11.04.2016 г.

  На главную раздела "Публицистика"


Л. А. Сыромятникова

 

     Я хочу рассказать об истории, случившейся с моей родной тетей Алексеевской Анной Алексеевной. Ее давно уже нет в живых. Она умерла в январе 1993 г. Но то, что случилось после ее смерти обязывает меня перед ней предать гласности то зло, которое сотворила власть с ее квартирой. Именно благодаря ей, квартира тети попала мошенникам.

     Тетя жила в коммуналке в Петроградском районе. Как участника обороны Ленинграда в Великой Отечественной войне, ее приняли в кооператив на получение жилья, созданный исключительно для таких, как она. Коммуналку она отдала городу, а до получения квартиры она стала жить у нас. Казалось бы, какие могут быть сомнения, что переехав жить к нам, тетя стала членом нашей семьи. А по-другому и не могло быть, так как ей в это время было уже 88 лет. Она была инвалидом 1 группы по зрению, т.е. слепой.

     Перед тем, как переехать тете в кооперативную квартиру, было решено, что будет лучше, если моя мама, которая была чуть помладше своей единственной сестры на два года, переедет с ней жить в новую квартиру. Глупо, наверное, считать, что мы это сделали из корыстных побуждений. Для нас было очевидным, что выплатив пай, тетя стала собственником квартиры и, следовательно, независимо от того, вселялась ли она в новую квартру одна или с своей сестрой, эта квартира переходила единственной наследнице по закону — ее сестре Алексеевской Екатерине Алексеевне, т. е. моей маме. Поэтому, когда настал в конце 1992 г. долгожданный радостный день переселения в квартиру, туда переехали тетя и моя мама.

     К моменту переселения тетя успела внести вступительный взнос и заплатила полностью пай, т. е. все как положено. Председателем кооператива была выдана справка о полной выплате пая и, следовательно, по закону, тетя стала собственником квартиры. Однако, пожить в квартире ей не удалось. 19 января 1993 г., в день крещения, тетя умерла. Умирая, тетя благодарила судьбу, что ей удалось, хоть не пожить, то умереть в собственной квартире. Как оказалось, эти чувства человека, завоевавшего, как я полагаю, право, если не пожить, то хоть достойно умереть, были растоптаны, не побоюсь сказать, государством.

     После сметри тети, вдруг, выяснилось, что она недоплатила 72 руб. Сумма, скажем прямо, совершенно непонятная, так как паевые взносы тетя платила не по 72 руб., а в тысячах. Моя мама обратилась в суд. После долгих разбирательств суд встал на сторону кооператива, подтвердив недоплату в размере 72 руб. и отказав ей в наследстве сестры.

     Суд поступил с ней жестоко и незаконно. Она ведь, тоже, была блокадницей и участником обороны Ленинграда. Родилась в 1906 г., также как и ее сестра, в Санкт-Петербурге. Неужели суд не мог повнимательней быть в рассмотрении ее наследственного дела, тем более, что было на что обратить внимание. Ее сестра стала членом кооператива еще до строительства жилого дома, а это значит, по действующему тогда законодательству, ее пай должен был оцениваться по строительной стоимости, полученной ею квартиры. Суд же учел недоплату в сумме 72 руб., которая была расчитана от балансовой стоимости квартиры. Тетя была льготницей и, поэтому, она обязана была платить только часть строительной стоимости, т. е. 10%. Если у ней нехватило 72 руб., исходя из новой балансовой стоимости квартиры, то беря в расчет ее строительную стоимость, которая была на порядок меньше новой балансовой, тетю следует признать выплатившей пай полностью.

     Так было и раньше, когда строительство кооперативных квартир только начиналось у нас в стране. В п.17 Примерного Устава Жилищно-Строительного кооператива, утвержденного постановлением Совета Министров РСФСР от 2 октября 1965 г. N 1143, прямо было записано, что размер пая каждого члена кооператива должен соответствовать строительной стоимости представленной ему отдельной квартиры в кооперативном доме. Ничего не изменилось с того время и в 1993 г., хотя к этому времени Примерный Устав Жилищно-строительного кооператива уже утратил юридическую силу. Однако, при разрешении споров суды учитывали, когда был внесен пай: до приемки жилого дома в эксплуатацию или после. Спрашивается, что помешало суду принять во внимание то, что пай тетя внесла еще до того, как был построен жилой дом. Допустим, что суд ошибся. А куда смотрел городской суд, обязанный проверять не только соблюдение нижестоящим судом законов, но и убедиться в том, что все обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения и разрешения дела, были установлены судом первой инстанции и учтены. Но этого не произошло. Может не случайно, глаза богини правосудия закрыты повязкой. Поэтому нашим судьям есть кому подражать. Правда, делают они это иначе: просто закрывают глаза на безобразия, творимые судами первой инстанции, и еще, в добавок, остаются глухими к людям, обратившимся в суд за зашитой нарушенных прав. Так и хочется сказать о российской судебной системе словами одной из песен советского времени: “...ничего не вижу, ничего не слышу...”.

     Получив отказ в признании квартиры, как за наследником сестры, мама обратилась в суд, чтобы признать ее и сестру, членами одной семьи, так как жили вместе до получения квартиры и вместе вселились в новую квартиру. И здесь тоже начались козни. Как я полагаю, только бредовому человеку могла прийти в голову мысль, что в новую квартиру слепой человек вселился сам. Но суд установил, что тетя вселилась в квартиру сама. Каким образом слепой человек мог сам заселиться в квартиру, в решении суда не сказано и, следовательно, можно только догадываться. Получается, что догадки суда, которые по Закону о гражданском судопроизводстве не должны, абсолютно, влиять на решение суда, в данном деле сыграли решающую роль. А то, что в квартиру, наряду с вещами тети, были перевезены почти вся мебель и личные вещи моей мамы - это осталось, как и в первом деле, без внимания. Не учли, даже то, что в квартире были иконы, принадлежавшие моей маме, перед которыми она каждый день совершала молитву. По логике суда, моя мама, коль она не жила с сестрой в новой квартире, должна была бы, чтобы помолиться, ехать через весь город на другой его край. Но, ведь – это, какой -то абсурд! Моей маме уже было 86 лет, и она тоже была больным человеком, в силу чего, она даже на улицу, чтобы просто посидеть на воздухе, не всегда выходила, а если и выходила, то ей требовалась помощь.

     Вот Вам яркое подтверждение бездуховности судебной власти, пренебрежительно отнесшейся к религиозным чувствам моей мамы, коль не заметили столь важного обстоятельства, как иконы. Судьи, скорей поверят гадостям и порочности, потому что это им ближе к сердцу и согревает им душу, нежели то, к чему обращается человек с верой. Непонятно почему, тогда, судья, перед тем, как приступить к рассмотрению дела, спрашивает, доверяют ли ему люди решать их судьбу. Моя мама поверила судье, а она ее доверие огадила и растоптала. Неудивительно, поэтому, и чудовищно, было слушать решение суда, по которому родные сестры, вынужденные жить вместе, признаны чужими людьми. Чудовищным выглядит и то, на что суд посягнул, так как квартиру тетя по льготе получила за оборону Ленинграда. А разве гуманным и справедливым является то, что у моей мамы, тоже являющейся участником обороны Ленинграда, отняли наследство ее сестры?

     Благодаря этим судебным решениям, кооператив, вообще, обнаглел. Инсценировал, что кто-то взломал замок в двери квартиры и вынес все, что было там. Исчезли, разумеется, и иконы, которые были приобретены еще до революции 1917 г. Я обратилась в прокуратуру Приморского района о возбуждении уголовного дела, но мне было отказано.

     Вот так закончилась история с тетиной квартирой и с наследованием того единственного, что принадлежало ей по праву. За все хорошее, что сделали моя тетя и моя мама, государство смогло только ежегодно поздравлять их за подписью Президента Российской Федерации с праздниками. Ну, а о том, что над этими людьми, государством совершенно насилие, вроде бы получается, не Президентское это дело. Я это говорю не от обиды. Просто, другого ждать от Президента Российской Федерации и не следует. По поводу того, как относится наше государство к таким, как моя тетя и моя мама, мне стало ясно после ответа горсуда на мою жалобу, в котором буквально было сказано, что государство не обязано защищать мою тетю и мою маму, так как это частное дело. Вот Вам и ответ, почему моя тетя и мама были лишены собственности и наследства. Циничнее такого ответа по отношению к этим людям, наверное, трудно что-либо придумать. Получается, что моя тетя отдала свое жилье по государственной программе улучшения жилья ветеранам и участникам обороны Ленинграда, а государство за это, по существу, бросило ее на выживание. Это что, частное дело? А то, что тетю, по существу, лишили льготы на получение жилья, втюхав ей c помощью суда, вместо строительной стоимости квартиры рыночную. Это тоже частное дело? Извините, а суд, тогда чем занимается, если с его помощью чужая собственность попадает к мошенникам? Это, что? Государственный подход? Ведь суд, по существу, легализует этот преступный захват чужого имущества, а значит, напрямую занимается не судопроизводством, а прикрываясь им, совершает над людьми насилие, незаконно лишая их собственности. Пора бы Президенту РФ поставить вопрос перед законодателями по поводу таких фактов в судопроизводстве и предоставить право гражданам обращаться в Конституционный Суд РФ о признании таких решений неконституционными. Я не вижу, что от этого пострадает независимость суда, так как в его рассмотрение дел моей мамы и то, что он сотворил зло над ней, никто ему не мешал. Но сотворив все это, суд должен отвечать, как все. Вот тогда, равенство всех перед законом, в том числе и суда, будет работать на пользу справедливости и укрепления авторитета закона. А то, прикрываясь независимостью, судебная власть, по существу, превратила судопроизводство в свою вотчину и уже не от законов зависит доступность и возможность защиты своих прав в суде, а от того, разрешит Вам эта власть воспользоваться судебной защитой или нет.

     За примером ходить не надо. Я на себе испытала этот судебный диктат, когда обратилась с апелляционной жалобой на определение судьи Приморского районного суда, отказавшего мне в иске о наследстве моей тети и моей мамы. При подаче апелляционной жалобы я подписала первый экземпляр жалобы, забыв подписать второй. Девушка, принимавшая у меня эту жалобу, вернула мне подписанный экземпляр, а неподписанный приняла, ничего не сказав и не предложив подписать его. Через какое-то время, когда истекли сроки на обжалование, мне вернули жалобу, как не подписанную, лишив меня, таким образом, права на апелляцию. И кому только я не писала, вплоть до Президента РФ, что девушка поступила неправильно. Ответ из канцелярии Президента РФ, вообще, меня поразил. Мне сообщалось, что моя жалоба направлена в городской суд Санкт-Петербурга. Спрашивается, зачем надо было посылать жалобу для рассмотрения туда, на кого, собственно, и подавалась жалоба. Это, что, справедливо и по закону?

     А разве справедливо поступили со мной, когда я обратилась с иском об оспаривании балансовой стоимости жилого дома, пытаясь разобраться, законно или незаконно кооператив завысил балансовую стоимость и из-за чего моя тетя лишилась собственности на квартиру. Этот иск суд, даже, не принял к рассмотрению, указав, что в нем нет предмета спора, хотя в исковом заявлении я требовала признать завышение балансовой стоимости незаконным. Разве это не предмет спора, который, кстати, по закону определяет не суд, а истец.

     Я полагаю, что дело не в предмете спора, а в том, что я предавала гласности вопиющие факты финансовых злоупотреблений с балансовой стоимостью жилого дома, благодаря которым кооператив присвоил более 2 млн. руб. За эти деньги в 1993 г. можно было купить больше половины квартир в таком же многоквартирном жилом доме, как в том, в котором тетя получила квартиру, поскольку по акту Государственной приемочной комиссии от 30 декабря 1992 г. стоимость этого дома была определена в 2.927.666 руб. Кто знает, может в тайне так это и произошло. Только, кому было дело до этого в те лихие времена, когда в стране балом правил не Президент РФ, а криминал.

     В действительности сумма присвоений была больше, так как 1.380.000 было уплачено помимо паевых взносов на сантехнику, газовые плиты и лифтовое оборудование. Однако, это, совершено не требовалось собирать с пайщиков, так как строители эти работы выполнили за свой счет, как недоделки.

     После устранения строителями недоделок, кооператив сделал переоценку балансовой стоимости жилого дома с учетом работ на устранение недоделок, заставив пайщиков, таким образом, еще раз платить, доплачивая паевые взносы до возросшей балансовой стоимости, которая, в действительности, возрасти не могла, так как финансирование строительства дома из бюджета, к тому времени, давно было уже прекращено. Но деньги кооперативом были получены и они составили не менее 1.200.000 руб. В итоге кооператив неосновательно получил около 2.600.000 руб., т. е. почти столько, сколько стоил весь кооперативный жилой дом.

     Нажился кооператив и на квартирах тех пайщиков, которые не дожили до новой балансовой стоимости жилого дома, а следовательно, как и моя тетя, лишились собственности на квартиру. Эти квартиры были проданы кооперативом другим людям, как и положено, по балансовой стоимости, т. е. почти по рыночной. Но, кооператив то рассчитался с государством за жилой дом по строительной стоимости квартир. Значит, разница опять оказалась в кармане кооператива.

     Правильно сказано в Библии: “Благими намерениями устлана дорога в ад”. Государство построило многоквартирный жилой дом за счет государственных денег для участников обороны Ленинграда, блокадников и ветеранов. Казалось бы, благое дело сделало. А на самом деле, все это, не без помощи государства, оказалось на рынке жилья. Сначала организовали кооператив. Он выполнил заказ, лишив этих людей собственности. Что такое квартира без собственников, рассказывать не надо. Если уж, собственников обкрадывают, то что делать с квартирами, где собственников нет, вообще, думать не надо.

     Я рассказала все, как есть и решила вынести это на людской суд. Слово, теперь, люди, за Вами и хочу это услышать. Пишите мне по адресу: Санкт-Петербург, ул.Маршала Блюхера, д.38, корп.2, кв.72. Почт. индекс 195067. Сыромятниковой Людмиле Александровне.

 

Материал поступил в редакцию 09.04.2016г.

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить