15.05.2015 г.

  На главную раздела "Рассказы, новеллы, очерки"


          Теперь о волшебных числах. В ненецком сказании беспрерывно упоминается число семь, и иногда — число три. Упоминания других чисел — единичны. Оба этих числа (3 и 7) священны и для кельтов. Впрочем, не только для них. Семь небес, семь сыновей верховного божества и семь сыновей подземного бога, семирогий волшебный олень и так далее, и так далее. Ненецкий фольклор просто немыслим без числа семь. Оно всюду. «Счет у ненцев был десятичный, хотя есть пережитки семиричного (самостоятельные слова для обозначения цифр есть только от 1 до 7)». Хомич Л.В. Ненцы. Очерки традиционной культуры — С.-Петербург: «Русский двор», 1995, с. 197-205. Случайно ли в космогонических построениях ненцев присутствуют эти числа? По всей видимости, нет. И обусловлено это чем-то крайне важным для них, жестко связанным именно с данными членами числового ряда, иначе говоря, с качественным значением чисел 3 и 7, с их изначальной семантикой. Однако мифологическая традиция не дает объяснения этого первичного значения, оно закреплено в ней как данность, которой необходимо следовать, чтобы сохранить мировую гармонию. Т.И. Щербакова ЧИСЛО 7 В ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЕ НЕНЦЕВ.

          «Для ненцев Вселенная делится на три мира — Верхний, Средний и Нижний… // Верхний мир состоит из семи слоев; восьмой и девятый представляют собой бесконечное пространство… Нум — верховное божество живет на седьмом небе, он считается творцом живой и неживой природы, с ним отождествляется солнце… // Земля, живущие на ней люди, животные и духи местностей — рек, гор, озер — являются Средним миром… У земли семь этажей. // Нижний мир — мир мертвых, находится за семью слоями вечной мерзлоты, там властвует На (Нга) — дух болезни и смерти. Это главное злое божество, олицетворение злого начала, также участвовавшее в сотворении мира». Г.П. Харючи «Природа в традиционном мировоззрении ненцев»

          «…в архаичных традициях числа могли использоваться в ситуациях, которым придавалось сакральное, “космизирующее” значение. Тем самым числа становились образом мира (imago mundi) и отсюда — средством для его периодического восстановления в циклической схеме развития, для преодоления деструктивных хаотичных тенденций. В архаичных культурах эта задача ставилась в более явную и непосредственную связь с идеей благополучия коллектива, и поэтому она носила более насущный характер, была, если можно так выразиться, глобальной». В.Н. Топоров «О числовых моделях в архаических текстах», 1980 г.

          «Число семь играет важную роль в кельтской мифологии…только семь человек из экспедиции Брана в Ирландию возвратились в Британию. Такое же число воинов вернулось из экспедиции в Каер Сидди». (Григорий Бондаренко. «Мифология пространства древней Ирландии»).

          «…судьба повлекла семерых героев дальше, к месту погребения головы их вождя. Они, как и пророчествовал Бран, прибыли в Харлех и пропировали там целых семь лет, и все это время три птицы Рианнон распевали для них волшебные песни, по сравнению с которыми все прочие мелодии казались дикими и грубыми». (CELTIC MYTHOLOGY, Geddes & Crosset, 2002).

          Подытожим тему «семерки» следующим выводом: «Присутствие числа «семь» на культовых предметах ненцев — не прихоть и не случайность. Возможно, это проявление своеобразного прагматизма, идущего из глубины веков и являющегося залогом благополучия людей. Число «семь» в любом его выражении могло «подтверждать» или указывать на причастность человека к некоей высшей реальности, представляемой в образах высших духов. Вероятно, эти образы были воплощением вечно движущегося, живого природного мира, частью которого человек архаических и традиционных обществ себя всегда ощущал». (Т.И. Щербакова ЧИСЛО 7 В ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЕ НЕНЦЕВ)

          Следует отметить две, на мой взгляд, гораздо более поздние вставки в древний текст сказания. «Может быть, мы тебе пригодимся» — намекают сядаи. То же самое подумал герой сказания относительно белых медведей. Здесь ощущаются некие параллели с известной русской народной сказкой о герое, который собирается победить Кощея бессмертного и перед этим встречается с говорящими сказочными персонажами. А эпизод с попытками русского царя казнить героя разными способами скорее всего привнесен в тридцатые годы прошлого века в период борьбы большевиков с пережитками прошлого, отсталостью и шаманизмом. Сказитель тем самым «осовременивал» древнюю легенду, показывая якобы борьбу передовых ненецких бедняков с «проклятым царизмом» и тундровыми «кулаками». Возможно, это была попытка спасти культурное наследие древнего Ямала от уничтожения по «идейным» мотивам. Эпизод с бочкой, в которую злодеи заточили главного героя повествования, с её плаванием по морю и с песчаным берегом, где она развалилась, очень напоминает пушкинскую сказку о царе Салтане.

          Общение главного героя с сядаями, с духами предком и их «поминки» по нему однозначно говорят о том, что путешествие к семи Мыдам — это путешествие в потусторонний мир. То есть, обитатели и хранители водной стихии, рек и озер, и хозяева прибрежных лесов — жители не из мира сего. Водная стихия в мифологических представлениях кельтов, перенятых ими у аборигенного населения, ассоциировалась с потусторонним загробным миром. Боги их потустороннего мира изначально проживали под водой, океаном, и только позднее стали «населять» подземный мир. Владыка Мирового Океана — Лиир. Упоминаний об этом боге почти не сохранилось. Это самый древний из богов, самый старший. Океан, владыкой которого он был, это не вода, покрывающая большую часть планеты, а безбрежность Космоса. Земной океан лишь символизировал просторы Вселенной. Вот что говорится об этом в CELTIC MYTHOLOGY, 2002 год, издательство Geddes & Crosset: «Вода пользовалась у кельтов особым почитанием; они видели в ней не только источник жизни, но и своего рода звено, связующее этот мир с Потусторонним миром… Посейдоном клана богов Туатха Де Данаан (племя богов ирландских кельтов, примечание Э.А.) был бог по имени Ллир, или Лер, но нам известно о нем очень немногое, Ллир бриттов — это не кто иной, как хорошо известный гэльский бог моря Лир. Имя Ллира, как и имя его ирландского аналога, Лира, предположительно означает "море". Бог моря у бриттов — это тот же самый персонаж, что и его гэльский коллега».

          На всем протяжении ненецкого сказания упоминаются олени. Особенно важны для героя белые олени — священные. В мифологии обоих народов: и кельтов Британии, и ненцев полуострова Ямал, существует общее мистическое животное, имеющее для этих столь разных народов примерно один и тот же сакральный смысл. Это — Белый Олень. Кернунн (лат. Cernunnos, букв. «рогатый», также встречается написание Цернунн) — кельтское божество. Главными буквами имени являются Кр (или в латинском написании Cr) — те же, что и в слове «корова» , и обозначают слово-понятие «рога». Возможно и слово король (карл), и слово царь (цезарь — CR), и само слово «корона» — того же происхождения, и означало оно первоначально — «носящий рога», а не «носящий корону». Причем, именно оленьи рога — символ плодородия, мужской силы и мужественности. Да и сама корона с её зубчиками — лишь символ царственных рогов, стилизация под них. Бога Кернунна люди не забыли и продолжали почитать в завуалированной форме. Рога оленей, развешенные на стенах домов, не что иное как символы этого Бога. Кто-то называет их охотничьими трофеями, но традиция украшать жилища рогами появилась гораздо раньше, чем мода хвастаться убитыми животными. Это обереги, символы мужественности и силы. Первыми «королями» в Европе были наиболее уважаемые шаманы, увенчанные оленьими рогами во время совершения культовых обрядов... Одинокий, дикий, не поддающийся приручению, олень был главным солнечным животным кельтов. Рога, спадающие и вырастающие вновь каждый год, символизировали священное Древо Жизни, вместилище космических сил, центра, от которого распространяется и возобновляется жизнь, источник духовного возрождения и перерождения. Как символ избытка, процветания и мужества, рогатый олень представлял мужскую сторону баланса природы и был священным животным Рогатого Охотника. Великий Рогатый сам часто принимал облик белого оленя. Белый олень, сам бог, или его посланник, часто в кельтских легендах служит проводником герою в поисках волшебного.

          По мнению Л. А. Лара (УСТРОЙСТВО МИРА КОСМОСА И БОЖЕСТВ В МИРОВОЗЗРЕНИИ НЕНЦЕВ В XVIII — НАЧАЛЕ XX ВЕКА): « В представлениях ненцев холод посылает гигантский бык севера, живущий в ледовом море, у северной кромки неба. Зимой его дыхание проявляется в пламени (северном сиянии), а летом — в виде дождевых туч. Когда бык сбрасывает вылинявшую шерсть — идет снег, когда он дует — поднимается холодный ветер, стоит на месте — царит холод, когда движется — теплеет». А что у кельтов? Бык как лидер коровьего стада символизировал все стадо и его силу, как король — все королевство и его благосостояние. Отношение к быку и корове у кельтов было идентичным древнеегипетскому: бык — символ солнца, корова — символ неба.

          Теперь обратим наше внимание к некоторым моментам повседневной древней северной жизни, о которой хотя и не говорится в упомянутом ненецком сказании «Единственный сын старика Лабта», но упоминается в других древних текстах ненцев и… кельтов.

          СЫРОЕДЕНИЕ

          Речь не о поедании сыров, а о сырой пище. В предании, записанном Уильямом Лармини в ХIХ веке на острове Ахилл со слов одного престарелого крестьянина говорится о Балоре, Гобале Зодчем и Гавидьене Го. В частности там присутствует такой фрагмент: Божество Мананнан привозит Киана в королевство Балора и высаживает его на берег «в краю обитателей севера, которые не жарят мясо, а поедают пищу сырой». Причем, сам Балор, оказывается, тоже никогда прежде не ел жареного мяса. Подобные кельтским традиции поедания сырого мяса и сырой рыбы — обычное явление в среде самоедских (в том числе ненецких) племен.

          КРЕСТ И БУБЕН

          Кельтский Крест: христианский крест с кругом, окружающим центральную точку пересечения вертикальной и горизонтальной линий. Это главный символ кельтского христианства и обычно встречается как памятник, надгробие или ориентир, указывающий на расположение святых мест. Самые большие Кельтские Кресты вырезаны из каменных блоков и находятся в монастырях, например в Ионе и Аберлемно. Многочисленные находки крестов, объединенных с кругом, датируются 3000-2500 лет до н.э. Большинство мест подобных находок — весь языческий европейский Север. Так называемый кельтский крест — крест с кругом внутри скорее всего является символическим изображением круга Вселенной, поделенной на четыре стороны света. И первоначально являл собой не крест с кругом внутри, а круг с крестом внутри.

          Как и в других традиционных культурах, у ненцев бубен (пензер) как культовый предмет особой важности соединяет в себе многие символические значения, отражающие систему их представлений: «Сама форма бубна имеет сакральный смысл: она как бы связывает верх и низ, является своего рода символом Земли или Вселенной. Две перекрещенные палки рукояти бубна — основная, расположенная по продольному диаметру, и дополнительная, короткая, прикрепленная к основной, — делят его на четыре сектора. Эти сегменты означают четыре стороны света и границы Вселенной — владений шамана. (Т.И. Щербакова «Число 7 в традиционной культуре ненцев», Ардеева А. Журнал «Слово тундры»)

          Не кажется ли вам, что символическое изображение человека с бубном в руках и кельтский крест — примерно одно и то же? И никакого христианского смысла в этом не было и не могло быть, поскольку такое изображение должно датироваться 3-мя тысячами лет до нашей эры!

          ПОЭЗИЯ СЕВЕРА

          О поэзии ирландских кельтов из книги Джона Шарки КЕЛЬТСКИЕ ТАЙНЫ. ДРЕВНЯЯ РЕЛИГИЯ: Вместе с ритуалами, легендами, законами и фольклором, такая поэзия сохранилась в основном в Ирландии. Этот пример, с его постоянной секвенцией триад, датируется IX в. н.э.:

          «Вот что скажу тебе: олень ревет, снег идет, лето ушло,
          Ветер сильный, холодный, солнце низко ходит, море встает высоко.
          Темно-красен папоротник, вид свой утратил; дикие гуси заводят свой крик.
          Холод морозит крылья птиц; время льда, вот какие новости».

          Не напоминает ли такая поэзия в чистом виде то, что мог поведать любой сказитель Ямала? Очень напоминает (за исключением, конечно, папоротника, который не растет в этих широтах).

В начало                               Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить