И.А. Шарин
03.04.2012 г.

  На главную раздела "Рассказы, новеллы, очерки"


          Жизнеспособно ли и долговечно ли то государство, где главного управителя этим государством окружают в основном подлецы, лицемеры, стукачи, блюдолизы — одним словом, глубоко непорядочные люди и людишки? Вопрос, конечно, интересный.

          Можно владеть половиной мира, завоевать многие страны и государства, сидеть на одной шестой части всей земли, но если нет единомышленников, то далеко не уедешь. При страхе и мнимом чинопочитании подданных — крах такого государства неизбежен.

          Хотите примеров? Да сколько угодно!

          В большом уральском селе Альняше в тридцатые годы прошлого столетия, после большой чистки и зачистки, оставшееся на свободе мужское, да и женское население тож, занижалось хлебопашеством. После того как у кровавого тирана Иосифа Джугашвили прошло «головокружение от успехов», народ на селе немного воспрял и взялся за своё обычное дело — страну-то кормить надо было чем-то.

          Великая Отечественная война, начавшаяся 22-го июня 1941 года, перечеркнула мирный ход жизни и показала, кто есть кто. Сыновей лже-кулака Шалунова Дмитрия Петровича, уничтоженного в лагерях и закатанного бульдозером в ров, взяли в действующую армию в числе первых. 3-го июля им дали стрельнуть по три патрона из трёхлинейки Мосина образца 1891 дробь тридцатых годов и отправили на фронт. С этой же трёхлинеечкой они и шли грудью на немецкие танки.

          Старых обид ни на кого не держали, воевали храбро и умело. Руки ни перед кем не поднимали, белую портянку в воздух не выбрасывали, у супостата пощады не просили — одним словом, защищали свою Родину, как и положено патриоту и настоящему мужику.

          В итоге Иван вернулся без ноги, Александр — без руки, а Миша, младший, — погиб смертью храбрых в боях за свою Отчизну.

          Некий же недобрый молодец, трус и прохвост Серёга Чепкасов, себя любимого решил сохранить для потомства, выбрав для этого простой и действенный способ. Подвизаясь в потребкооперации, в качестве бухгалтера, быстренько организовал растрату и недостачу казённых денег и был взят за жабры, как тот налим. Его бы на фронт для смытия позора, а как социально-близкого, отправляют в лагеря наедать ряху, на пять лет. Ему бы на фронте самое место, а он под усиленной охраной бережёт своё здоровье.

          Отсидел сей фрукт некоторое недолгое время, показал себя с нужной стороны, был образован, проинструктирован и отправлен по месту жительства, укреплять советскую власть в тылу, — одним словом, надёжно спрятался за спины вчерашних «врагов народа».

          А где же можно было без труда получить самые достоверные сведения? Самым героическим пацаном в то время считался пионер Павлик Морозов, продавший своего отца. Вот и устроился бывший уголовник и узаконенный дезертир, а ныне опора царю и Отечеству, поближе к детям — библиотекарем в школу.

          Ребёнок-первоклашка, эта чистая ангельская душа, он ведь всё расскажет-выложит, только грамотно направь разговор нужными вопросами и в нужное русло. Вот и вёл такие беседы этот упырь и вурдалак с детишками, после которых их отцы герои-фронтовики исчезали бесследно. Эта сука уничтожала тех, кто защитил его в годы войны. Тогда везде шёл шепоток: «Посадили на десять лет без права переписки!» Теперь-то уж мы знаем, что это была расстрельная 58-я.

          Не минула чаша сия и семью героя-фронтовика инвалида Александра Шалунова. Хотя и без руки, он был поставлен на должность заведующего отделением местного маслозавода. Был бессменным председателем родительского комитета в школе, уважаемым человеком на селе.

          Взрослые, конечно же, ничего крамольного при детях не говорили, но постоянно предупреждали: «Ребятишки! Ничего не болтайте лишнего в школе!» А чего не надо болтать, так и не объясняли.

          Многого наслушался Ванятка Шалунов от бывалых фронтовиков. Когда они по праздникам собирались, выпивали и пели фронтовые песни, много рассказывалось ими интересного. Самый храбрый и решительный из них, Семён Григорьевич Самарин, а по-простому дядя Семён, бывший комбат, потерявший ногу под Кенигсбергом, подвыпив, начинал кричать: «Мы все ненавидели на фронте эту усатую сволочь. Да он и жену свою Надьку Аллилуеву застрелил лично!» А ведь на дворе ещё были только сороковые послевоенные и эта усатая сволочь процветала и здравствовала в Кремле.

          С малолетства Ванятка Шалунов был книгочей, каких поискать. Все книги в школьной библиотеке перечитывал по нескольку раз и часами был готов копаться там в книжных развалах, чихая от пыли.

          Вот и выбрал его для своих приватных бесед сей стукачок. Ласково улыбаясь и подсовывая очередную интересную книжечку, он неторопливо вёл разговоры за жизнь. Изредка проскальзывали, как бы невзначай, вопросы типа: «А скажи-ка, Ванятка, семья-то у вас большая, чем же кормят вас родители? А не называют ли нашего Великого вождя и учителя «этот грузин» или ещё какими обидными словами?»

          К гадалке не надо было ходить, что при положительном ответе на первый вопрос, что, мол, один или два раза давали поесть творога или сливок, отец вылетал бы с должности легче пуха с формулировкой: «За расхищение социалистической собственности!»

          Но Ванятка всегда бубнил, что кормят плохо: хлеб дают с лебедой и гнилой картошкой, а кормят постоянно опять же картошкой и капустой. Что и было голой правдой. Не могли себе позволить родители отлить немного молочка или сливок для вечно голодных детишек, хотя, можно сказать, сидели постоянно на этом изобилии.

          На второй вопрос малец обижался: «Как же это можно обзывать нашего дорогого и великого учителя!» Может быть, и прокололся бы когда-нибудь и на чём-нибудь бдительный и толковый пацан, но прокололся-то первым стукачок.

          Однажды, резко повернувшись к библиотекарю, Ванятка, вместо добренькой дежурной улыбочки, увидел внезапно холодный волчий взгляд безжалостного убийцы. Не успел, ох не успел перестроить морду своего лица этот провокатор.

          Под стать ему была и его жена Антонида Терентьевна. Не зря говорят в народе, что муж и жена — одна сатана. Она была учительницей младших классов и учила Шалунова со второго по четвёртый. К детям относилась с ненавистью, обижала физически, за малые провинности выгоняла надолго из школы и требовала, чтобы родители шалуна приходили в школу и кланялись ей чуть ли не в ноги.

          Пятого марта 1953 года она зашла в класс, громко рыдая, и объявила, что умер великий вождь и учитель всех народов. При этом она зорко следила за реакцией всех детей класса. Девочки, конечно же, взвыли все, взяв самые высокие ноты, пацаны же все отреагировали по-разному. Шалунов как раз был в то время в контрах с педагогом и плакать ему что-то расхотелось. Что в дальнейшем, очевидно, и добавило негатива.

          Ребята, что были из семей «лишенцев», при этом печальном известии даже заметно повеселели. Тут надо объясниться, т. к. дальнейшие события и происходили при прямом участии этих «лишенцев».

          В те времена былинные, как говорят ныне, одна половина населения страны сидела за колючей проволокой, а другая — по эту сторону колючей проволоки, но тоже сидела или ждала посадки.

          А была ещё часть населения, которая существовала в стране без всяких прав. Это были семьи, как правило, с большим количеством детей, многосемейные; так сказать, и большей частью малых национальностей — татары, чуваши, немцы, взрослые называли их нацменами.

          То ли в лагерях не хватало уже места, то ли это были уже искупившие свою вину пред тираном и расконвоированные. Они вели образ жизни, подобный перекати-полю. Поживут в одном селе полгода — и дальше, очевидно, чтобы не было сживания с местным населением. В селе, по такому случаю, для лишенцев был отстроен дом на две семьи.

          Только что отмыкали свое горе две семьи немцев и их сменили две большие семьи чувашей. В одной из семей проживал первоклашка, который учился с младшим братом Шалунова. Был он не по годам хитрым, изворотливым и подлым пацанёнком. Постоянно плакался и обижался, что маму его зарезало поездом, а мачеха его бьёт и не кормит. В семье Шалуновых его принимали, жалели и частенько, как сиротиночку, подкармливали.

          Не зря в народе говорят, что всякое доброе дело должно быть наказуемо. Чем же отблагодарил этот пащенок?

          Когда все люди плакали по случаю утраты великого и любимого вождя, этот чувашонок возьми да и брякни принародно: «Ну всё, теперь жизнь улучшится». Т. е. ребёнок не скрыл тех мыслей, которые давно витали в разговоре взрослых в его семье.

          Стукачок сделал стойку: «Ну-ка иди сюда, миленький! Кто говорит такие слова?» Тот быстро сориентировался и указал пальцем на одноклассника: «Да вот, Сашка Шалунов сказал мне это сегодня!»

          Судьба семьи Шалуновых была решена кардинально и немедленно. В глухую полночь к их дому подъехал чёрный воронок, без стука отворилась дверь. Двери тогда ведь не закрывались в домах даже на ночь, тащить-то было нечего. Двое грубых дядек в тёмно-синих шинелях ворвались в избу и, шагая по спящим на полу ребятишкам, прошли к отцу. Безо всякого объяснения заломили ему руки назад и выволокли на улицу. На целых три месяца исчез он из поля зрения семьи. Где он сидел и что с ним делали, так и осталось тайной. Даже на смертном одре он боялся рассказать про это. Есть такая мера издевательства над человеком — подписка о неразглашении тайны.

          Расстрельных дел тогда было столько, что отца не успели довести до стенки. Матушка была как раз на сносях в тот момент, съездила и похлопотала за него. Следователь, возможно, попался человечный и понятливый.

          А тут ещё и основного злодея повязали. Кровавый палач, который стирал всех в лагерную пыль, Лаврентий-то Палыч, оказался тайным агентом почти всех разведов всех стран мира.

          Всё это вкупе и вместе сработало, и «опасного злодея», фронтовика-инвалида, уважаемого человека Шалунова Александра Дмитриевича вернули обществу. Вернулся он домой, как и исчез, глубокой ночью, остриженный наголо, худой, в чём душа держалась, и заплакал горькими слезами. С должности его вышвырнули незамедлительно, а всю семью со служебной жилплощади выбросили на улицу. А за что всё это? Хорошо, что соседка, добросердечная чувашечка Татьяна приютила временно семью изгоев в своей развалюхе.

          Этот же упырь, стукачок, опора Советской власти на селе, пустил слух, что Шалунов был привлечён к ответственности за растрату казённого молока. Интересно вот только, история умалчивает об этом, какой же иностранной разведке поставлял он это молоко. Все обстоятельства этого дела вскрылись намного позднее.

          Боевой лётчик-истребитель Шалунов Иван, уже став подполковником, специально заглянул в это гадючье семейство, чтобы произвести разбор полётов.

          С гаденькой дежурной улыбочкой вышел Иуда-стукачок и протянул руку для приветствия. Свою правую руку спрятал лётчик за спину и задал ему простой вопрос: «Почём ты, мразь, продавал наших отцов?» Ничего не сказал стукачок в своё оправдание, повернулся, пошёл и лёг в свою лужу мочи: к тому времени он был уже сильно болен. Жена его Антонида Терентьевна долго виляла хвостом и сетовала на то, что, мол, время было такое.

          Чтобы как-то сгладить ситуацию, вытащила фотографию своего единственного отпрыска Мишани и заявила, что он у неё тоже лётчик, вот он в авиационной форме, чем ещё больше разозлила настоящего лётчика. Одного вопроса о том, какое училище оканчивал её сын, оказалось достаточно для этого. Авиации там отродясь и не бывало даже рядом, а была школа подготовки младшего оперсостава КГБ. Заюлила мамаша, заявив, что её сыночек вынужден был надевать и авиационную форму, по долгу службы.

          Ну что тут на это скажешь? Яблоко от яблони недалеко падает. Не родятся от осины апельсины! И не родятся от свиньи бобрята, а те же поросята!

          Побеседовал Иван и с любимыми учителями. Почтенные старушки-пенсионерки на вопрос Шалунова: «Почему же вы не предупреждали нас, несмышлёнышей, о грозящей опасности со стороны такого "библиотекаря"?» — дружно отвечали, что все боялись этого упыря.

          Выходит, если перенести ситуацию с большого уральского села, где управлял не представитель советской власти — председатель сельсовета, а бывший уголовник, то и всей страной на всех уровнях управляли социально-близкие того, кто сидел «хозяином» в Кремле.

          А потому мы — поколение детей военных и послевоенных лет — шлём проклятье бывшему уголовнику, пламенному революционеру, великому полководцу, генералиссимусу и отцу всех народов Иосифу Виссарионовичу Джугашвили, за наших уничтоженных дедов, убитых и искалеченных на войне отцов и за наше послевоенное голодное детство.

          «За детство счастливое наше спасибо, родная Страна!»

          Дорогой соотечественник! Автор нисколько не ёрничает и не злобствует. Просто — это воспоминания детства и мысли вслух. Не будь этого «Швили» в Кремле, а был бы, к примеру, какой-нибудь мальчик из Уржума Серёжа Костриков (Киров), наша страна и люди в ней были бы совсем другими.

          Ну, нельзя жить вопреки природе, где всё разумно. Если волчьей стаей управляет Акела, а прайдом львов управляет Лёва, то это разумно. Если же стадом травоядных или парнокопытных будет править шакал или подобная особь, то поголовье этого стада будет всегда жить в страхе и резко сокращаться.

          Люди! Будьте Бдительны!


Шарин И. А.
Рассказ поступил в редакцию 30.03.2012
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить