15.06.2010 г.

  На главную раздела "Путешествия и приключения"


 

Три дня в Израиле


День второй.  Где я?


        Страшная жара. Солнце палит нещадно. О том, чтобы выйти на улицу, нечего и думать! Это Израиль. И я тут. В гостях. Уже второй день!
       Бац! – В открытое окно второго этажа влетает гнилой лимон. Я вскакиваю с дивана и, согнувшись пополам, повисаю  на подоконнике.
       Черноволосый мальчуган быстро прячется в парадной. Его приятель, лет десяти на вид, стоит внизу под лимонным деревом.
       Тетя, - на чистом русском языке кричит со двора мальчишка, - он не хотел!
       Этот не успел удрать! - думаю я про сорванца, а из подъезда – голос:
        Не ври! Это ты кинул лимон!!!
        Гад!  – кричит со двора мальчишка и бросается в подъезд догонять предателя.
       Боже мой! Где я?! И это Израиль?! Это экзотическая, далекая и загадочная страна?!. А может я сплю?  И это Россия?!  Это Питер?! Москва?!
       Я возвращаюсь на диван и, поджав ноги, пытаюсь сосредоточиться на чтении. Не тут-то было! В холле напротив двери моей комнаты племянница Раечка о чем-то оживленно болтает по телефону. Невольно прислушиваюсь… И не понимаю ни  слова. «Неужели говорит на иврите?!» – думаю я, напрягая слух. – «Ну, точно! Наверное, передо мной воображает…»          Но нет! Кажется, я не права.
        Раечка, хлопнув трубкой об рычаг, убежала в кухню. Плаксивым голосом она что-то выклянчивает у матери. Из кухни слышен раздраженный голос сестры: «Говори по-русски, сколько раз тебе повторять!..» Обиженная Раечка что-то лопочет, и в это время раздается звонок у двери: пришла подружка. Слышу, как  Раечка открывает дверь и о чем-то с ней шепчется. Я снова прислушиваюсь, и до меня долетает страшная абракадабра, состоящая из двух языков. «Значит, это Израиль», - думаю я. – «И это моя родная племянница!»
       Через минуту в прихожей начинается возня, и Раечка, путая слова и испытывая терпенье матери, почти по-русски кричит: «Где мои босоножки?»
«Ну, слава Богу! Это еще по-нашему!» - думаю я и успокаиваюсь.

    …Вечереет. Сумасшедшее солнце, испепелив все вокруг, наконец-то тихо почило за горизонтом, а я все еще валандаюсь в душе, не решаясь вылезти наружу. Хорошую идею, однако, подсказали мне родственники: в жару горячий душ – спасение. После него жара не кажется столь смертельной. Истинная правда! Но не забывайтесь! Это Израиль. Здесь нет центрального отопления, и солнечные батареи на крышах домов – это не мираж. А что смешно,  так это конечный результат: горячая вода быстро иссякает, - и вот ты, злая и голая, уже снова чувствуешь себя дома, где каждое лето отключают горячую воду. Здорово!
        Сквозь шум едва теплой воды слышу стук в дверь ванной комнаты. Это сестра. У нее «сообщение о погоде».
       Уже можно вылезать! – кричит она мне. - Уже прохладно!
       «Сейчас! Как же!» – думаю я ехидно. – «Так я тебе и поверила! Меня голыми руками не возьмешь!»
     Сколько градусов? - спрашиваю сурово.
-    Кажется, 37,  - отвечает она равнодушно, уже отходя от  двери.
     Ничего себе! – возмущаюсь я и решаю переселиться жить в ванную комнату  насовсем!
      Когда в Израиле вам говорят о наступившей прохладе – не верьте!..
     Зато верьте, что на исторической Родине наши люди скучают по простому черному хлебу. Буханка такого хлеба, кроме ностальгических настроений, доставит им маленькое удовольствие. А еще, отправляясь в гости в эту жаркую страну, не забудьте спросить, не нужны ли им валенки. Говорят, что зимой в квартирах здесь все устроено так, чтобы наши люди не горевали о Сибири!

     Темнеет здесь как-то сразу. Был день – и нет его. Мы чаевничаем. А во дворе продолжается какая-то своя жизнь.
      Возбужденный женский голос, срываясь на дискант, что-то доказывает голосу мужскому, от которого уже почти ничего не осталось. Минутная тишина, и мужской голос, воспользовавшись паузой, бросается в атаку.
      «Так ее и так», - слышим мы сочную русскую речь, которая, однако, пересыпана словами неясной этиологии. Сквозь перебранку взрослых слышны крики детей, которые, судя по репликам, не без удовольствия  участвуют в семейных баталиях, занимая то одну, то другую сторону.
        «М…да», -  говорит сестра и продолжает прерванный разговор, стараясь отвлечь меня от очевидной действительности.
        Это наши? - спрашиваю я.
    -     А то кто же? Наши, конечно, - говорит сестра и добавляет – грузины!
«Вот те на!» – думаю. – «И грузины наши, получается!» А, впрочем, что тут удивительного? Все, кто здесь – наши. И даже сами израильтяне! Почему мы должны быть чужими? С какой стати?! Мы все живем в одном месте, и зовется это место просто – Земля.

       …Крики во дворе давно стихли. Темная и жаркая южная ночь вступила в свои права, а я все думаю о том, как странно устроен мир и как странно устроены мы все.
          Вот, птенцы, покидая гнездо, летят в далекие страны. Сколько всего они узнают, сколько всего могут увидеть и услышать. А что же мы?! Почему мы лишаем себя такого счастья – познавать мир? Неужто мы хуже птиц? …       Каждый год весна поднимает птиц на крыло, и Великая Любовь указывает им путь из дальних стран к месту, где они родились. И осенью никто не запретит им вернуться туда, где им тепло и любо. Разве люди властны так распоряжаться собой, своей судьбой, своей жизнью?
        Почему так?… Почему?… Разве Земля - не наш Дом? Почему мы не можем пройтись по этому большому Дому и без препятствий вернуться в свою детскую комнату? «Потому, что мы – хуже всех!» - думаю я мрачно.
        Как ни странно, после этого пессимистического вывода настроение резко меняется. «Все – завтра же открываем все границы! А сейчас – спать, спать, спать…Вот, намочу холодной водой простыню, обернусь в нее – и спать!» - решаю я, вспомнив, как спасалась от жары в первую ночь после приезда и, забыв о мокрой простыне, тотчас засыпаю…

      Утром за завтраком я сразу поняла, что после вчерашних разговоров сестра тоже долго не могла уснуть.
      «Знаешь, - сказала она мне, - когда мы жили дома – в России, мы били себя в грудь и кричали: «Мы – русские, русские!». «Да бросьте вы! – говорили нам. – Какие вы русские?!».  Здесь мы опять бьем себя в грудь и кричим: «Мы – евреи, евреи!». А в ответ слышим: «Да какие вы евреи?! Вы – русские!». «Так кто же мы в конце концов? И зачем бьем себя в грудь? Ты не знаешь?»
        «Мы – это мы, - отвечаю я «мудро», - для того и бьем себя в грудь!». Да, какая разница?  Еще пара столетий – и все прозреют. «Будем любить друг друга, а остальное приложится», - заканчиваю я с пафосом и, положительно оценив собственное  красноречие, торжественно удаляюсь в ванную комнату – охладиться. Впереди жаркий день, приключения, встречи. Впереди – Израиль. День третий.
     
 
 
 

 

 


 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить