02.12.2009 г.

  На главную раздела "Кравчук Юрий Аркадьевич"


19.09-30.11.2009
 
Фатху не знала своего отца. Мама ей никогда ничего о нём не говорила.  В детстве ей казалось, что это и не обязательно, иметь отца, раз есть  мама.  Они жили большой дружной женской семьёй.  Была бабушка, мамина мама. Была мамина старшая сестра и её три дочери, сёстры Фатху. Их отец был воином, и однажды не вернулся из военного похода. Но это было давно, когда Фатху была ещё совсем маленькой, и она его не помнила. Иногда, очень редко, к ним в дом приходил мужчина-жрец. Он был большой, с тёмной кожей и бритой головой. В их маленьком доме сразу становилось тесно.  Он приносил всем девочкам вкусные, редкие в их доме, сласти, и они с нетерпением  ждали его следующего прихода. Фатху вначале побаивалась его, но он с ней был особенно приветлив, и, когда она привыкла к нему, и перестала дичиться, гладил её по голове своей большой, мягкой, и пахнувшей какими-то благовониями, ладонью. На маму он тоже смотрел ласково, и она выходила его провожать, когда он уходил.  Бабушка говорила, что вот в их жизни встретился хороший человек, потому что они не сделали ничего плохого, и боги послали его за это к ним.
Когда ей исполнилось восемь лет, мама однажды сказала ей, что скоро у неё будет маленький братик.  Мама ходила весёлая и радостная, и у неё вскоре начал расти живот. Это было смешно. А мама говорила, что братик там живёт, и скоро выйдет оттуда. Но однажды случилось непоправимое, страшное. Мама упала на камни, оступившись на дороге, и братика не стало… и мамы, вскоре, тоже.
А вскоре после этого умерла бабушка. Фатху потеряла самых дорогих для себя людей. У сестёр была мама, а у неё никого не осталось.  
Атхотхон, так звали жреца, долго не приходил к ним, но однажды появился и принёс много-много подарков.  Они долго тихо разговаривали с маминой сестрой, а потом он сказал, что скоро заберёт Фатху, и отведёт её в большой храм Изиды, где она будет жить и учиться, чтобы стать жрицей. Девочка приняла это сообщение с безразличной улыбкой, ей было всё равно, что с ней станет дальше. Фатху хотела только одного, к маме.  Она была согласна пойти за ним хоть сейчас, лишь бы куда-нибудь идти, и ни о чём не думать.

* * * * *

Атхотхон пришёл через несколько дней.  Фатху быстро собрала всё, что у неё было. Это всё поместилось в маленький свёрток.  Самым ценным было мамино ожерелье из каких-то камушков и её старая тряпичная кукла. Это было всё, что осталось от её детства. Оно кончилось для Фатху в этот день.
До храма было не близко. Они дважды останавливались отдохнуть и попить воды, которая была в кожаной фляге на поясе у жреца.  Девочка очень устала, но не жаловалась. Их путь закончился, когда солнце уже клонилось к закату.
Маленькую дверку в стене храма открыла совсем сгорбленная старая женщина. Она обменялась с Атхотхоном несколькими фразами на непонятном девочке языке. Он погладил Фатху по голове, последний раз в их жизни, и ушёл, не оборачиваясь.  Больше Фатху никогда его не видела. Много позже она поняла, что он и был её отцом.
 Старуха покормила девочку странного вкуса похлёбкой и чёрствой лепёшкой, и отвела спать в небольшое помещение, где были ещё три постели. Её соседок ещё не было на месте. Фатху улеглась и, будто, провалилась в небытие.
Рано утром её разбудила девочка с обритой головой и очень смуглой кожей. Она сказала, что Фатху должна сделать утреннее омовение вместе с тремя её новыми подругами.  Девочки были старше Фатху, и тоже сюда в храм попали недавно.  Они объяснили новенькой, что здесь требуют очень строго выполнять весь дневной распорядок, иначе следуют различные наказания.
Её старенькой ветхой одежды не оказалась. Новые подружки одетые только в набедренные фартучки, не одеваясь, пошли на омовение в маленький закрытый дворик. Фатху послушно пошла за ними.  Здесь был небольшой бассейн, куда они все и запрыгнули. Из другой двери вышли пятеро таких же раздетых девочек, но немного постарше них. За ними появились из совсем незаметной третьей двери в нише две жрицы. Фахту было сказано, чтобы она делала всё, как остальные.
Омовение проходило в строго определённом порядке. Использовались мягкие губки и особые кремы. Всё чудесно пахло и ласкало кожу. Для Фатху это было незнакомым чудесным действом. А потом ей дали новое лёгкое белоснежное одеяние. И это всё было похоже на чудесную сказку или сон.
Потом они направились в большой открытый зал с огромными колонами и полом из каменных плит. Восходящий диск солнца пронизывал своими лучами весь зал и освещал алтарь с каменными фигурами богов на фоне яркой росписи стены. Зал постепенно заполнялся жрецами и жрицами, которые располагались по разные стороны от центрального прохода, жрецы – справа, жрицы – слева.  Девочки цепочкой выстроились левее молодых жриц.  Утреннее восхваление бога Ра началось с пения гимна, который начали мужские голоса, потом подключились женские. Фатху, как во сне, подтягивала мелодию, не понимая и не разбирая слов.
Пение гимна или нескольких гимнов закончилось, когда уже солнечные лучи светили откуда-то свысока через узорчатые переплёты кровли зала.
Фатху очень устала, к тому же она была голодна. К счастью их повели в небольшую трапезную, где все девять девочек сели за стол в углу помещения. Еда была вкусная и сытная. После трапезы им дали немного отдохнуть в тенистом дворике.  Они уселись на низкие скамеечки, и могли просто поболтать.  Фатху всё это время держалась рядом с девочкой с обритой головой, которая её разбудила утром. Её звали Нами, и она тоже была сиротой. В пожаре погибли её родители и два брата. Её саму чудом удалось спасти, и она почти не получила ожогов, только волосы на голове спеклись, и их пришлось сбрить. Это было совсем недавно, а в храме она была уже десять дней.  Они все четверо были здесь  “новенькими”.  Пятеро старших девочек, которые жили в соседнем помещении,  были здесь уже давно.  Они достигли уже возраста первой инициации, двенадцати лет, и готовились её пройти. Тогда они станут  “послушницами”, то есть будут готовиться к обучению, чтобы стать жрицами.  Через два года им предстоит пройти “малое посвящение” и  начать готовить себя к служению.  Но не все из них будут допущены к этому посвящению. Это будет решаться жрецами, и учитываться собственное желание. Среди таких “послушниц”, обычно бывали и дети, у которых были родители. Было принято девочек отдавать на некоторое время для воспитания в храмы. Они могли остаться там на обучение и служение, если того хотели, но могли и отказаться, и вернуться домой.  Если же они были сиротами, и не могли или не хотели стать жрицами, храмы оставляли их у себя в качестве прислуги. Некоторым с годами жрецы доверяли хозяйственные дела и имущество, и им неплохо жилось в стенах обителей.
Всё это Фахту успела узнать от разговорчивой подруги за это короткое время отдыха.  Весь остальной промежуток дня слился у неё в одно неразборчивое впечатление. Только вечерняя трапеза внесла некоторое разнообразие. После вечерней службы и короткой процедуры омовения она, уже не слыша наставлений Нами, дошла до своего места и впала в сон, раньше, чем упала на свою постель.
Новая жизнь началась!

* * * * *
 
Все следующие далее дни были такими же однообразными и утомительными. От неё ничего не требовали, кроме строгого исполнения жизненного распорядка. Жрица, которая надзирала за девочками, была к Фатху внимательна и даже немного ласкова.   Постепенно, Фатху  начала понимать и запоминать слова молитв-песнопений, ей стала нравиться их несколько заторможенная ритмика. Она уловила, что ритм молитв совпадает с ритмом ударов её сердца. Когда в молитвах поднималось звучание, особенно выделялись низкие мужские голоса, её сердечко подпрыгивало к горлу и ускоряло своё биение.  Ей стало казаться, что, ещё немножечко, и она оторвётся от пола и полетит туда, куда несётся эта молитва, вместе с ней.
Жрица-наставница заметила эту особенность, которая проявлялась в состоянии  девочки. Она стала внимательно присматриваться к ней. Иногда, после вечерней трапезы, когда у девочек  было немного свободного времени, она отводила Фатху в сторону от остальных, и тихо беседовала с ней. Они говорили о маме и сёстрах, доме и чужих людях.  Несколько раз касались вскользь жреца, который приходил к ним, и привёл её сюда.  Тогда Фатху узнала его имя.  Он был служителем другого храма в большом городе, а теперь его отправили далеко на юг.  
Эти разговоры стали для Фатху, какой-то  ниточкой между той старой жизнью, той маленькой девочкой Фатху, и нынешней.  Но однажды наставница сказала, что все эти воспоминания должны в её памяти остаться в отдельном гнёздышке, навсегда. Но выпускать их оттуда не надо никогда.  Это всё  только её!    

* * * * *

Пролетел год, потом ещё два, и ещё, и ещё…  В двенадцать лет она с восторгом приняла инициацию.  Учиться ей нравилось, всё ей давалось легко, всё было интересно.  Особенно нравилось Фатху  изучать звёздное небо. Она теперь знала, что звёзды не просто огоньки на небосводе, а космические светила, и у них есть имена, и они движутся по определённому порядку.  Её учила этому та самая старая жрица, которая встретила её в первый вечер у калитки в стене храма.  Жрица была немногословна, но добра к девочке,  и знала очень много интересного. Много позже, незадолго до своей смерти, она рассказала девочке, что тоже была с раннего детства сиротой, и её подобрали жрицы этого храма, умирающей от голода на краю пустыни, куда она пошла умирать.
В шестнадцать лет Фатху была готова стать жрицей. Она проявила удивительные способности и любознательность. Вскоре ей предстояло пройти первое серьёзное испытание, которое  откроет дорогу к настоящим знаниям. Она желала этого больше всего на свете.  Срок  испытания жрецы высчитывали по звёздам. После него должно было состояться долгожданное посвящение.  
Фатху  беспокоило, что всё это должно было быть не в своём храме, а в большом храме Изиды в Абидосе.  Туда её должны доставить прямо перед началом ритуала. Но до этого она должна пройти ещё ритуал очищения. Его первый этап будет проходить в своём храме, здесь.  Это её не беспокоило. Здесь всё привычно, и малых ритуалов пройдено было ни один.  Но дорога…  За восемь лет она ни разу не сделала шага за пределы храма. И, вот, теперь надо будет, как когда-то в детстве оторваться от привычного мира.  Ей не было страшно. Она этого хотела и ждала, но волнение было непривычным. 

* * * * *

Путь вверх по Нилу был не близок. Впервые в жизни Фатху  видела широко открывавшийся мир.  Красота захватывала её воображение, и отвлекала от предстоящего события.  Но сопровождавшие её жрецы старались не давать ей отвлекаться от основной задачи.  Их было трое, два молодых и очень пожилой, но высокий, подтянутый и крепкий, высокого ранга жрец из того храма в Абидосе, куда они плыли.  Он сидел на носу их большой лодки, не общаясь ни с кем весь первый день пути.  Только вечером, кода небо озарилось светом звёзд, и Фатху закончила вечернюю молитву, к ней подошёл один из молодых жрецов и сказал, что учитель, он так назвал пожилого жреца, завёт её к себе. Фатху была удивлена,  но с радостью  покинула своё место и пошла на нос лодки.      
Они долго разговаривали о звёздах. Старый жрец показывал неизвестные девушке созвездия и рассказывал об их влиянии на людские судьбы. Он не спрашивал у Фатху про её прежнюю жизнь, ему было всё известно. А вот про будущее он ей кое-что рассказал.  Фатху поняла, что это не про неё лично, но она должна будет это  увидеть и сделать. Жрец говорил как бы не о ней, а о событиях, в которых ей предстоит участвовать. Но он говорил и про то, что будет очень-очень нескоро. Это её привело в сомнения; о каких же жизнях он говорил.  Из его слов выходило, что он собирается жить вечно, и ей, вроде,  тоже  предстоит увидеть очень далёкое будущее. Но спросить о том, как это понимать, она не решилась. А он не объяснил ничего, только загадочно улыбался, глядя ей в лицо. Или ей это всё показалось в слабом неверном свете звёзд.
Больше у них бесед не было.  Когда они выходили на берег, закончив путешествие, он сказал ей: “Когда будешь готова к испытанию, пусть мне сообщат”.
Храм поразил Фатху своими огромными размерами. Но думать об этом ей было некогда.  Опять она проходила очищение постом и молитвами.  К новой луне она была готова к посвящению.    За это время Фатху передумала весь свой недолгий разговор со старым жрецом на носу лодки. Он, вроде,  рассказывал ей о том, что знал сам о мире, в котором они живут, и ничему её не учил. Но она поняла, что Учитель показал ей путь, который  был для неё начертан Судьбой.  Она теперь знала, что её предназначение – познавать секреты чисел и звёзд, их влияние на судьбы людей.  Ей надо было много и долго учиться, и жить только этим.  Она готова была идти по этому пути.
Впереди был ритуал посвящения, который открывал ей этот путь.

* * * * *

Фатху шла в полной тишине с тёмной повязкой на глазах по каменным плитам. Её босые ноги ощущали, что пол, по которому она шла, постепенно уходит вниз, и его камни становятся всё холоднее.  Её вытянутые руки держали руки двух жриц, которые её вели. Она слышала шаги ещё нескольких пар ног. Но это её не интересовало. Внутри было спокойствие и пустота, даже ожидания, которые её не оставляли с момента  выхода из родного, далёкого теперь, храма, ушли.
Утро началось, как всегда, с омовения и молитвы. В  предыдущий день она просила известить настоятеля, что она готова к ритуалу  посвящения.  И вот, после утренней молитвы к ней подошли две жрицы и, молча, знаками предложили следовать за собой.  Они провели Фатху в ту часть храма, где она не бывала. В небольшом помещении с бассейном  её  омыли  чистой водой, потом тело натёрли холодящей слегка дурманящей жидкостью.  Вслед за этим на неё надели белую длинную до пят накидку с прорезью для головы, и повязали на глаза повязку из плотной чёрной ткани.
Наконец, она почувствовала, что под ней горизонтальная площадка, и они остановились.  Невидимые руки сняли с глаз повязку, всё оставалось таким же тёмным, как и до того.  Руки её были уже без поддержки. И она, то ли услышала, то ли ей показалось, что ей был дан приказ идти вперёд. Она двинулась в темноту, не ощущая направления, не чувствуя уже, где право, где лево, где вперёд, где назад. Даже верх и низ стали неощутимы. Она была в бесконечном пространстве, и парила без направления и цели.  Даже время для неё перестало существовать.  У неё родилась мысль, что её больше нет, что эта темнота растворила её тело в себе.  Потом в её сознании начали появляться образы, сначала неосознанные, потом чем-то знакомые, наконец, в ярком цветовом облаке появилась женская фигура. Это была мама. Она улыбалась и звала Фатху за собой.  Фатху пошла, побежала к ней. А мама оставалась на том же расстоянии, её было не догнать, и за её спиной появился образ жреца Атхотхона. Она поняла, что он был её отцом.  Тогда образы родителей, сделав прощальный жест, начали растворяться, а впереди замаячил неяркий призрачный свет.
В большом полутёмном зале, потолок тонул в темноте, стены, скорее угадывались, чем виделись.  Посредине зала стоял большой каменный саркофаг. Вокруг него стояли жрецы в длинных белых одеяниях, и звучало что-то монотонное убаюкивающее и торжественное.  Те же две жрицы, что вели её вначале, опять подхватили её за руки и ввели в круг жрецов. Музыка изменилась.  Низкий мужской голос читал молитвы и заклинания, слов которых она не понимала. Фатху подвели к саркофагу, символу физической смерти, и нового духовного рождения.  Последнее, что она почувствовала, что её подхватили под спину, понесли и на что-то положили. Чувства покинули её тело, оно больше ей не принадлежало.

* * * * *

Сознание медленно проявляло себя.  Усилием воли Фатху открыла глаза, но ничего не произошло, было так же непроницаемо темно и тихо.  Она начала вспоминать, что же произошло с ней.  Обрывки вчерашних впечатлений ей не говорили ничего, что могло подсказать, когда это было, вчера или сотню лет назад. Понимая, что живёт, раз мыслит, решить в каком она находится мире, ей не удавалось. Начались странные видения, затем наставления, открывающие ей  смысл вещей и жизни. Потом она явственно услышала повеление проститься со всем прошлым той девочки Фатху, и родиться для служения богам и истине, которую она будет постигать всю следующую за этим рождением жизнь.
Идущий издали монотонный, сначала совсем тихий, постепенно усиливающийся звук пробудил её окончательно.  Она почувствовала своё медленное дыхание, затем биение сердца. Очень яркий свет ударил по глазам, стало светло. Над краем саркофага появились чьи-то руки, много рук, которые подхватили её тело и поставили на площадку, спиной к каменной стеле.
   Теперь она получила новую жизнь и новое имя.  Под руководством наставника ей предстояло учиться и постигать многие знания. Стены храма, как и прежде, ограничивали её пространство, но для разума и души был открыт доступ в огромный космос, в пространство информации и мысли.

* * * * *


Четырнадцать лет она познавала законы мудрости, законы чисел и пропорций, законы небесных сфер. В глубокой медитации её Ка уходила в космос и посещала другие миры. Она знала и умела очень много.   Её старый наставник покинул этот мир и ушёл  небытие, где его Ка и Ба, расставшись с телом, будут  жить, пока не придёт время найти себе новое тело, и продолжить  земную школу жизни.  А она должна заменить его в храме, но для этого надо пройти ещё одно посвящение, показать свою состоятельность и готовность  стать  наставником следующего поколения жрецов, идущих путём познания истины и мудрости.
Это будет посвящением в узком кругу мудрецов – жрецов высшего ранга.  А за полгода до этого для того, чтобы принять решение  о своём восхождении, она решила  снова  пройти то, что дало ей  начало  этого пути, давно, девять лет назад.
Тогда она должна было доказать, что готова  решать сложные математические абстрактные и практические  задачи.  Она с внутренним содроганием вспоминала, как её под тихое заунывное пение жрецов, которое постепенно замирало вдали длинного коридора, вели в “предел вечного покоя”.  Это теперь она знала, что там, в глубокой каменной нише хранились останки трёх великанов, людей прошлой эпохи, которые были в два раза выше современных  жителей Земли.  Тогда она знала только, что ей предстоит  решить трудную математическую задачу, и этим решением дать себе продолжить жизнь и служение, или остаться в тесном заточении, и умереть от голода в запечатанном  каменном мешке. Всё, что у неё было для решения задачи,  размеченная деревянная палочка с делениями и пучок  тонких реек. И её знания. Ещё была табличка, на которой она должна была написать ответ, и просунуть её в узкое окошечко в стене. Только правильное решение давало ей жизнь.  Она знала, что для себя выбрала!
Когда над её головой закрылась каменная плита, и стало почти темно, она почувствовала  страх смерти.  Но это была минутная слабость.  И к испытанию, и к смерти она была готова.  Из двух длинных вентиляционных ходов в стенах храма к ней в подземелье слегка пробивался свет.  Этого было достаточно, чтобы работать, и хорошо, чтобы не отвлекаться от дела. Но сосредоточиться на трудной задаче ей долго не удавалось. Её время не было ни чем ограниченно, но сюда ей никто не принесёт ни еды, ни воды. Это она знала.  
Светлый день закончился неожиданно быстро. Темнота сдавила её своей тяжестью.  В голову полезли совсем ненужные посторонние мысли.  Через некоторое время она справилась с собой, и решила, что только сон даст ей силы и свежесть ума. Задала себе установку, устроилась, свернувшись калачиком на каменном полу, и сразу уснула.  Проснулась она в привычное время перед восходом солнца.  Молитва без омовения не принесла ей обычной радости. Как только появился слабый свет, она начала работать.  Сначала надо было продумать ход работы и понять задачу, которую ей сформулировали перед входом в эту подземную галерею.  На это ушло много времени, но она с радостью  поняла, что всё получится, что она знает,  как всё сделать.
  Ещё её наставник хотел построить при храме большую обсерваторию. Место храма для этого было очень подходящее. Но сил и времени у наставника для этого не хватило, и он завещал свою мечту ей, своей самой способной ученице. Нужно было сделать проект, который бы позволил очень точно, ориентируясь по звёздам,  определять и прогнозировать многие небесные процессы, в том числе затмения Солнца и Луны.  Проект в её сознании имел свои основные черты, но нужны были точные расчёты, иначе Совет жрецов на это строительство не давал согласия.  Это трудное дело стало смыслом её жизни, и от его решения сейчас и зависела её жизнь.
План обсерватории был ориентирован на определённые звёзды и созвездия. Их параметры она знала назубок, все углы были просчитаны и проверены много раз.  Само сооружение должно было иметь сложную форму. Надо было сделать из реечек его макет в пропорциях и просчитать объём и нагрузку на природное скальное основание.
Всё было понятно и, казалось, просто. Но что-то не получалось у неё. Руки не слушались, тонкие палочки ломались не так, как следовало, модель не выходила. Так прошёл ещё один светлый день.  С темнотой она почувствовала сильную жажду. Спасительный сон не шёл к ней, становилось тревожно. Она молилась всем богам, прося у них помощи. Но боги молча наблюдали её мучения и не отзывались на её мольбы. Она остро почувствовала своё одиночество, ей захотелось стать совсем маленькой, превратиться в точку. Казалось, что стены её узилища сходятся всё уже и скоро раздавят её.  На неё наваливался приступ ужаса, тело коченело, и она провалилась в беспамятство.   
Следующий день был наполнен кошмарами.  Её мучила жажда, потом начались странные видения.  Она забыла слова молитв, память и разум перестали ей подчиняться. Она потеряла чувство времени, и перенеслась в иное пространство, или иное время.  Перед глазами стояло прекрасное сооружение, и она была горда тем, что это творение её таланта. Она всё  про него знала, каждый его камень, и как его уложили на своё место.
Первые проблески света застали её в творческом возбуждении.  Макет, ажурный, из тонких палочек строился сам собой. Её руки сами находили необходимые размеры и  вставляли всё на нужные места.  Потом она, как будто под диктовку написала все расчёты, ответы на все необходимые вопросы, и просунула табличку в узкую щель.  Ей оставалось ждать.  Макет ей всё больше нравился. Она уже видела, что будет в нём менять по ходу строительства, потому что ей надо было дать только нужный, тот, что примут мудрые, ответ.  Но в её видении всё было не так, лучше и совершеннее.
Долго, очень долго тянулось ожидание.  Хотелось кричать и требовать, вынуть её из этой ямы. Наконец, зашуршала над головой сдвигаемая плита. К ней спустились две жрицы, и подняли её, измученную, но радостную, над собой. Другие руки подхватили и понесли к свету жизни.

 

* * * * *
 

Обсерваторию строили, чуть в удалении от храмового комплекса на скальном основании, приподнятом над окружающей местностью.  Её расположение было тщательно выверено по звёздам и сторонам света.  Строительство шло не быстро, но без остановок. Наставник сам наблюдал за процессом. И вот, когда остались последние штрихи, он ушёл из  жизни.  Менхутиатота, так звали в посвящении Фатху,  должна была принять своё детище и покинутый наставником сан. Но её одолевали сомнения, и она должна была получить духовный посыл  для того, чтобы решить, сможет ли она понести эти нелёгкие обязанности.  Ещё молодая, но уже умудрённая большим опытом, она приняла решение  получить  теперь уже  совет от богов там, где с такими мучениями родился  проект обсерватории.  Её  тем же путём, так же под руки, провели в ту маленькую подземную камеру, и оставили на срок, который ей будет необходим.
Теперь всё было по-другому, чем тогда, давно. Но она искала ту маленькую зацепку, которая провела грань между жизнью и смертью, которая по велению свыше дала ей это продолжение судьбы.  Её не мучили кошмары, она не боялась чего-то не сделать,  ей не грозила голодная смерть. Просто, она пришла к тому изначальному месту, но вернуться в то прошлое время ей не удалось.  Внутренний покой  и радость выполненного огромного дела приблизили её к бесконечности жизни. Она снова прошла давний, очень давний, кусочек пути своей космической эпопеи жизни. Впереди была дорога по пути, уже предрешённому и ясному.  Ей хватило одной  спокойной  отрешённой от всего мира ночи.
Теперь она ждала высшего посвящения и дальнейшей работы.  Новое качество давало ей возможность претворить в жизнь то, что виделось тогда, в момент откровения много лет назад.  Она желала воплотить в этом мире  те черты, которые она принесла с собой из своего давнего космического путешествия.  Туда в Космос были сейчас устремлены все её мысли и чувства.  Она готовила себя всё это время воплотить здесь на Земле тот свой  Космос.

 

Новелла поступила в редакцию 01.12.2009г.

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить