15.08.2011 г.

  На главную раздела "Экология сознания"





Люди-сорняки


          Когда Алик Кильдышев на лесах Троицкого собора сказал, что каждому воздается по Вере его, я восприняла это как формулу равновесия. Тогда, сидя на берегу Волги, я серьезно задумалась над вопросом, а во что же верю я. Во что могла верить школьница, вся жизнь которой была впереди? Конечно же, в свои мечты об интересной жизни, о путешествиях, об удаче, о любви и счастье. Наверное, все об этом мечтают в юности. Но мало кто понимает, что же такое счастье. Однако все чувствуют, что счастье — это некое благо. Нечто важное, некая истинная ценность.

          Значительно позднее я осознала, что понятие счастья неотделимо от понятия свободы (значит, как-то связано с отношением человека к себе) и от позиции человека относительно мира. Вера в себя базируется на том, что человек умеет, знает и может. Позиция к миру определяется тем же и обретается одновременно с жизненным опытом. А обрести индивидуальный жизненный опыт невозможно без самостоятельности. Когда человек ее обретает, то осознает, насколько это большая ценность. Самостоятельность формируется той же Верой — в себя, что он способен самостоятельно принять решение и самостоятельно достичь цели. Только такая Вера делает человека способным «мочь», то есть менять свою жизнь согласно своим потребностям, устремлениям, мечтам. Вера обретается одновременно с личным опытом. Когда у человека есть знания и опыт, у него уходят сомнения. Сомнения лишают Веру силы, мешают двигаться к своей цели. Вот почему на фреске «Уверение Фомы Неверующего» Фома изображен слабым, с подкашивающимися ногами. Только Вера, лишенная сомнений, наполняет жизнь человека свершениями. И в жизнь человека приходит его мечта, обретается то, чего он желает. Человек, который способен сам реализовать свою мечту, чувствует себя творцом своей жизни. Если человек способен создать свою жизнь, как желает, он становится счастливым человеком. Весь вопрос в том, чего он желает. И тут опять вопрос упирается в традиции, обычаи рода, в благородство желаний, которое формируется родом. Вера в то, что благо для рода несет благо самому человеку, а благо для рода — в непогрешимости его репутации, которая, как правило, базируется на высоконравственных устремлениях. Если это заложено родом в сознание человека, то благородство и достоинство потребуют от него думать сначала о благе рода, а потом о своем. И свое благо будет соразмеряться с благом рода. Выходит, понятие счастья для благородного человека (заботящегося о благе рода) будет естественным образом строиться на позициях базовой нравственности. Чего не скажешь о людях, «непомнящих родства». Они не получили естественного нравственного влияния на свое сознание через традиции и обычаи рода. Они, подобно сорнякам, заполоняют все пространство собой. Для них важно только одно — обеспечить свою собственную жизнь. Их не беспокоят последствия, что сад, в который вложено столько труда, искусства, знаний и любви поколений, погибнет. На то они и сорняки. В мгновение ока, если их не вырвать с корнями, они уничтожат всю культуру. Как сорняки, они приживаются на любой почве. Ложь — нормально, если это создаст о них хорошее мнение; воровство — а что в этом плохого, если это дает богатство; убийство — и оно возможно, чтобы обеспечить место для себя. Их счастье формируется по принципу «хочу любой ценой», их закон — «лишь бы мне было хорошо». Их сознание не окультурено понятием о добродетели.

          Пора осознать, что понятие о счастье, Вера человека-сорняка, что все, чего он желает, ему дозволено, его «хочу любой ценой» как способ добиваться желаемого — представляют угрозу для планеты и всей Жизни на ней. Вопрос только в процентном соотношении между людьми-сорняками и людьми разумными, то есть носителями Разума. Человек разумный может и обязан перед Жизнью создать такие условия, в которых для сорняков не было бы места. В прекрасном саду сорняки не водятся.

Нить жизни


          В тот незабываемый год реставрация подходила к концу. Леса в Троицком соборе уже порядком расшатались. Их уже собирались снимать, и мы с Аликом часто забирались наверх, чтобы полюбоваться вблизи фресками Гурия Никитина. Доски под ногами потрескивали, и он сердился, когда я бегала по перекрытиям, как прежде, без всякой опаски.

           — Будь сам осторожен, — смеялась я, не придавая этому никакого значения, — ты ведь тяжелее меня.

          Он все чаще грустил. На мой вопрос, в чем причина его грусти, отшучивался, но однажды сказал:

          — Хотелось бы увидеть Троицкий без лесов.

          — Что ты хочешь сказать, — растерялась я.

          — Хочу сказать, что реставрация заканчивается. И моя работа, как реставратора, — тоже.

          — Но ты же искусствовед. И потом, в Костроме столько церквей, наверное, многие еще будут со временем восстановлены.

          — Не скажи, Ипатий один. Это особенное, совершенно особенное место. Да что я тебе говорю, ты и сама это прекрасно знаешь.

          Я знала. Меня саму магнитом тянула туда какая-то неведомая сила, может быть, это и есть Вдохновение, которое обостряло чувства, рождало удивительные мысли о Жизни, о Красоте, о Человеке и его месте на Земле. Я чувствовала, как в Ипатии обострялось воображение и хорошо думалось.

          Мы подошли к фреске «Исцеление расслабленного». Алик смотрел молча. Потом сказал тихо:

          — Только на своем пути, в своем деле человек собран и деятелен. Без своего дела, как и при отсутствии цели, нет смысла пути. Без дела нет интереса к жизни, человек киснет, ум и тело расслабляются, теряют тонус. В древности на Руси больных называли расслабленными. Отсутствие интереса, а он всегда связан с предназначением, лишает человека самой возможности обрести вдохновение. Такое состояние сродни болезни, без интереса нет сил идти вперед. Идти некуда. Наверное, такое бывает в конце пути. А у него есть начало и конец.

          — Надо понимать, с реставрацией Троицкого ты связываешь свое предназначение? — испугалась я. — Конец реставрации — конец пути.

          — Нет, конечно, но как-то связывается, — сказал он тихо.

          — Алик, прошу тебя, не пугай меня так, — на моих глазах выступили слезы.

          — Что ты так разволновалась, — сказал он обычным тоном и добавил иронично. — По-твоему, искусствоведу и пожалеть себя возбраняется. Всем можно, а мне нельзя, — засмеялся он и взглянул на часы. — Ты собиралась с кем-то встречаться, так уже тебе время бежать. Ты же говорила, что надо быть вовремя.

          Мы простились, и я начала спускаться, а он остался на лесах. И крикнул вдогонку:

          — Помни, что я тебе говорил: не растеряй зоркость своего восприятия, живи с вдохновением!

          Вечером я узнала, что Алик Кильдышев в тот день разбился.

          Он лежал со спокойным лицом и улыбкой на устах. Как будто бы был удовлетворен тем, что произошло.

          Наверное, впервые я испытала горе. Для меня утрата этой дружбы была невосполнимой. С того дня и до нынешнего посещения, я в Троицкий собор не заходила. Да и в Ипатии была не часто. А после того, как из жизни ушла мама, и вовсе перестала там бывать, даже когда надолго приезжала в Кострому.

          Я вышла из собора в монастырский двор, где не было ни души. Походила, посмотрела, сделала несколько снимков, а потом села на скамью посередине двора и надолго погрузилась в свои думы и воспоминания. Не знаю, сколько времени я там просидела, наверное, долго. Наконец почувствовала, что мое внутреннее табу на посещение Ипатия снято окончательно. Было большое облегчение. Вышла за ворота монастыря и направилась к остановке маршрутного такси. Тропинка вела к набережной реки Костромы — Костромки, как ее называют здесь. На самом ее берегу раскинулся небольшой рынок народных промыслов. Меня восхитили изделия из хлопка: не перевелись еще костромские мастерицы-рукодельницы. Я любовалась салфетками и скатертями из простого неотбеленного «сурового» полотна с вышивкой и вязанием. Какая это красота, какое изящество рисунка! Ручная работа. Настоящий шедевр.

В чем счастье?


          В маршрутке я думала о счастье. О том, счастлива ли я. Есть ли счастливые люди среди моих знакомых, моих родных людей?

          Среди моих знакомых есть очень богатые люди, но я бы не сказала, что они счастливы. Есть люди, которые достигли власти, но и они не считают себя счастливыми, я знаю это из их рассказов о себе. Знаю нескольких ученых, знаю увлеченных своей профессией людей, — они счастливы в большей мере. По крайней мере, есть увлечение, интерес. Выходит, счастья не дают ни деньги, даже если можно купить все, что захочешь, ни власть, ни людские почести. А где же счастье? Ведь все именно к нему стремятся в жизни. Но что это такое? Где его искать? Где, за какими дверями прячет его от людей жизнь? Но ведь перед кем-то она эти двери открывает? Перед кем же?

          Однажды в Латинской Америке я встретилась с бывшим личным летчиком испанского короля. Перед обаянием этого блистательного красавца не могла устоять ни одна женщина. Он был богат, красив, отважен и беззаветно уверен в себе. Но, как считают французы, если стремитесь попасть в сложную жизненную ситуацию, — ищите женщину. А он только и делал, что искал любовные приключения, в которых он видел смысл жизни. Однажды он нашел именно такую, то есть «роковую» женщину. Нашел — и махом потерял все, что имел: свободу, должность, деньги и женский интерес. Соперник оказался коварным и дальновидным: он подбросил в его самолет наркотики. В те времена в Испании перевозка наркотиков каралась смертной казнью. Король его из тюрьмы вызволил, и он оказался в чужой стране в роли миссионера с Библией в руках вместо документов и денег.

          Думаю, что ко времени нашей встречи жизнь провела его по всем испытаниям и сделала мудрецом, судя по тому, что он сказал, когда наш разговор зашел о достоинствах человека.

          — Быть достойным звания Человек удается далеко не каждому. Иметь самоуважение, ощущать удовлетворение жизнью, чувствовать себя значимым и сильным легко, если имеешь «кресло, мундир и портфель» (положение в социуме, хорошо оплачиваемую высокопоставленную должность и звание). Люди уже тебя уважают за то, что ты предстаешь перед ними в этом недосягаемом для многих кресле, в этом вожделенном для многих мундире и с удобным портфелем. В таком положении человек может позволить себе многое из того, что другому, не имеющему столь веских дополнений к своему достоинству, прощено не будет. Когда меня вызволили из-за решетки и я без документов и денег оказался в чужой стране, несмотря на то, что мои внешние качества за столь короткий срок не изменились, ни одна женщина не обращала на меня внимания. Да и уверенность моя в себе была уже не та.

          Но, лишившись всего этого, без всей этой мишуры стать уважаемым, удовлетворенным жизнью, достойным счастья человеком может лишь очень сильная личность. Единственное, что мне тогда было доступно — это Библия. И поскольку моя жизнь зависела от того, насколько убедительно я сыграю свою роль миссионера, я ее принялся изучать. Необходимость меня заставила ее читать. Я прочитал Библию раз пять, если не больше. И сделал для себя множество открытий.

          Мне пришлось пройти очень сложный путь, в том числе и духовный, чтобы восстановить силы и обрести утраченное самоуважение и уверенность в себе. Ведь счастье в свободе, то есть в свободе выбора своего пути, когда ты сам способен управлять своей жизнью. Когда ты знаешь как и способен реализовать свои потребности. Именно тогда ты обретаешь свою чашу Грааля и становишься поистине свободным. Когда ты обретаешь полную власть над собой и своей жизнью, становишься полностью независимым от случая и обстоятельств, ты обретаешь самоуважение, стабильное, устойчивое.

          Я поверил, что я человек. Теперь я имел право уважать себя за то, что считаю себя достойным звания Человек, потому что поступаю, думаю и чувствую в соответствии с этим достоинством всегда, в любом окружении и в любой обстановке. Потому что теперь это не снаружи, а изнутри. И пока я жив — мое сокровище всегда будет со мной. Оно во мне. Оно и есть — я. Когда я покину этот мир, оно меня не покинет. Никто его мне не дал. Я его обрел сам. И никто не сможет забрать. Его невозможно ни взять, ни отдать в готовом виде, его можно только обрести великим трудом души. И тому, кто его обретает, жизнь показывает дорогу к счастью. Потому что по этой дороге способны идти только достойные люди. Достойный человек сам создает для себя достойную себя жизнь. Окружает себя достойными людьми, поступает, чувствует и думает всегда достойно звания Достойного Человека. Тут без Веры в себя ничего не получится. Но для полного счастья нужен рядом близкий, родной по душе человек. Так что, можно сказать, я подошел к двери, ведущей к счастью.

          — Завтра ваша свадьба. Вы сможете почувствовать себя счастливым.

          — Надеюсь завтра эту дверь открыть. Я очень люблю эту женщину и теперь знаю, что это значит, и уверен в ее любви ко мне.

          Этот разговор состоялся накануне его свадьбы. Его невеста, теперь уже жена, принадлежит к очень известной и уважаемой фамилии в той стране, где он живет. Я надеюсь, что они  сами создадут свое счастье. Они нашли для этого правильную точку отсчета. Я знаю эту женщину и всей душой желаю, чтобы у них все получилось.

          Кроме самореализации и самосовершенствования, человеку для счастья важно чувствовать рядом заботу, внимание, уважение, любовь близкого человека и самому заботиться о близких и дарить им свою любовь. Человеку нужны близость с родными или родственными по душе людьми и умение проявлять по отношению к ним свою доброту. Человеку необходимо знать, что благодаря ему хотя бы один человек на свете обрел свое счастье. Без этого он не может чувствовать себя счастливым в полной мере и быть удовлетворенным своей жизнью.

          Как же обрести эту близость?

          Маршрутка остановилась. Я вышла и села в сквере на лавочку. Мимо меня шли люди. Я старалась по выражению лиц понять, кто из проходящих мимо меня все еще надеется на счастье. Это была непростая задача.

          — А ведь все гениальное просто, — подумалось мне. — Надо оглянуться, есть ли рядом с тобой человек, хоть один, который счастлив только оттого, что ты рядом с ним. Создаешь ли ты своим близким трудности или избавляешь от них. Любят ли они тебя, уважают ли, считаются ли с твоим мнением. Заслужить это труднее, чем высокое должностное звание в социуме. Без этого нечего думать об истинной близости. Родственную душу найти можно, а вот построить с ней отношения? Сложно. А если получится, считай, что ты счастливый человек. Я знаю только одного такого счастливого человека. Это моя тетя Надя. Она счастье свое жизнью своей заслужила.

          Счастье можно заслужить, пройдя через все жизненные испытания, говорят, самое сложное из них — испытание любовью. Именно в этом испытании требуются особая сила духа, стойкость, умение владеть собой в самых непредсказуемых ситуациях, — на такое способны только любящие сердца и чуткие души. Пока это большая редкость,  потому что, чтобы сердце и душа человека стали такими, человеку надо в полной мере осознать ценность собственной жизни, Жизни вообще и не потерять Веру в Счастье.



В начало                               Продолжение
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить