-ассоциативных комплексов возбуждений с проекционными зонами двигательного и зрительного анализаторов (50─70 мс и 170─200 мс соответственно).
          Таким образом, функциональная готовность двигательного комплекса под влиянием словесного предупреждения значительно опережает по времени те изменения возбудимости, которые осуществляются аналогичными воздействиями в непосредственных корковых проекциях зрительного анализатора.

Вывод 2.2. Метод введения общих признаков и элементов

в словарный состав теста сокращает время решения тестовых задач

          В этих исследованиях постоянно проявлялось, что скрытый период пробной реакции на слова, обозначающие общее действие или общую часть предметов, на определенных интервалах тестирования значительно короче, чем на те, которые обозначают несовпадающие признаки структуры или действие, осуществляемое только одним из двух названных объектов. Эта закономерность наблюдалась как в опытах с инструкцией сравнивать слова и находить в них общие смысловые элементы, так и в опытах без таковой, при простом последовательном предъявлении словесных раздражителей.

          Вместе с тем в опытах с инструкцией, предписывающей сравнение предъявляемых слов и выделение смысловой общности, латентный период реакции на название общего действия еще более короткий, чем в опытах без инструкции.

          Опыты показали, что время установления новых динамических временных связей между общими компонентами визуальных объектов и время актуализации общих словесно-ассоциативных систем связей (названий общего признака формы, действия и др.) всегда значительно меньше, чем для несовпадающих компонентов как зрительных, так и словесно-ассоциативных систем связей. Следует отметить, что значимость временных различий для всех полученных результатов превышает 99 %.

          Таким образом, было выяснено, что решение задач распознавания протекает быстрее, если искомыми компонентами в системах взаимодействующих структур являются общие признаки и соответствующие им классы, и наоборот, процесс опознания значительно замедляется, когда требуется установить связь между несовпадающими членами структур. Наряду с этим решение задач распознавания в первом случае протекает быстрее и с наименьшим количеством ошибок.

          На общем фоне изменения реакций в целом по всем дням опытов имела место закономерная картина временных различий времени установления связей различительных и пересекающихся признаков.

          В проведенном эксперименте при визуальном предъявлении словесных сигналов (признаков) в электроэнцефалограмме относительно регулярно возникала реакция десинхронизации альфа-ритма. Латентные периоды этой реакции были тесно связаны с характером сопоставляемых признаков. Наиболее длинные латентные периоды реакции (800─1200 мс) наблюдались при умственном сопоставлении различительных признаков, и более короткие (310─700 мс) — когда по условиям опыта происходило взаимодействие пересекающихся признаков и установление на этой основе новых временных связей.

          Опыты также показали, что по мере упражнения и уменьшения времени всех реакций хронометрические различия процесса опознания на основе установления связей между общими и несовпадающими компонентами сохраняются.

Вывод 2.3. Два алгоритма в актах умозаключающего типа определяют

разные способы и время решения мыслительных задач

          Было высказано предположение, что при осуществлении мыслительных операций сравнения, идентификации и классификации при опознании объектов существует два основных, противоположных по механизмам алгоритма. Первый, названный алгоритмом совпадения, предполагает решение мыслительных задач методом выделения общих элементов (признаков классов) в последовательно предъявляемых системах связей. Второй — несовпадения, основывается на механизмах исключения несовпадающих элементов структур. Согласно гипотезе, первый алгоритм должен был оказаться экономнее в нейрохронометрическом отношении и помехоустойчивее, чем второй.

          Решение задач распознавания по алгоритму несовпадения требует от оператора других логических операций.

          К нашему предмету исследования более подходит приведенный автором при последующем изложении другой вариант этого предположения. Среди возможных методов решения мыслительных задач определенного класса существуют два основных, противоположных по механизмам алгоритма в актах умозаключающего типа. Первый из них, названный алгоритмом совпадения, предполагает решение задач опознания неизвестного методом выделения общих элементов в сопоставляемых системах связей. Второй — алгоритм несовпадения — основывается на механизмах исключения несовпадающих элементов структур. При постановке задачи исследования исходили из гипотезы, что первый алгоритм может оказаться экономнее и надежнее, чем второй. Такие результаты основывались на результатах нейродинамического исследования.

          При всех вариациях экспериментов неизменно наблюдались временные различия длительности опознания в зависимости от того, между какими компонентами (общими или необщими) устанавливались связи в процессе решения задач распознавания. При этом процесс установления новых связей между общими компонентами систем признаков и классов и актуализация алгоритма совпадения, основанного на этом процессе, осуществлялись всегда быстрее и с меньшим количеством ошибок. Закономерность эта неуклонно проявлялась при решении задач распознавания разных по уровню сложности.

          Полагаю, что из этого следует, что пауза перед тестовой реакцией будет зависеть от наличия общих элементов в сопоставляемых системах связей, известных или неизвестных тестируемому.

Вывод 2.4. Предпочтение тестирования на основе решения задач распознавания

по алгоритму совпадения общих признаков

          Данное предпочтение вытекает из того факта, что выделение признаков объектов происходит независимо от воли субъекта и от того, ставит ли он перед собой такую задачу или нет. Однако, если она не поставлена, функциональное обособление признаков кратковременно и по большей части не осознается. Независимо от того, ставит ли перед собой задачу субъект выделять сначала общие, а затем несовпадающие, или наоборот, либо вообще не ставит перед собой задачи выделения каких-либо признаков, происходит весьма существенное психофизиологическое изменение: общие признаки объектов выделяются ранее других. Если же инструкцией обусловлено выделение сначала именно общих признаков, процесс в целом протекает быстрее и при меньшем количестве ошибок.

          Из исследований отчетливо видно, что время установления связей, необходимых для решения задач распознавания по алгоритмам совпадения и несовпадения, неодинаково: оно заметно длиннее, когда требуется установление связей между различительными признаками и соответствующими им классами и короче, когда признаки и классы пересекающиеся. Более того, второй вариант опытов показал, что время установления новых связей тем короче, чем больше степень пересечения причинно-следственных связей.

          Разумеется, последняя закономерность наблюдалась в условиях хорошего знания испытателями всей системы причинно-следственных зависимостей, сопоставляемых словесно-ассоциативных связей.

Вывод 2.5. Прагматика формирования задач распознавания

по алгоритму совпадения признаков в смыслах тестовых вопросов

          В анализируемой работе было выявлено, что решение задач опознания неизвестного протекает быстрее, если процесс осуществляется по алгоритму совпадения. Кроме того, решение задач опознания протекает не только быстрее, чем по алгоритму несовпадения, но и с меньшим количеством ошибок.

          Можно констатировать повышение эффективности решения задач распознавания при работе по алгоритму совпадения в разных условиях.

          Смысл этого способа заключается в следующем. Когда оператор выделил какой-либо признак, он должен вспомнить, каким объектам или неисправностям, если речь идет о технической системе, он свойственен. Затем таким же образом воспроизводится в памяти все то, что относится ко второму признаку. После этого необходимо выделить общие, совпадающие объекты, т. е. те, которым свойственны и первый, и второй признак. Так же поступают с третьим и последующими признаками. Операции сравнения производятся до тех пор, пока останется один-единственный объект, которому свойственны все признаки, выделенные в процессе решения задачи распознавания.

          Если подходить к механизмам опознания неизвестного как творческому мыслительному акту, то наряду со многими характеристиками, которые обычно приписываются продуктивным умственным процессам, следует понять, как в динамике его протекания происходит самовозрастание информации.

          Данные материалы дают основание считать алгоритм решения задач распознавания методом нахождения общих компонентов в сопоставимых системах связей (алгоритм совпадения) не только более экономным, но и более "помехоустойчивым" к специфическим формам утомления.

          Резюмируя данные опытов по всем экспериментам, в которых варьировалась длительность пребывания в условиях относительной изоляции и гиподинамии, следует заключить: алгоритм совпадения оказался не только экономнее в нейрохронометрическом отношении, но и более адаптивным и "помехоустойчивым" к влиянию специфических форм воздействия этих условий. У всех испытателей в основной серии экспериментов суммарные данные свидетельствуют о более коротком времени решения задач распознавания по алгоритму совпадения.

          Выводы из анализа данного источника.

          На основной вопрос о целесообразном соотношении вопросов, предполагающих положительный ответ "да" и предполагающих отрицательный ответ "нет", может быть дан косвенный ответ: это соотношение адекватно соотношению вопросов, основанных на алгоритме совпадения и алгоритме несовпадения общих признаков.

          Из анализа источника следует, что продолжительность латентного периода от получения стимула-вопроса до ответа и реакции на него испытуемым, которая является одним из результатов тестирования, будет зависеть от того, строятся ли тестовые вопросы на основе наличия в них общих совпадающих по семантике признаков либо на основе различительных признаков. Поэтому продолжительность латентного периода не может быть единственным полиграферным показателем, характеризующим скрываемый тестируемым результат. Для полноты проверки тестируемого нужны разные тесты и способы проверки, сопоставимые по результативности.

          При этом один и тот же тест в разное время для одного и того же тестируемого и для множества одновременно тестируемых будет давать различимый результат по схеме: стимул теста — переживание — возбуждение — психическое состояние — фиксация результата. Отличия будут возникать, существовать и проявляться в каждом звене данной цепи. Поэтому прагматический алгоритм вызова нервно-психических процессов для задачи тестирования на полиграфе должен отражать индивидуальные целевые характеристики многих сторон психики тестируемого.



Владислав Провоторов
Статья поступила в редакцию 17.05.2011

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить