15.05.2010 г.

  На главную раздела "Путешествия и приключения"


 

 

Голландские зарисовки Из путевых заметок автора

(продолжение)

 

 

Городок


     Утром, ни свет, ни заря мы на машине помчались в небольшой городок, где мои хозяева имели свое маленькое кафе. Позавтракали прямо там, и я отправилась бродить по городу в сопровождении русскоязычной подруги хозяйки, которую ради такого случая она освободила от обязанностей официантки в том же кафе.
     Вскоре мы оказались на берегу одного из каналов, в большом количестве пересекающих городок во всех направлениях. Неширокая лента канала, обрамленная с обеих сторон ровными рядами деревьев, уходила куда-то вдаль. Мы пошли вдоль канала. 
     Приклеившись к его берегам с той и другой стороны, покачивались на воде разномастные суденышки, на которых проистекала какая-то собственная жизнь.
     На площадке кормы одного из них пожилая женщина пересаживала в деревянную кадку огромный фикус, а на другой стороне того же суденышка старушка, сидя на низкой скамеечке, перебирала в мешке луковицы. Но самое забавное творилось за спиной этой старушки. Там сладко целовались двое молодых людей.
     Чуть дальше на  широкой и плоской посудине мы увидели  веселую компанию. Парень играл на губной гармошке, одна девушка перебирала струны гитары, а другая подпевала. На столике чуть поодаль стояла швейная машинка с заправленной тканью, и группа девушек, живописно расположившись вокруг нее, что-то бурно обсуждала. Двое парней чинили перевернутый вверх ногами велосипед.
      Моя провожатая объяснила, что суденышки в основном снимают студенты и не очень богатые люди.
      Углубившись в глубину кварталов, мы оказались на узкой мощеной улочке. Я шла и праздно посматривала по сторонам. И вдруг - странная, я бы даже сказала, неожиданная и шокирующая картинка. В витрине, представляющей из себя небольшую нишу, освещенная мягким зеленоватым неоновым светом, примостилась на изящной кушетке с книжкой в руках совершенно голая и очень красивая девушка. Мы прошли мимо, но в следующей витрине теперь уже в мягком оранжевом свете красовалась другая «модель», увлеченная вязанием какой-то вещицы, а дальше – третья - полнеющая  барышня в фиолетовом сиянии рассматривала фотографии в огромном альбоме.
     - Это квартал проституток – пояснила провожатая.
       И как все непринужденно!.. Товар – лицом! И все – сущие ангелочки!..

      Не успела я опомниться, как новое впечатление затмило все предыдущие. Еще издали мы услышали громкую ритмичную музыку и поспешили туда, где она звучала. Мы попали на настоящий карнавал! По широкой улице валил развеселый люд. Среди толпы медленно двигались разукрашенные цветами, лентами и прочей мишурой машины, на которых в ярких трико лихо выступали акробаты. Чуть дальше на низкой передвижной платформе на маленьких пузатых колесиках за небольшим бортиком сидело вперемежку множество белокожих и чернокожих ребятишек, наряженных в какие-то немыслимые шляпы с цветными перьями и воздушными шариками; у некоторых из детей на головах красовались маленькие корзиночки с фруктами из папье-маше. Лица детей были размалеваны яркими красками. Малышей сопровождали чернокожие матроны, которые, судя по всему, были не менее счастливы, чем их подопечные. Это и правда было такое немыслимое счастье!
      Сзади за платформой шли, ритмично пританцовывая, невероятных размеров полнотелые чернокожие танцовщицы, наряженные в яркие короткие юбочки. Они были так красивы, так подвижны и, я бы даже сказала, изящны, что я никак не могла оторвать глаз от этих грациозно танцующих белозубых женщин. Нет! – Они не были толстыми, они были женственными и  жизнеутверждающими!
      Это безудержное веселье, яркие краски, цветные перья, немыслимая пестрота нарядов, музыка, смех – как же это замечательно! Праздник души!
      А в соседних улочках у дверей многочисленных мелких лавочек, магазинчиков и кафе были выстроены вплотную друг к другу длинные столы с разложенным на них товаром. Здесь было множество разнообразных вещей и вкусностей. Здесь толпились взрослые и дети. Здесь покупали, покупали, покупали…

      Позже мне объяснили причину этого радостного бедлама. В городке существовал своеобразный обычай взаимопомощи и поддержки тем, кто в силу разных причин оказывался на краю разорения. При поддержке местной власти и гильдии торговцев в том квартале, где держал свою лавочку, или иное заведение пострадавший, устраивался карнавал. Широкая торговля  с привлечением большого количества народа была выгодна всем. Под горячую руку уходил и самый залежалый товар, а уж популярный – тем более. Часть выручки отдавалась пострадавшему, часть уходила в казну города. Расходы по организации самого карнавала были не так уж и велики, так как костюмы держали при себе все торговцы. Дело в том, что такие карнавальные шествия, хотя и меньших масштабов, время от времени устраивались и без «уважительной причины». В этом был свой резон.

      На обратном пути я размышляла о судьбах России.

      В кафе вернулись к вечеру. До закрытия было часа два, но силы мои иссякли. Пришлось коротать время за чашечкой кофе. Зато появились новые впечатлениями.
      В какой-то момент моя знакомая, присев возле меня и заговорщицки глядя на подтянутого сухощавого гражданина, шепнула: «Посмотрите на мужчину возле стойки – это директор клуба геев; этот клуб напротив нашего кафе. Самое интересное будет чуть позже. Сейчас он  заказывает столик».
      Через витрину кафе я стала глазеть на клуб геев. Вскоре упомянутый гражданин скрылся за дверями своего заведения.
   Минут через тридцать из дверей клуба вышла парочка и направилась к кафе. Они присели в укромном уголке и сделали заказ. Я незаметно наблюдала это «явление». Было видно, что оба не в духе.
      Несмотря на то, что женская роль давалась длинноногому субъекту без особых трудностей, иногда в запале доказывая что-то своему партнеру, а может быть, настаивая на чем-то, субъект «женского пола» решительным мужским жестом очень выразительно не то что ударял кулаком по столу, но как-то вкрадчиво  припечатывал кулак, как бы настаивая на своем. При этом лицо его принимало капризное выражение, совершенно неуместное для такого жеста. Не добившись своего и видимо пребывая в сильном волнении, субъект в женской роли закурил. И тут снова его мужская природа предательски выползла из-за угла: «дама» по мужски держала свою сигарету.
       Зато заплакала «дама» похоже по-настоящему, - размазывая тушь и губную помаду. Кавалер заволновался и, расплатившись, они вернулись под крышу дома, откуда пришли.
       «Дамой»  был директор клуба геев.

       Вскоре на улице раздалось громкое стрекотанье мотоциклов, и толпа рокеров на ярких «навороченных»  машинах пристала к кафе.
       Они были в «полном прикиде», в коже, цепях и других погремушках-побрякушках, как и подобает быть всем рокерам, где бы они не находились. Грохоча огромными ботинками, команда проследовала в глубину небольшого зала и, сдвинув столики, расположилась на отдых. Официантки с милыми улыбками поспешили навстречу. Исполнявшая обязанности гида девушка все еще сидела со мной за столиком, уплетая мороженное, и я имела возможность осведомиться, не опасно ли появлении лихой компании для благополучия кафе и его посетителей. Ответ прозвучал неожиданно – «Ой, что Вы, это такие лапочки!»
      Лапочки, как ни странно, действительно тихонько сидели в уголке, не подавая признаков жизни и терпеливо ждали свой заказ. Этот заказ оказался до смешного скромным – чашка кофе без сахара и булочка. Подруга хозяйки пояснила, что «они всегда заказывают одно и то же. Это у них такая традиция».
      Проглотив свою «традицию», лапочки сели на свои машины и с грохотом укатили.

      А я погрузилась в размышления о судьбах России.

      Еще пару дней я разгуливала по городку, изучая его достопримечательности. Улицы, улочки, маленькие площади и дворики, лица людей с разноцветной кожей, дети, собаки – все дышало благополучием. На этом фоне попадались и весьма странные зрелища.
      Как-то раз, выбрав для себя маршрут по аллее, разделяющей улицу на двустороннее движение, я присела отдохнуть на лавочку. Напротив меня была белая скульптурная группа - мужчина, стоящий на колене и протягивающий букет цветов девушке. Я поразилась фотографическому сходству скульптурной группы с натурой. Рассеянный взгляд скользил вдоль аллеи, но то и дело скульптура невольно притягивала его обратно. И тут я заметила неладное. Мне показалось, что мужчина, минуту назад державший букет в правой руке, теперь держал его в левой. Наваждение разрешилось, как только я заглянула в экранчик фотоаппарата.  На снятых кадрах мужчина действительно держал букет в другой руке. Когда я отвела взгляд от фотоаппарата, скульптурная группа… весело рассмеялась и белая «гипсовая» девушка протянула мне маленькую корзиночку, где уже лежали честно отработанные деньги. Намек был понятен. Пришлось подчиниться.
      На маленькой площади толпилась живописная группа чего-то ожидающих зевак. Пробравшись поближе, я увидела еще одну «скульптуру»: алебастрово-белый скрипач неподвижно стоял, приняв  позу вдохновенного музыканта. Какой-то человек с небольшим ведерком обходил зевак, собирая дань. Полученное вознаграждение он высыпал в стоящую у ног музыканта шляпу.
       Когда денег набралось достаточно, сборщик  поднял руку, призывая всех к вниманию и, повернувшись к музыканту с обращением «Маэстро…» отошел в сторону.  Скрипач сначала медленно, а затем все быстрее задвигал смычком, поначалу извлекая из инструмента несвязные протяжные звуки, а потом заиграл какую-то быструю скрипичную мелодию. И вдруг музыка замедлила темп и прервалась. Музыкант замер. Наступила напряженная тишина. И, о, ужас, музыкант издал громогласный неприличный звук, вызвавший гомерический хохот зевак. И снова полилась музыка. И снова все повторилось. И снова народ корчился от смеха.
      Слова из песни не выкинешь! История несколько раз повторилась, каждый раз вызывая бурную реакцию слушателей. Было ясно, что сценарий продуман. После завершения «концерта», кое-что было исполнено на бис, после чего музыкант замер, а сборщик вознаграждений приступил к своим обязанностям, обирая очередную группу зевак, подоспевших на хохот. Народ бурно обсуждал технику выполнения трюка. К своему  стыду, я не смогла не поддаться общему веселью и в прекрасном настроении вернулась в кафе, где мои друзья готовились к закрытию.
   

 Вечерняя прогулка


      Через три дня наступила невыносимая жара, и я решила остаться под сенью гостеприимного дома. Кондиционер, халатик, мягкий диван в гостиной и сок со льдом в запотевшем высоком стакане с трубочкой, погрузили меня в нирвану, и я долго предавалась  ленивому созерцанию голубого экрана, где шел какой-то бесконечный детский мультик.
      Вечером, измученные жарой домочадцы предложили поехать купаться. По дороге к обещанному водоему то и дело попадались встречные и попутные машины с прицепами странной формы. Я давно обратила внимание на эти прицепные сооружения в форме, напоминающей боб, иногда даже, как бы двойной боб. Оказалось, что это владельцы лошадей вывозят их по утрам на специально отведенные для выпаса пастбища, где за ними присматривают пастухи, пока хозяева находятся на работе. После работы лошади вместе с хозяевами возвращаются домой. Внутри такого боба натянуты лонжероны, удерживающие лошадь от падения во время движения автомобиля.
      В частном владении  лошадей в Голландии на удивление много. Мне часто попадались на глаза магазинчики, где продавалась вся лошадиная амуниция. Моя дочь занималась верховой ездой, да и я не пропускала случая сесть верхом, так как когда-то в силу своей специальности приходилось подолгу сидеть в седле. В одном из таких магазинчиков я обратила внимание на стопочку замечательных плакатиков с надписью «Лошадь (кличка) является членом нашей семьи. Просим оказать ей должное почтение». И рядом стояла стрелка, а под ней нарисовано ведро. Все это предназначалось для угощений лошади и видимо предполагало ведро, стоящее под стрелкой, куда и складывалось угощение.
       При подъезде к озеру, где мы намеревались выкупаться, висел еще один плакат, повергший меня в умиление. Большая стрелка имела два разнонаправленных конца. На одном конце было написано «С лошадями - сюда» и красовался портрет лошади. На другом конце был портрет собаки и аналогичная надпись «С собаками - сюда». А от центра линии со стрелками в оба конца шло сразу два указателя, направленных  вверх, где возле одной стрелки был рисунок семьи и надпись «С детьми - сюда» и другая стрелка указывала на место «Остальным - сюда». Вся эта разводка начиналась сложной автомобильной развязкой. Купание в чистейшей прохладной воде вблизи белоснежных кувшинок доставило большое удовольствие.
       Было уже довольно поздно, когда мы двинулись в обратный путь. Приятная прохлада после жаркого дня располагала к неторопливой прогулке. Наша компания разделилась недалеко от дома. «Деревня» проживала тихий летний вечер. Все окна были открыты, занавески отсутствовали, и казалось, что их иметь тут не принято. В застекленном от потолка до пола эркере мы увидели милую домашнюю сцену. Пожилая женщина, сидя в кресле-качалке у горящего камина что-то вязала, а в мягком  кресле напротив, закинув ногу на ногу, читал газету пожилой мужчина. Маленькая девочка играла с котенком на ковре возле пожилой женщины, видимо, бабушки. Эпизод из сказок Андерсена!..
        А в другом дворе мы услыхали, как молодой мужской голос и детский мальчишеский переговаривались где-то в темноте…с лошадью. Именно переговаривались. Лошадь отвечала человеку тихим ржанием...

    А ночью я смотрела сны о судьбах России…
 
 
 
Материал поступил в редакцию 15.05.2010г.
 
 
   
 
 
 

 

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить