Ольга Грейгъ
06.11.2012 г.

  На главную раздела "Публицистика"




Глава 36. «НО ИСТИНА ОЗВУЧИВАЕТСЯ СЛОВАМИ…»


          Ресурсы Антарктики являются достоянием всего человечества, но когда речь идёт об их освоении, то сразу на первый план выдвигаются национальные экономические интересы. Что становится не фактором развития, а фактором препятствия к вовлечению природных ресурсов материка и прибрежного шельфа в мирохозяйственный оборот. Это относится к углеводородным ресурсам, ресурсам нефти, газа, урана, золота, платины, — словом, почти всей таблицы Менделеева, так как, по расчётам ряда учёных, запасы недр Антарктиды во много раз превышают ресурсы всех остальных континентов. Однако с чем это связано, — ни одна научная гипотеза пока не в состоянии объяснить… — рассуждал Олег Грейгъ.

          Рассказывая о событиях той давней экспедиции и разговорах с боссом в период подготовки к ней, Грейгъ привёл слова Митрополитова, обращённые к нему:

          – Помни, что все три наших экипажа ПЛ проработали там до 1947 года. После войны американское командование военно-морских сил по согласованию с правительством осуществило две экспедиции в Антарктику. Вернее, три, но третья запланированная экспедиция американских ВМС там же и исчезла. Тебе надо будет ознакомиться с материалами этой экспедиции и пройти тем же маршрутом в Антарктике.

          И, сделал долгую паузу, словно считывая то, о чём думает его офицер, добавил:

          – И ещё. Тебя волнует, что произошло с тремя советскими экипажами. Если я скажу, что произошло, это не будет полным ответом на все вопросы. Тут важно, чтобы ты ответил себе сам. Тебе придётся остановиться в той самой гостинице в горах Патагонии; это одна из наших секретных баз с того времени. И не удивляйся, если… если где-то там встретишь тех людей, которые НЕ числятся среди живых. Только не вздумай в горячности убить того, кто многие годы живёт в гостинице… А теперь иди.

          Буквально в последние дни перед началом экспедиции Митрополитов вызвал к себе ведущего референта и посоветовал навестить участника давних исторических событий, «прелюбопытную личность», бывшего некогда бесценным помощником товарища Сталина, его лучшего аса — Александра Евгеньевича Голованова. На следующее утро Грейгъ приехал на загородную подмосковную виллу; поставив свою «Волгу» сразу за воротами, он решил пройти к дому пешком, а заодно и прогуляться по территории. Огромная вилла была практически пуста, члены семьи находились в отлучке по делам; это гость понял, как только поднялся на веранду, а затем прошёл в комнаты. В просторном зале в удобном кресле за круглым столом восседал поседевший красавец-богатырь; он кивком головы поприветствовал кавторанга, который чётко доложил о своём присутствии.

          Им удалось найти доверительный общий язык; и за эту, и последующие встречи с Головановым Грейгъ всегда был благодарен боссу, давшему ему познать и смертельный риск, и непререкаемые свидетельства, и бесценные знания, и уникальные знакомства. Голованов покинет бренный мир в 1975-м, и Грейгъ будет присутствовать на скорбном прощании с великим человеком сталинской эпохи…

          Из полученных ранее секретных документов кавторанг уже знал, что в начале 1942 года ТБ-7 (он же Пе-8) — тяжёлый четырёхмоторный с пятым двигателем, находящимся в фюзеляже без лопастей, советский бомбардировщик, пилотируемый Головановым и членами его экипажа, взял курс на юг планеты, стартовав с аэродрома вблизи Хабаровска. Он сделал одну из промежуточных посадок на острове, словно замыкающем Юго-Восточную Азию; далее курс самолёта пролегал в один из оазисов Антарктиды, коих на шестом материке было несколько.

          Всё, что было дальше, Грейгу довелось услышать от самого участника тех давних событий…

          Самолёт благополучно совершил посадку в Антарктиде на тщательно оборудованном аэродроме; въехал на бетонированную площадку, остановился, замедляя поочерёдно ход, замерли лопасти моторов, и огромная плита, на которой полностью помещался огромный бомбардировщик, стала… медленно опускаться.

          Через несколько мгновений самолёт вместе с плитой через образовавшийся проём ушёл на глубину, а из-подо льда вышли двухстворчатые плиты, и когда они сомкнулись, их внешняя сторона образовала… типичный рельеф местности.

          Экипаж и пассажиры, оставив боевую машину, спустились на лифтах, которые представляли собой великолепно оборудованные салоны, где помимо уютных сидений были ниши, за которые, как гласила табличка на русском и немецком языках, заходить не рекомендовалось. (О том, что он опускался на странном лифте в подземный город Антарктиды, также вспоминал и американский адмирал Ричард Бэрд; говорил о непонятном освещении, о переливах красок и воздействии на сознание неведомых сил.)

          Как признал Голованов, вместе с ним тогда в Арктику прилетел и Митрополитов. Выйдя из лифта, они направились по аллее с экзотической растительностью в сторону вытянувшегося вдоль горного хребта озера с фиолетовой водой. И в тот, и в иные свои прилёты, бывая здесь, оба спутника с удивлением воспринимали неземную гамму освещения, словно бы выходившую из-за несуществующего горизонта, — как выходит утреннее ярило, освещая землю. Иногда слышались звуки, которые нельзя сравнить с теми, что слышимы на земле; но сами звуки не раздражали, а скорее, располагали к умиротворению и покою. Аллея, по которой они двигались всего несколько минут, воспринималась на уровне подсознания, как и открываемые им виды; нельзя сказать, было ли, существовало ли это на самом деле. Но звуки успокаивали и будто предлагали принять всё таковым, каковым видится, представляется и воспринимается сознанием.

          Аллея оборвалась внезапно, спутники увидели огромное плато, напоминающее эстакаду, на которой то появлялись, то исчезали какие-то дивные полуквадратные сооружения. И когда эти сооружения проявлялись, то создавалось впечатление, будто вовнутрь их влетает нечто подобное смерчу, но смерч этот был каждый раз совершенно не похож на предыдущие. Странное и непонятное явление; но понимания не требовалось; человеческий мозг не пытался анализировать происходящее. В момент, когда в странное сооружение влетал смерч, в том месте эстакада вдруг расширялась до неимоверных размеров, а на месте сооружения появлялась огромная, светящаяся фиолетовым цветом окружность, превращавшаяся в огромное круглое и конусообразное сооружение. А смерч или его подобие также проходил метаморфозы: он превращался в невидимую, но отчётливо ощутимую, огромного диаметра шахту-трубу; и всё вместе: и сооружение, и всё образовавшееся над ним, в нём и за ним — словно исчезало, сжимаясь в точку, превращаясь в невидимку.

          В тот миг Голованов, словно забыв, кто он и откуда, повернувшись лицом к Митрополитову, вымолвил:

          – Да что такое наш лучший бомбардировщик по сравнению с этим? Так, дребезжащая каракатица.

          Они отчего-то оказались отрезанными от остальной группы, и вдвоём вошли в огромный циклопический цилиндр, светящийся снаружи неведомыми им расцветками внеземной радужной палитры; кто-то передал в их мозг информацию, что ни один художник в мире не сможет человеческим сознанием воспринять количество оттенков, излучаемых тут.

          Эти два человека, попавших в неведомый мир, обладали по-своему чрезвычайно уникальным мозгом, но всей мощи их разума хватало лишь на то, чтобы не поддаться соблазну показаться себе сумасшедшими, либо выказывать неразумное восхищение и щенячий восторг от виденного.

          Они расположились на практически невидимых, но всё же удобных и уютных креслах; и какую бы позу они ни приняли, оба ощущали, как кресло синхронно меняется, подстраиваясь под сидящего. И Митрополитов, и Голованов пытались резко наклоняться, перегибаться, переваливаться за пределы непонятного предмета, но кресло всякий раз изменяя форму, умудрялось проводить сеанс приятной релаксации в сочетании с массажем.

          Прошло ещё несколько мгновений, и вдруг… словно материализовавшись из газообразного состояния, вокруг появилось сразу множество людей, будто разделённых на две группы. Рабочим языком этих больших групп людей, состоящих из немцев и русских, был не звуковой язык, произносимый голосовыми связками, а язык снятия информации с одного мозга и передаваемого на второй. Но так этот процесс выглядел бы в замедленном темпе. На самом деле, объём обмена информацией производился огромными массивами между сотнями, а то и тысячами людей двух национальностей одновременно.

          Люди, присутствующие в огромном пространстве светящегося сооружения, в том числе Митрополитов и Голованов, стали участниками некоего внепланетного, или внеземного совещания. Мозг вновь прибывших функционировал точно так же, как и всех остальных, то есть, на грани предела, на 100 % мощности. И пока шёл одновременный обмен информацией, сооружение заполнялось то ярко-белым свечением, то становилось фиолетовым.

          В конгломерате запредельно-высшего мышления за короткое время заседания, в доли секунды формировалось единственно мудрое и верное решение. Оно аккумулировалось в миг, когда мозг сотен людей — нейроны мозга всех и каждого — с космической скоростью в 600 тысяч километров в секунду пронзала неведомая энергия мысли. И это было столь увлекательно, — познавать огромные массивы информации за считанные секунды. Тогда как, по словам Александра Евгеньевича Голованова, на земле эти процессы познания потребовали бы нескольких лет обычной жизни.

          В этом мире всё шло по иным измерениям.

          Потому что здесь был иной, параллельный и сверхскоростной мир, в который попали эти два человека: два гениальных представителя советской системы. Но здесь даже не посещало их привычное состояние избранности и величия, присущее там, на Земле… Здесь не нужны и не важны были статус и положение в обществе, заслуги перед Родиной и другие земные ценности. Здесь никому и никогда не могла придти в голову мысль, что на прародительнице Земле существуют какие-то режимы, диктатуры Сталина и Гитлера.

          Здесь абсолютно отсутствовал страх, в том числе и страх смерти. При том скоростном режиме мышления мозга смерть не была смертью, а была переходом в иное состояние, когда плазма, из которой сформирован физический остов человека, хомо сапиенса, расщеплялся на те частицы, которые на земле принято называть духом, душой, геномами, молекулами и т. д.

          Люди, функционировавшие в параллельном мире, тоже созидали и любили, но почти невозможно было представить, что кто-то из них попытается или додумается до мысли вернуться в тот мир, где есть у них близкие, родные, могилы предков… Непознанный мир вытеснил их прошлое существование. Их мозг получил способность заглядывать не только в далёкое прошлое, но и в ближайшее будущее, и даже ещё дальше, — на десятки, сотни и тысячи лет. Подобное даётся только Высшим Вселенским Разумом. И тысячи немцев и русских, оставшихся в параллельном мире, не желали знать ни о каких политических фетишах, навязываемым им маломыслящими, примитивными человеками на Земле…

          После этого заседания Митрополитов и Голованов встретились там с некоторыми из тех, кто был известен в СССР и в гитлеровском рейхе. Но известны как обычные люди: служащие, политики, учёные, военные, — тогда как здесь они приобрели новые качества, описать которые практически невозможно земным языком… Среди тех, с кем разговаривали прибывшие, был «исчезнувший» в ноябре 1941 года генерал-оберст Люфтваффе Эрнст Удет, один из талантливых немцев, который в условиях параллельного мира познавал особенности взлетающих и возвращающихся сооружений, напоминающих человеку огромные кольцеобразные и конусообразные летательные аппараты. Он словно учился их моделировать, производить и управлять ими…

          Этот новый мир, присутствие в котором было дозволено Высшим Вселенским Разумом, многим здесь представлялся фазой личного познания мира, будто со временем они смогут приложить энергию своего мозга и свой исключительно высочайший интеллект на пользу всего многомиллиардного населения планеты Земля, выводя землян на новую ступень совершенствования. А пока, общаясь с прибывающими, — с избранными, которым также было позволено заглянуть в святая святых, — они передавали полученные знания, умение и чертежи…

          Многие из находящихся там не однажды, а множество раз, выражаясь земным языком, преодолевали огромные расстояния, исчисляемые световыми годами, и возвращались обратно, путешествуя во Времени и Пространстве…


В начало                               Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить