27.08.2012 г.

  На главную раздела "Эзотерика"


“Для одних запах смертоносный на смерть, а для
других запах живительный на жизнь.”

2 Кор. 2:16

          Тонкий аромат пронизывал атмосферу комнаты. Ирина никак не могла определить происхождение этого запаха. Живых цветов не было ни в одной вазе. Все жасмины и черемухи под окном отцвели. В это время года могла цвести только липа. Но это была определённо не липа. Это была сирень. Да, пахло сиренью, как после дождя.

          “Может, коты что-нибудь “раздраконили”? — подумала она и мысленно пробежалась по всем предполагаемым источникам. — Духи, шампунь, порошок… Нет”.

          Ни одно средство бытовой химии, ни один предмет из интернет-магазина парфюмерии, находящиеся в доме, не обладали этим запахом.

          “Здесь кто-то был, — решила она, — был и оставил запах своей туалетной воды”.

          Но дверь была в порядке. Железная всё-таки. Ключей ни у кого кроме дочери нет. А она далеко. Плавает по Волге.

          В доме были только сиамские коты.

          С тех пор как умерла собака, а вскоре и хозяин, кот и кошка оставались единственными обитателями квартиры, когда Ира уходила на работу. Обычно они как ленивцы весь день спали в обнимку, а вечером, потягиваясь, выходили ей на встречу.

          Сейчас кошки вообще не было видно. Кот же, сидел на столе и в упор смотрел на “стенку” с книгами, не обращая никакого внимания на хозяйку. При этом он водил хвостом по столу, из стороны в сторону. Всё это было очень странно.

          Во-первых, коты виляют хвостами, когда злятся. Ирина это хорошо знала. Может там комар какой-нибудь, или муха на книжной полке. Нет, невидно там никаких насекомых. Она позвала кота, но он даже не оглянулся, продолжая тупо смотреть на ровные ряды книг.

          Господи, что-то не так в этом доме. И запах какой-то непонятный, из вентиляции что ли, и пусто как-то. Тоскливо и одиноко. А ведь сегодня у дочери день рождения. Надо её поздравить. Хорошо, если связь будет. Где они сейчас проплывают. Так противно всё время слышать в трубке один и тот же ответ оператора: “Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети”.

          В доме царила мёртвая тишина. Все телефоны молчали и “такой” и “мобильник”.

          Ирина пошла на кухню, достала из холодильника “Мартини”. Ей нравилось это вино. Особенно холодное, и особенно летом. Она вспомнила, как её покойный муж, когда-то, шутил, хитро улыбаясь: “А не послать ли нам в лавку за бутылочкой “Мартини”?.

          Прошло несколько месяцев с тех пор, как он умер, вернее погиб. Пошёл за сигаретами и не вернулся. Была зима. Сам упал и разбился или помог кто, неизвестно. Он был жив, когда его нашли соседи и позвали Ирину. Он всё время повторял, что бы она не оставляла его здесь, что он хочет домой. Приехала скорая, за ней ещё одна и ещё. Но сделать ничего было невозможно. У него был перелом основания черепа. Он отключился и долго лежал в реанимации на аппарате искусственного жизнеобеспечения. Однажды вечером ей позвонили из больницы и сообщили, что он скончался, а после этого его тело ещё долго находилось в морге. Шло следствие. Потом дело закрыли.

          В тот период Ирину не покидало тягостное ощущение невыполненного долга, ведь он просил, чтобы его отнесли домой, но так было не положено. Почему? Ведь исход был ясен. Так он и лежал где-то там полуживой и неживой, холодный и одинокий.

          Однако, с тех пор, как мужа кремировали, он даже ни разу не приснился Ирине. Вся её прошлая жизнь постепенно уплывала, как далёкий остров в тумане. Когда прошло сорок дней, она раздала все его вещи и даже мебель. И кресло, на котором он постоянно сидел и секретер и диван. В большой комнате стало просторно и пусто. Но ковры и одеяла ещё долго хранили и запах мужского тела и запах старой собаки. Но сейчас! Ничего подобного не ощущалось. В доме присутствовал совершенно другой ароматический фон, словно кто-то прошёлся по квартире с освежителем.

          Ирина сидела на кухне, погружённая в воспоминания, но не долго. Внезапно в комнате раздался кошачий крик. Именно крик, а не мяуканье. Так кричат только сиамские коты, словно павианы. Особенно, когда хотят подраться. Ира испугалась за кошку, она подумала, что кот за что-то разозлился на неё, и вбежала в комнату. Но спасать было не кого. Кошки в комнате не было.

          Кот на столе примеривался к прыжку, поводя хвостом и приподнимая зад. Он явно собирался прыгнуть на стенку с книгами. Но книги стояли очень плотно, и не было ни малейшего пространства, и некуда было прыгать. Однако это не остановило кота, и он решительно бросился вверх.

          Долетев до цели, он зацепился когтями за переплёты и повис, лихорадочно перебирая задними ногами. Корешок одной книги надорвался, но кот продолжал висеть, пока, наконец, эта книга не выпала из ряда. Вернее пока он не выдрал её. Она раскрылась и грохнулась на пол вниз страницами. Следом за ней приземлился кот и, как ошпаренный убежал куда-то в спальню и исчез.

          “Вот бестия, ну поганец ”, — разозлилась на кота Ирина, — книгу порвал, совсем с ума сбрендил”.

          Она подошла, чтобы поднять распухшую от раскрывшихся страниц, как капуста книгу и стала расправлять помятые листы. Это была “Графиня Рудольштадт” Жорж Санд.

          Прямо на развороте страниц в глаза ей бросилась фраза: “ В эту минуту большущий кот, выскочивший откуда-то из темноты галереи, с громким мяуканьем промчался мимо…”
 

          “Господи и там, в романе на этом месте кот носится, чудеса какие-то!” — подумала она и перевела глаза на другую страницу. Следующий обрывок фразы прозвучал у неё в мозгу, словно ответ на предыдущие события: “ Так как на этом свете ничего сверхъестественного нет, я хочу узнать, кто там…”

          И в этот момент из книги выпал клочок бумаги, в пол тетрадного листа, в клеточку. На нём ровным почерком её покойного мужа было написано:

          “С Днём рождения дорогая Аннушка!

                                                                Папа ”

          Так звали её дочь, и сегодня был её День рождения.

          “Разве это возможно! Что за чертовщина!”, — повторяла она про себя, ещё раз перечитывая записку —          “… на этом свете ничего сверхъестественного нет, — упорно твердила у неё в голове “Графиня Рудольштадт”.

          “А на каком свете есть? На том?” — ужас охватил Ирину.

          Телефонный звонок вывел Ирину из оцепенения.

          “Мама, наконец-то связь появилась”.

          “Да, да Аня, с Днём рождения тебя! И папа тебя поздравляет”.

          “Какой папа?” — удивляется Аня.

          “Твой папа, какой же ещё”.

          В трубке тишина. Видимо Аннушка решила, что мать сошла с ума.

          “Что я несу, людей пугаю”, спохватилась Ирина, и сбивчиво рассказывает дочери, что случайно нашла в книге записку.

          — А, это он мне в седьмом классе книгу подарил с этой запиской, — говорит Аня и по голосу чувствуется, что она тоже расстроилась. Но не надолго, новые впечатления, наполняющие её, помогают быстро забыть об этой истории.

          Совсем другая ситуация у Ирины. Ей страшно. Она вспоминает, как однажды видела по телевизору американскую передачу о привидениях. Там рассказывали, что после появления образа одной дамы в театре, на некоторое время всегда остаётся запах сирени.

          Странно, но и в квартире всё ещё присутствует, правда, заметно ослабевая, этот аромат.

          “Что же это было?” — мучается она вопросом, — неужели он приходил с того света, чтобы поздравить дочь или прислал кого-то? Как это связано с этим мистическим романом и с котом на сто четырнадцатой странице? Почему записка оказалась именно в этой книге про “Невидимых”?

          Она снова погружается в воспоминания, потом начинает перечитывать почти забытый роман.

          “Надо будет посоветовать Аннушке, чтобы тоже перечитала. Наверно там есть, что-то ценное для неё, что-то важное”, — уже засыпая, думает Ирина.



          Попробуйте и Вы. Почитайте “Графиню”, чего стоит только одна идея переселения душ!


          И никогда не гоните зверей, которые сами пришли к Вам. Кто знает, кто их послал и зачем?

          Или вот это: “Смерть таит в себе нечто слишком торжественное и значительное, чтобы малодушие страха или религиозные сомнения могли омрачить восторженный пыл и ясность душ сильных и полных веры”. Цитата из романа.

 

Ю.В. Николаева
Санкт-Петербург, 2002 г.

 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить