Ольга Грейгъ
06.11.2012 г.

  На главную раздела "Публицистика"





          С помощью СМИ спецслужбы союзников в период с 1943-го до середины 50-х годов XX века во многом исказили истину о Третьем рейхе. (Для читателя привередливого отмечу: мы не обсуждаем преступления фашизма, — это и так очевидно; мы говорим о ДРУГОМ аспекте.)

          Вторая мировая завершалась, и нужно было создать общественное мнение, непреложную, не подвергаемую никаким сомнениям истину. Перед победителями стоял единственный вопрос глобального накала: кто виноват?

          2 мая 1945 г. в советской печати появилась информация ТАСС по поводу якобы найденных сгоревших трупов фюрера и его жены: «Указанные сообщения являются новым фашистским трюком: распространением утверждения о смерти Гитлера германские фашисты, очевидно, надеются предоставить Гитлеру возможность сойти со сцены и перейти на нелегальное положение. 4 июня появилось сообщение, что Риббентроп бежал в Испанию (на самом деле — Гиммлер). 9 июня прошла официальная пресс-конференция, на которой Жуков неопределённо промямлил:

          – Обстановка загадочная. Из найденных нами дневников адъютантов немецкого главнокомандующего известно, что за два дня до падения Берлина Гитлер женился на киноактрисе Еве Браун. Опознанного трупа Гитлера мы не нашли. Сказать что-либо утвердительное о судьбе Гитлера я не могу. В самую последнюю минуту он мог улететь из Берлина, так как взлётные дорожки позволяли это сделать.

          Комментируя эти слова, Олег Грейгъ иронично подчёркивал:

          – Настоящий русский полководец Суворов терпеть не мог «немогузнаек».

          12 июня ведущая советская газета «Правда» перепечатала из «Нью-Йорк геральд трибюн» статью, в которой автор требовал от американских и английских властей приложить все усилия, чтобы найти Гитлера, указав даже примерные адреса пребывания «преступника мирового масштаба»: Испанию, всю Южную Америку и Патагонию в частности. Переплёвывая друг друга в сенсационности версий, журналисты разных стран писали: вот фюрер в женском платье разгуливал по городам и весям Ирландии, вот он запрыгнул в подводную лодку, пришвартованную у пирса в порту Ла-Палисс, вот идентичный Гитлеру господин со сбритыми усиками пьёт пиво в баре заштатного американского городка…

          В конце мая того же 1945 года в Москву прибыл специальный посол нового президента США Гарри Трумэна — Гарри Гопкинс (1890–1946); ещё недавно бывший советником и специальным помощником ставленника товарища Сталина — президента Франклина Делано Рузвельта. Координация действий и обсуждение позиций по итогам величайшей мировой бойни велись три дня.

          В июле в Потсдаме собралась «большая тройка»; для гостей советские власти устроили экскурсии по разрушенному центру Берлина с обязательным посещением имперской канцелярии. Здесь побывали Черчилль и Труман; присутствующие интимно обсудили, что и как произошло в этом самом месте… Сценаристы, выступавшие в соавторстве, расписывали сцены Мировой истории. В Лондоне в это же время велись переговоры о будущем международном трибунале и распределении ролей. В протоколе заседания от 31 июля есть такие слова:

          «Сталин: …Много говорилось о военных преступниках, и народы ждут, что мы назовём какие-то имена. Наше молчание насчёт этих лиц бросает тень на наш авторитет. Уверяю вас. Поэтому мы выиграем в политическом отношении, и общественное мнение Европы будет довольно, если мы назовём некоторых лиц…

          Эттли: Я не думаю, что перечисление имён усилит наш документ. Например, я считаю, что Гитлер жив, а его нет в нашем списке.

          Сталин: Но его нет, он не в наших руках… Я согласен добавить Гитлера… Я иду на эту уступку.

          Эттли: Я считаю, что миру известно, кто является главными преступниками.

          Сталин: Видите ли, наше молчание в этом вопросе расценивается так, что мы собираемся спасать главных преступников, что мы отыгрываемся на мелких преступниках, а крупным дали возможность спастись… Имена, по-моему, нужны. Это нужно сделать для общественного мнения. Надо, чтобы люди это знали. Будем ли мы привлекать к суду каких-либо немецких промышленников? Я думаю, что будем. Мы назовём Круппа. Если Крупп не годится, мы назовём других».

          Итогом бесед подобного рода стало то, что имя Гитлера НЕ упоминалось в списках привлекаемых к суду нацистов!

          А когда товарищ Сталин окончательно пожелал гарантировать спокойную жизнь издёрганному событиями последних лет фюреру поверженной и униженной Германии, то тут же — в одночасье! — всему миру было объявлено: Гитлер и его сожительница действительно найдены мёртвыми, а их тела обугленными.

          Только теперь Адольфа Гитлера можно было объявить единственным главным виновником развязывания Второй мировой войны; можно было заклеймить чёрной печатью планетарной ненависти человеков всех стран мира, назвав «чудовищем», «палачом», «Нероном XX века», «преступником № 1»; можно было, потешаясь и глумясь, изображать дураком, недочеловеком, болваном с трясущимися руками, идиотом с выпученными глазами, одинаково орущим и на своё окружение, упакованное в чёрную форму СС, и на героических трагиков jude …

          Это не выглядело бы фарсом на грани фола, если бы тот, кто виноват, не избежал наказания…

          Да, «козёл отпущения» был надёжно упрятан. А спецслужбы США ещё долго восторженно играли в игру «Найди чудовище»; в поисках Гитлера они то, захлёбываясь, кричали: «Сенсация! Гитлер найден!», то, паникуя, утверждали, что фюрер сгорел в бушующем пекле Берлина, растерзанного десятками тысяч орудий, сотнями тысяч снарядов, бомб и мин, изрыгаемых из военных армад союзников и жуковских красных орд. А то и вовсе за океаном эксклюзивничали: «Точно установлено, что целая эскадра немецких подводных лодок скрылась в шхерах Латиноамериканского континента, унося тайны Третьего рейха, золото, награбленное у несчастных людей, и в первую очередь, у евреев теперь достанется неонацистам…»; раздражая Советы и мир, жёлтые газетки утверждали, что некоторые главные бонзы Третьего рейха бежали, к примеру, Гиммлер и Мюллер, а ещё — Борманн, с лёгкой руки Шелленберга и Канариса, ставший советским агентом… Уверяли, что Геринг, который на Нюрнбергском процессе «мог заговорить», покончил жизнь самоубийством перед вынесением приговора, заявив якобы, что рейхсмаршалы Германии не могут быть повешенными, а нести ответственность за злодеяния «против всего мира» доведётся оставшимся и уцелевшим в разорённой стране простым немцам…

          Газеты всего мира обсуждали свершившееся и предполагаемое; но знать такие подробности советским людям уже не полагалось! За подобные знания советскому человеку — кара на четверть века в гулагах, а то и смерть без следствия и суда! Зачем товарищу Сталину, чтобы его народ вышел за рамки дозволенного политпропагандой? Подобная дозволенность могла привести к вседозволенности, а вседозволенность — к новой революции и гражданской войне… Генсек установил жестокий диктат в советской стране. Но, опираясь на своих доверенных и приближённых, Иосиф Виссарионович Сталин, великолепно ведя интриги, хозяйничал уже не только в Кремле. Иногда даже в клубемировой закулисы его власть казалась неограниченной. И если б товарищ Сталин только пожелал сказать, он сказал бы ТО, от чего бы весь мир содрогнулся.


В начало                               Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить