06.09.2010 г.

  На главную раздела "Экология сознания"


    

 

 

       Я решила поделиться с вами мыслями, которые возникли  уже после выхода в свет моей книги «Приключения в Южной Америке». В материале «Тайны древних строителей», я использую впечатления, почерпнутые в моем путешествии по южноамериканскому континенту, но информация эта еще нигде не была опубликована. Вы первые читатели.  


Тайны древних строителей

      
       Этот материал я посвящаю неизвестным строителям неизвестной эпохи, гению которых принадлежат самые поразительные, сохранившиеся до наших дней, архитектурные памятники Перу. Не исключено, что в те времена архитекторы сами приводили в исполнение свои умопомрачительные проекты. Такому объединению функций вполне способствовали их строительные технологии. Все, что они создали, окружено тайной и рождает споры. Но мы все-таки попробуем разгадать их головоломки.

Паленке
 
Паленке, один из древнейших городов майя на Юкатане.  ОН встречается в легендах, как город Белых Богов
 
 
Часть 1

Человек создан творцом Красоты       

       Куско – это столица древней Империи Инков. Более подробно об Империи я расскажу в третьей части материала «Тайны дорог Инков». Сейчас только обосную, почему  пишу оба слова с большой буквы. Первое слово, понятно – название государства. «Инка» – значит правитель, но не только. Инки - другие. Они отличались от народа этого государства даже внешне: Если верить испанским хроникам, Инки были выше ростом, носили усы и бороду, имели белую кожу и синие глаза. Кстати, такой же портрет имеют Белые Боги в легендах, как Южной, так и Центральной Америк. Инки тоже причислены к группе Белых Богов, поэтому Инка – это не только правитель, но и Бог, а по латиноамериканской традиции, это слово принято писать с большой буквы.

 

Фрагмент стены в городе Ушмаль

 

Фрагмент стены в городе Ушмаль, Майя, Мексика. Примерно  в то же время, построен, что и города-картинки в Перу.  Стена здания. Образец применения штамповки и искусственного  материала. Мы будем об этом говорить дальше. Обратите внимание на ступени. Они совершенно не выбиты. К сожалению, Куско перестроен испанцами , поэтому, в качестве примера архитектуры  времен Белых богов, можно привести некоторые другие прекрасные древние города.

 
       Что касается Империи, и ее столицы, здесь тоже вопросов возникает немало, особенно с датами. Вообще, в истории Латинской Америки, особенно времен до испанского завоевания, с датами – большая путаница.

       Впервые я увидела Куско с высоты горы, когда мы с нашим проводником Хавьером отправились смотреть города в его окрестностях. В тот день мы намеревались познакомиться со всеми. Но прежде, чем смотреть другие города – спутники Куско, Хавьер (наш проводник, которого мы наняли в одном из экскурсионных бюро Куско), решил нам показать крепость Саксауаман. Она строилась для обороны Куско. Сегодня о городах-спутниках Куско мы говорить не будем (о каждом из них я подробно рассказываю в своей книге «Приключения в Южной Америке. Белые Боги - легенды, тайны, догадки»).

 

Один из городов спутников Куско Тчамбомачай

Один из городов спутников Куско  Тчамбомачай.  Образец кладки стен

 

 

       Возьмем для исследования только столицу Империи, и исследуем одну таинственную особенность этого города, и эта особенность, как оказалось, является характерной  чертой каждого города в его окрестностях.

       Древняя крепость, она стоит на горе, и напоминает гнездо огромной птицы. Говорят, что Саксауаман  переводится, как «Соколиное гнездо», но мне кажется, что это не перевод, а ассоциация. Крепость действительно похожа на гнездо. Три кольца стен, как края гнезда огромной птицы, опоясывают гору, а сердцевину его  - дно, «выстилает»  круглое строение на самой вершине.

       Мне не кажется, что это перевод, потому что там есть часть слова, которая присутствует во могих названиях городов того времени. Это «-ауа-« : Тио-ти-ауа-кан (город, где Боги коснулись Земли), Ти-ауа-наку (Ворота Солнца), Сакс-ауа-ман (Соколиное гнездо).

 

Тиотиауакан

 

Тиотиауакан. Снимок сделан с пирамиды Луны. Слева пирамида Солнца.  По сторонам   проспекта Мертвых, именно так назвали  центральную часть комплекса археологи, видимо потому, что четырехступенчатые площадки напомнили им мавзолеи. Кстати, эта площадка напоминает мавзолей Ленина на Красной площади в Москве, не правда ли? Обратите внимание на холмы  вдалеке. Вполне возможно, что это пирамиды.

 

 

Тиотиауакан. Фрагмент. Обратите внимание  на строительный почерк.  Какая геометрическая точность!  Обратите на плиты, которые создают ступени. Они все идентичны.  Это штамповка. А значит материал – искусственный.
 
 
 Тиотиауакан. Пирамида Солнца
 
Тиотиауакан. Пирамида Солнца.  Сравните лестницу с площадками.  Ступени выложены тем же способом.
 
 
 
Тиауанаку
 
Боливия. Тиауанаку. Обратите внимание на ступени, непонятно откуда они.  Стоят как бы сами по себе.  Видимо,  основная часть постройки разрушена. Это строение значительно младше Тиотиауакана или значительно старше.  Разница в технологии налицо. Хотя слова, явно принадлежат одному языку.
 
 
Тиауанаку
 
 
Тиауанаку.  «Подземная церковь»  (название археологов), Стена масок.  Вы потом сравните блоки, из которых сложены стены  с блоками, из которых сложен проем для дверей в стене крепости Саксауаман.
 
 
       Думаю, достаточно, чтобы оценить неточность ассоциативных названий. (Фотографии я дам в следующих главах, посвященных специально Саксауаману)
      
       В переводе должна быть общая часть. Какое-то общее понятие. Но, этого нет. Значит это не точный перевод. Однако, невооруженным взглядом видно, что все три слова одного языка. Все три строения, полагаю, тоже  принадлежат одной культуре, и всего скорее, к одному времени, скажем, одной эпохе.
 
       Мы посмотрели крепость. Ее размеры, мощь, прекрасная сохранность трех колец стен, сложенных из многотонных валунов, поразили нас, возбудив воображение множеством вопросов, больше похожих на головоломки. Но самую неожиданную загадку Хавьер оставил на десерт. Он  попросил нас сесть в машину, и мы стали  подниматься в горы. Машина остановилась недалеко от довольно удобной «смотровой» площадки. Отсюда город был виден, как на ладони.
 
       -Посмотрите внимательно, - сказал Хавьер, и вы разглядите рисунок.
        Я всмотрелась и действительно разглядела рисунок бегущего животного, принадлежащего, явно, к виду кошачьих. Так впервые я узнала, что Куско не просто построен, а построен в виде рисунка. Это город – картинка. Таких городов в моей картине мира до этого не было.  – И тогда я своими глазами увидела, что город и крепость находятся внутри одного рисунка, то есть представляют собою единый строительный комплекс.
 
       Картина была громадной. Только представьте, какие у нее должны быть размеры, чтобы вместить целый город и крепость-великан, Высоты горы явно не хватала, чтобы  его сфотографировать. Он в кадр не вмещался.
 
       Может быть, его можно было бы увидеть из окна самолета, если бы посмотреть в этой точке на поверхность земли. С такой высоты, я думаю, он был бы отчетливо виден, но, может быть, невозможно было бы догадаться, что это город вместе с крепостью, ведь аналогий таких городов у нас нет. И наш неподготовленный к такому восприятию ум  «подумал» бы, что это просто показалось.
 
       Но даже с этой горы, и даже с этой точки, куда привел нас Хавьер, мы бы рисунок не увидели, если бы наш гид не обратил на него нашего внимания. И мы, увидев и город, и крепость, не узнали бы самого о них удивительного, и может быть главного. Не узнали бы важной особенности древних строительных технологий и существенной особенности деятельности самих строителей. Именно рисунок, показал  ниточку, потянув за которую можно было размотать весь клубок неожиданной информации о той загадочной культуре. 
 
       Я недоуменно посмотрела на Хавьера и своих спутников. Теперь мы все ясно разглядели бегущее животное. Чем дольше я всматривалась, тем рисунок становился отчетливее, как будто бы мой ум медленно оправлялся после шока.
 
       Город, казалось, стоял накрытый одной крышей из черепицы коричневато-красного цвета. И потому кошка казалась рыжей. Но голова имела  серую окраску. Это был тот самый Саксауаман, который мы только что посмотрели, не подозревая, что кроме всего прочего, это еще и скульптура головы животного.
 
       -Невероятно, – сказала я, - Будто неведомый ребенок-великан сложил этот рисунок из конструктора! Мы только что рассматривали три ряда громадин-стен, и я не могла понять, как можно уложить эти многотонные глыбы с такой филигранной точностью. Но оказалось – это только цветочки. Ягодки – вот они. Не просто крепость -  а голова  кошки.
 
       - Не кошки, - поправил меня Хавьер – Священной Пумы. Отсюда рисунок плохо виден. А вот если бы вы смотрели  на него с большей высоты, вы его разглядели бы лучше. Чем с большей высоты на него смотреть, тем он отчетливее виден. 
 
       -Я уже догадалась. Но откуда тогда смотрели на город сами строители и те, кому этот рисунок был адресован. Ведь он несет именно адресату  нужную ему информацию. Так?  Но с какой высоты должен был смотреть адресат, чтобы ее принять без искажений? Откуда смотрели  на город, чтобы рассмотреть рисунок? С горы? Понимаете, что меня интересует? - спросила я.
 
       - А кто это сказал? -  спросил Хавьер
       - Что? – не поняла я.
       -Что тогда летательных аппаратов не было?
 
       Повисла пауза. Нам вдруг стало ясно, что Хавьер прав, и мы все разом стали высказывать свои догадки. Фактически, мы уже побывали в Музее Золота, в Боготе, столице Колумбии, и видели крохотные золотые фигурки летательных аппаратов разных модификаций. Некоторые были очень похожи на наши самолеты и вертолеты. Их было несколько десятков. Фотографировать в этом музее не разрешалось.
 
       -Зачем, зачем надо было город строить в виде кошки, простите, пумы? – воскликнул один из моих спутников, колумбийский студент Алехо.
 
       - Архитектор словно пошутил. И какому нормальному строителю пришло в голову потакать его шуткам? – будто вслух подумал Эдуард, другой спутник в этом путешествии,  петербуржский врач.
 
       - Я не знаю, - улыбнувшись, сказал Хавьер. - Но все города, которые мы сегодня будем смотреть, имеют ту же особенность. Туда летают вертолеты, и летчики мне рассказывали, что каждый город  - это какой-нибудь картинка.
 
       - Не просто будет разгадать намерение этих странных строителей, задумчиво произнесла я, понимая, что мы сейчас соприкасаемся с какой-то удивительной тайной древнего мира.
 
       Мы сели в машину, и я начала соображать, для чего города надо втискивать в границы  контуров-рисунков.
 
        Никакой убедительной мысли не рождалось. Но если все города того времени имели эту особенность, тогда это не шутка архитектора, а  нечто типичное для того времени.
 
       Идея мне нравилась уже тем, что границы этого рисунка не позволяют городу превращаться в бесформенное пятно,  расползаясь вширь без всякой меры, как это случилось с Москвой, Петербургом и другими современными городами. Рисунок как бы узаконил форму: «все, город построен, и пусть остается таким». Процесс строительства – уже завершен или совершен. То есть, город стал совершенством. Мне понравилась эта мысль. Выходит, Совершенство – это полная завершенность, когда ничего больше добавить, или убавлять, не разрушив созданную завершенностью гармонию, невозможно. Поэтому, чтобы создать совершенство, надо точно знать меру завершенности. Выходит, формула Совершенства заключена в мере завершенности.
 
       И тут я чуть не подскочила от пришедшего в мою голову вопроса.
 
       - Хавьер, почти крикнула я, - а как удалось до наших дней сохранить городу форму бегущей пумы? Ведь испанцы-то его полностью разрушили.  Как мог сохраниться древний рисунок? Город сломали, вместо него построили другой, а  рисунок города, созданного древними строителями, остался?!
 
       - Этот рисунок вечен, - спокойно сказал Хавьер. - Его создали древние строители, и никто его не может изменить.
У меня сложилось такое впечатление, что все постройки тех строителей становились вечностью.

 
 Ушмаль
 
Мексика. Юкатан. Ушмаль.
 
 
 
Юкатан Паленке
 
Мексика. Юкатан Паленке.
 
 
 Паленке,  Храм надписей
 
Паленке,  Храм надписей.  Усыпальница Пакаля-Ватана.
 
 
 
       Я поняла, что Хавьер это принял, как аксиому. Он здесь живет. Он к этому привык, и ничего особенного не видит. Закон «видного места». Но свой вопрос, хоть и без всякого уже энтузиазма, я ему все же, задала.
 
       -Ты знаешь, как им это удалось? – взглянула я на проводника.
       - Это их тайна, - вот все , что он  знал.
 
       Но он прав, - действительно тайна! Город не вырос и не уменьшился за все время своего существования, и не изменил своих размеров и формы даже после перестройки. Как это могло произойти? Ведь испанцы, судя по всему, даже не догадывались о «бегущей пуме», но свой, новый город, встроили в ту же картинку. Им-то это как удалось? 
      
       Ну, а если население города вырастет? Как решались эта проблема. Просто. Вокруг Куско построено несколько городов-спутников. Все они построены по тому же принципу, и строительный почерк, однозначно, тот же. Конечно, в каждом новом городе надо создавать новую городскую инфраструктуру и  на это идут дополнительные расходы, но это окупается с лихвой. Небольшой город более органично вписывается в природу. Не подавляет ее, не губит. Легче решается проблема утилизации бытовых отходов, городского транспорта, снабжения и такие города вообще не имеют проблем, которые рождаются в мегаполисе. На окраине каждого такого древнего города – имеются террасы для земледелия. Они настолько геометрически правильны и эстетичны, что подобно искусному саду, органически вписываются в архитектурный рисунок города и только его украшают.
 
       Эти города-спутники вместе с основным городом  представляют собою завершенный комплекс, но расстояние между ними такое, что каждый не разрушает  окружающую среду, а вписывается в нее органично и естественно. Ведь каждый из них – совершенство. И по-своему красив. И собою только украшает, оживляет местность. Я думаю, что и мы, когда-нибудь придем к такому решению, за такими городами – будущее. 
 
       Красота, как считали математики майя, представляет собою числовой символ оптимального решения: ничего лишнего, ничего недостающего, то есть – то есть это числовой символ Совершенства формы. Красота – это оптимальная мера завершения эволюционного процесса развития отдельно взятого процесса. Например, процесса строительства города. А индейцы считают Красоту - показателем здоровья. Если здоровье – норма дня каждой формы. То, выходит, нормой жизни является и Красота. Красивую форму можно создать только в творческом вдохновенном процессе. На такое способен только творец, потому что энергию творца запускает влечение  создать эту новую форму. В процессе творческого созидания, возникает вдохновение, которое рождает информационный резонанс, - и идея воплощается в результат. Но влечение рождает любовь к предмету влечения. Выходит, Любовь – это качественная составляющая энергии творца. Поэтому созидательными энергиями Жизни и являются Любовь и Красота.
 
       Человеку такое созидание доступно, ведь он создан, как утверждают древние книги, по подобию Творца, творцом.
 
 

 

 

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить