И.А. Шарин
04.03.2012 г.

  На главную раздела "Рассказы, новеллы, очерки"


          Историй о том, что дельфины очень умные животные и по интеллекту чуть ли не уступают человеку, я наслушался и начитался предостаточно. Они и спасают утопающих, и легко поддаются дрессировке. Подчиняясь воле человека, могут выполнять такие несложные задачи, как, к примеру, подрыв плавсредств противника и прочие пакости.

          Как мы знаем, у александробеляевского «человека-амфибии» самым надёжным другом был дельфин. Хотя это из области фантастики, но в жизни и не такое бывает.

          А вот от моих воспоминаний о моих личных встречах с черноморскими дельфинами-афалинами почему-то становится тягостно на душе и на коже, в зависимости от настроения, появляются мелкие, а то и крупные пупырышки. И, как в народе говорят: «Как вспомнишь, так вздрогнешь! А как вздрогнешь, так мороз по шкуре пробежит!»

          Ну, так всё по порядку.

          1 мая 1894 года в стране, набирающей обороты демократии, в крупном промышленном центре, городе Чикаго, правительственные войска расстреляли демонстрацию рабочих, требующих улучшения условий труда и повышения заработной платы. Жертв было так много, что пролетариат всех стран решил отмечать этот день как день поминовения и день заклеймения произвола властей.

          В нашей стране — Союзе Советских Социалистических Республик — этот день отмечали как великий праздник, с демонстрациями, флагами, цветами, с помпой и вытекающими отсюда последствиями. Трудовой народ радовался весне и лишнему выходному дню.

          Хотя аналогичный кровавый день рабочего класса произошёл и в нашей многострадальной стране. В июне 1962 года рабочие города Новочеркасска вышли на улицы с требованием повышения заработной платы и против повышения цен на продукты питания. Командующий войсками Северо-Кавказского военного округа, прославленный полководец времён Великой Отечественной войны генерал Плиев, выполняя приказ выжившего из ума большого любителя кукурузы и ракет, главного строителя коммунизма Никитки Хрущёва, вынужден был отдать вверенным ему войскам приказ на открытие по демонстрантам огня на поражение. Жертв было много, были потом ещё и расстрельные приговоры относительно зачинщиков демонстрации. Этот день, как вы понимаете, отмечать нам не с руки.

          A 1-e мая в том году, как и всегда, мы отмечали весело и с большим задором, всей эскадрильей и с боевыми подругами. В лесу среди снега были уже большие проталины, что и позволяло большими коллективами приземляться на лоне природы. Шашлыки-машлыки, а недостатка в спиртном не было. Летали на суперперехватчиках МиГ-25, где на один полёт заправлялось более трёхсот литров ректификата и спиртосодержащих смесей.

          Когда основательно натостились и загрузились, начались танцы-баланцы. Полянка была неровная, в кочках, народ не трезвый, а потому танцующие запинались и, под громкий хохот, падали. Одна дама, весом примерно полтора центнера, упала прямо в лужицу. Я оказался к ней ближе всех, а потому и бросился оказывать ей помощь. При поднятии этого шестипудового пьяного тела в животе у меня что-то хрустнуло, пискнуло и оборвалось.

          Мужики! Предупреждаю! Оказывайте свои джентльменские наклонности, если они, конечно, у вас есть, сообразуясь со своими же силами и возможностями.

          Приступ аппендицита, несомненное следствие моего джентльменства, как ему и положено, проявил себя глубокой ночью, когда организм в состоянии покоя и максимально расслаблен. Симптомы его были налицо, тут даже и дилетант не мог бы ошибиться — резкие боли в животе, усиливающиеся в нижней правой его части, частые и безрезультатные позывы в туалет. Какие бы удобные позы ни принимал в этот момент — боль, она вот тут как тут, не утихает и не прекращается.

          Еле-еле дождался утра, как будто немного полегчало. После завтрака весь личный состав авиаполка собрался в доме офицеров на подведение итогов за месяц. Тогда было модно — в праздники проводить подведение итогов боевой и политической подготовки. Приковылял туда и я, в надежде, что на миру и смерть красна. Но, когда в животе начало жечь раскалённым гвоздём, не выдержал и подошёл к старшему врачу полка майору Юдину: «Анатолий Иванович, что-то у меня с нутром не в порядке!» Увидев бледный и нетоварный вид лётчика, тот приказал: «Пулей в санчасть и сдать анализ крови!»

          Лейкоциты зашкаливали и санитарная машина была уже у крыльца. Доставили в корпусной госпиталь города Перми и сразу же на операционный стол. На дворе было 2-е мая, а посему дежурный хирург, подполковник медицинской службы, был слегка навеселе. С ассистирующей медсестрой они между делом оживлённо обсуждали удачно проведённый вчерашний пикничок на природе. Когда же в животе у оперируемого что-то забулькало и заскворчало, хирург начал вытягивать больной орган наружу, они начали обсуждать, как правильно солить огурцы и рыжики с груздями. При этом медсестра не только вытирала пот со лба коновала салфеткой, но и пинцетом подносила к его губам сигаретку, которую тот с видимым удовольствием посасывал. А так как пепельницы рядом не было, то складывалось впечатление, что пепел стряхивался прямо в оперируемое место.

          Когда начали зашивать разрез, я взмолился: «Ну хоть покажите мне, что вы там удалили». Хирург хохотнул и показал что-то багрово-красное, подытожив при этом: «Повезло тебе, капитан, ещё бы полчасика, и эта штука лопнула, общий перитонит был бы тебе обеспечен!»

          На молодом и здоровом теле всё быстро зарастает, но тут произошла осечка. Шов нагнаивался и никак не хотел зарастать, пепел во время операции от сигареты, видимо, всё-таки попал в разрез, а кое-где торчали ещё и ниточки. Полковой врач принял решение отправить больного пилота на море, где все раны быстро заживают и затягиваются. Тут же была оформлена путёвочка в дом отдыха «Бетта», что под Геленджиком. Детей с женой подмышку и вперёд.

          По пути решили заехать к старшему брату, который участвовал в подготовке космонавтов в Звёздный городок. Погостили, повидали космонавтов в неофициальной и домашней обстановке, сходили в тамошний музей космонавтики, покормили в искусственном озере уток и двинули на юга.

          Вход в городок космонавтов тогда был строго по пропускам и документам. Тут и допустил предусмотрительный пилот роковую ошибку, оставив паспорт жены и своё удостоверение личности в нагрудном кармане рубашки. Дни стояли жаркие, в купе поезда была баня вместе с парилкой, маленькие детишки постоянно требовали пить. При подъезде к станции Шахты я схватил рубашку с верхней полки, чтобы одеться и купить газировки на станции. Документы-то и полетели прямо в открытое окно купе. Паспорт жены успел поймать на лету, а вот мои документы, как голуби, выпорхнули наружу.

          Пока поезд притормаживал и катился до станции, раззява успел набросать на имя начальника станции записку, в которой указал примерные координаты и ориентиры выпадения документов. Поезд стоял пять минут, но за это время потеряшка успел объяснить, попросить дежурного по станции, подкрепив просьбу мелкой денежной купюрой. Получил клятвенные заверения, что сразу и сейчас всё будет организовано и выполнено.

          Поезд тронулся дальше, но сомнения грызли до следующего полустанка: «Кто на ночь глядя будет искать твои бумажки? Не забывай, что в России живём!»

          Проинструктировав свою боевую подругу, чтобы в Новороссийске ждала моего возвращения, я соскочил с подножки вагона и вскоре устроился на встречный поезд, благо они тут проносились каждые десять минут. Вернувшись на станцию Шахты, первым делом стал разыскивать того дежурного, которого загрузил пару часов назад. Тот уже благополучно сменился, а его сменщик, конечно же, был не при делах. Образно говоря, конь тут ещё и не валялся!

          Взял под определённый заклад у работников станции мощный фонарь путевого обходчика и пошёл к примерному месту падения своих документов. С первых же шагов сердце ёкнулось невообразимой радостью: «Нашёл!» Прямо на шпале между рельсами лежали знакомые кожаные корочки от удостоверения личности. Поднял, раскрыл их и обнаружил девственную пустоту. Удостоверение личности — основной паспорт военного, отпускной билет, десятки различных бумажек, которые обычно накапливаются в обложках документов, исчезли. До утра, прочёсывая галсами солидный участок железной дороги, нашёл и подобрал все второстепенные бумажки и бумаженции. Часто приходилось ложиться на землю, ибо, кто бывал между двумя мчащимися составами, знает, как неумолимо и элементарно затягивает при этом человека, стоящего во весь рост, под поезд.

          При свете нарождающегося дня, за бутылку, нанял ещё две праздношатающиеся личности. Но, увы! Поиски не увенчались успехом.

          Сдал фонарь, по трансляции сообщил в Новороссийск о выезде и двинул на юга уже как человек без паспорта, этакий босяк советского розлива. По приезде, получив изрядную и заслуженную головомойку от боевой подруги, успокоив и обнадёжив семейство, предложил продолжить путь дальше.

          Но начальник медчасти дома отдыха «Бетта» был неумолим, — «Без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек!» «Мало ли что, ты привоз якобы жену с паспортом и тремя ребятишками. Докажи ещё, твои ли это! А твои-то документы где? По одной голой путёвке принять в дом отдыха тебя не можем!»

          Пришлось идти на поклон к начальнику дома отдыха. Вальяжный полковник милостиво дал разрешение с условием, что в недельный срок из воинской части придёт подтверждение того, что растеряха проходит службу в этой в/ч.

          Быстренько заказал телефонные переговоры с командиром части, обрисовал ему ситуацию, в которой оказался, у сотрудницы дома отдыха снял дачку типа этакого курятничка и влился в ряды отдыхающих.

          Болячки от удалённого аппендикса с помощью морской воды затянулись буквально за неделю. А тут и подтверждение прибыло из воинской части. В дом отдыха приехал отдыхать начальник метеослужбы полка и попутно привёз все охранные грамоты на меня, а ещё и полведра авиационного спирта, до которого был большой специалист.

          И тут я пристрастился к рыбалке. При доме отдыха была приличная лодочная станция. Оставляешь в залог санаторно-курортную книжку, три рубля деньгами и на целый день маленькая лодчонка к твоим услугам, хоть в Турцию плыви, до вечера никто тебя искать не будет.

          А рыбалка производилась самым примитивным образом. Отплываешь от берега метров на пятьсот и начинаешь «макать» самодуром, самым простым рыболовным приспособлением, в комплект которого входят удилище 2 метра длиною, спининговая катушка, 10 метров лески типа «жилка», десятка полтора блестящих крючков № 5. Рыболовные крючки монтируются на коротких поводках с интервалом 10 сантиметров, а наживки никакой и не надо.

          Если угодишь на косячок ставридки, селёдочки или зеленушки, то почти на все крючки цепляется по рыбке, пока лесу вытягиваешь в лодку. Попадается и морской «дракончик», на гребне которого торчат три иглы. Тут уж не зевай и, если укололся об эти колючки, то через полчасика поражённая рука будет представлять собой некое распухшее безобразие, а тебя будет бросать то в жар, то в холод.

          Рыбалка была удачная и вскоре вокруг дачки, как у хорошей хозяйки после хорошей стирки, заполняющей всю округу бельём и простынями, всё пространство вокруг дачки было завешено подвяливающейся рыбой.

          Тут семейство и заканючило: возьми да возьми, папа, на рыбалку! Сказано — сделано. Утром, как всегда, взял лодочку, усадив в неё всё семейство, предварительно выбросив все спасательные пояса, представлявшие собой ожерелья из грубых кусков пенопласта и занимавшие половину свободного места. Да и зачем они нужны, берег-то он вон совсем рядом, погодка солнечная, на море штиль, полный пляж купающегося и загорающего люду. Отплыли на пятьсот метров, и рыбалка началась. Как говорят в таких случаях, ничто не предвещало беды. А она вот тут уже и рядом.

          С суши внезапно ударил шквальный ветер и через несколько минут берега уже не было видно. Волны в два метра высотой угрожающе накатывались, каждое мгновение грозя перевернуть утлую лодчонку. Моё семейство дружно взвыло в четыре глотки и уже больше не замолкало в течение нескольких часов, ибо совсем неумеющим плавать данная ситуация кажется неуютной. Что же оставалось делать мне в таких тупиковых обстоятельствах? Не поддерживать же этот дружный и столь голосистый квартет. Всеми силами старался удержать шлюпку носом к волне и, учитывая направление по солнцу, выгребать по какой-то кривой составляющей в сторону предполагаемой береговой черты. При этом приходилось ещё и успокаивать свою взбунтовавшуюся от страха команду. Паниковать-то мне было некогда.

          Вдруг море вокруг закипело, над водой показались многочисленные чёрные треугольные плавники дельфинов. Они ходили кругами вокруг лодки и отфыркивались. Отдельные особи, пуская большие пузыри, проходили под днищем лодки, два раза даже ощутились удары животных по нему. Моя дружная команда при виде этих больших торпед добавила децибелов и заглушала вой ветра. Я же достал одно весло из уключины, встал во весь рост и изобразил этакого гарпунёра-копьеметателя. Тут уж и убедился в интеллекте и сообразительности дельфинов: больше ни один из них не подныривал под плавсредство.

          Сам я плавал чуть лучше топора и на что тогда рассчитывал — не знаю. То ли бог сжалился над орущими младенцами, то ли выполнялось предвидение и указание, данное мне Великим Вольфом Мессингом, то ли молитва матери, которая постоянно молилась за нас богу, но к вечеру, сорвав до мяса кожу на ладонях, выгреб к берегу километрах в пяти севернее от дома отдыха. Наоравшись вволю, моё семейство тут же заснуло крепким сном, а я, как бурлак на Волге, за цепь потянул лодочку домой.

          Старушка, дежурившая на лодочной станции, за большое опоздание обложила меня вначале матом, а потом и денежным штрафом. И, как выяснилось, никто бы нас не искал и даже не предпринимал попыток к этому.

          Это был знаменитый Новороссийский шторм 1972 года, который натворил немало дел. В центральных газетах, в разделе происшествий, мелким петитом было набрано, что эта буря унесла на надувном матрасике в открытое море чужого мужа и чужую жену вместе; искали их на вертолётах трое суток. Когда же их нашли и подобрали, оба были седы, как белый снег. Нам повезло чуть больше.

          Но вскоре я прочитал в каком-то издании, что черноморские дельфины-афалины, играясь, переворачивают мелкие лодки и шлюпки. И тягостно и неуютно становится на душе, когда вспоминаешь этот эпизод жизни, произошедший в те далёкие годы бесшабашной молодости.

          К утерянным бумагам судьба бывает более благосклонна. Моё выпавшее из окна купе удостоверение личности, через трое суток после утери, прислали закрытой почтой. В сопроводительной бумаге было сказано, что оно было подобрано на станции Узловая, что составляло 120 километров на север от места падения. Надо же, подсосало встречным поездом и обронило не в голой степи, а в населённом пункте. Оно было слегка переехано колесом поезда, но ещё пригодилось к исполнению служебного долга долгое время.

          Люди! Будьте бдительны! Находясь на море, не заплывайте за буйки на надувных матрасиках с чужими жёнами, а равно и с чужими мужьями. Опасно для жизни!



Шарин И. А.
Рассказ поступил в редакцию 01.03.2012
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить