18.03.2011 г.

  На главную раздела "Эзотерика"


 
 
Ю.В.Николаева

Шум дождя смешивался со стуком колёс электрички, то затихая, то усиливаясь. Вода струйками стекала по оконному стеклу. Было темно, несмотря на июнь и положенные по календарю белые ночи. Противно и холодно.

Вагон был почти пустой. В столь поздний час, в будний день, да ещё в такую погоду никто не ехал в город.

Наташу клонило в сон, но неприятное внутреннее напряжение не давало покоя. В голове, к тому же, всё время вертелась эта дурацкая мелодия, которая привязалась к ней ещё днём, на работе.
 

***

Прошедший день был жарким и солнечным. Ничто не предвещало этот “всемирный потоп” на ночь глядя.

Наташа вспомнила, как она вообще чуть не забыла зонт, уходя из лаборатории. Да она и вовсе не собиралась его брать. Зонт и так несколько дней провисел в шкафу среди белых халатов.

Она уже была в дверях, когда её окликнула Неля, старший научный сотрудник и “старший товарищ по жизни”: “ Зонт возьми, пригодится! Погода меняется”.

А так не хотелось возвращаться за этим тяжёлым зонтом. Нет, сам по себе, он, конечно, не был тяжёлым, но он был лишним. Руки просто обрывались под тяжестью сумок. Предстояло пройти через парк, проехать две остановки на трамвае до вокзала, а потом ещё долго идти от станции в Комарово. Зонт определённо был лишней тяжестью.

Вот тогда то к ней и привязалась эта мелодия. То ли она прозвучала где-то по радио, то ли родилась у Наташи прямо в голове, она не помнила.

Она вообще была расстроена почти весь день, с того момента, когда муж позвонил ей в конце рабочего дня и сказал, что не заедет за ней как обычно, так как у него дела в городе допоздна, и ей одной придётся поехать сегодня на дачу, а он переночует дома и приедет завтра.

Не поехать Наташа не могла. Во-первых, испортились бы все продукты и фрукты, которые она закупила для ребёнка, во-вторых, она боялась вызвать неудовольствие свекрови.

Но главное было третье, она не смогла возразить мужу и согласилась с ним, что ей надо ехать одной на дачу именно сегодня. Она даже сама себе удивилась, когда повесила трубку, как легко она согласилась на такой вариант, который её явно не устраивал.

А ещё и Неля, которая слышала весь их разговор, как-то странно и недовольно на неё посмотрела, словно Наташа не смогла правильно решить производственную проблему.

Хрупкая и белокурая Наташа, несмотря на свой “ангельский” вид, обычно умела настоять на своём, а тут вдруг растерялась.

Внутреннее сомнение по поводу необходимости её мужу Игорю ночевать в городе одному всю дорогу нарастало. Ведь бывало, когда он и в первом часу ночи приезжал на дачу. Подумаешь, ночи то белые. К тому же ни вчера, ни сегодня утром, он её ни о чём не предупреждал.

До дачи Наташа добралась часам к семи вечера. Дальше всё происходило, как в тумане.

Ни недовольное лицо свекрови, из-за того, что она не то привезла, ни капризы сына, в конец испорченного бабушкой, её не волновали. В голове крутилась, постепенно нарастая, сопровождаемая знакомой мелодией тревога.

Она приготовила ужин. Потом они все втроём с бабушкой сходили на Залив, но не надолго. Поднялся сильный и холодный ветер. Небо затянуло тучами.

Сын тарахтел о чём-то о своём, свекровь о своём, она совершенно не помнит о чём. В “автоматическом” режиме Наташа почитала ребёнку на ночь книжку и уложила в постель.

Свекровь уселась в кресло под торшером с пачкой, купленных для неё в электричке, газет, а Наташа стала одевать плащ.

“Зонт возьми …”, - послышался в голове далёкий знакомый голос.

Наташа взяла зонт, пожелала свекрови спокойной ночи и сказала, что приедет завтра. Та посмотрела на неё поверх очков, не понимая, что происходит и о чём это она, но было уже поздно, дверь за Наташей захлопнулась.

Первые крупные капли падали на асфальт перрона, оставляя на нём большие тёмные пятна, когда она садилась в электричку на Петербург.

 
***

Дождь всё лил и лил. Словно “разверзлись хляби небесные”. Электричка остановилась на подъездных путях к Финляндскому вокзалу. Наташа поёжилась от сырости, которая заползала в вагон через открытые ещё днём окна. Тогда было душно, а теперь прямо осень наступила. Погода действительно изменилась и очень.

“Важней всего погода в доме …”, - затянула у неё в голове Лариса Долина.

Электричка снова тронулась, Наташа встала и пошла к выходу. “…А всё, что кроме, - уверенно продолжала Долина, - легко исправить с помощью зонта.”

“З о н т а, з о н т а”, - словно эхо продолжало звучать где–то в самой глубине Наташиного мозга, она вернулась и взяла со скамейки зонт, который опять чуть не забыла.

Когда она вышла на платформу Финляндского вокзала, на неё обрушалась “ниагара” дождя. Ни плащ, ни зонт не могли помочь в этом сплошном потоке воды. Вода лилась с неба и рекой неслась по улицам города.

Наташа с трудом поймала тачку, хотя ехать до Петроградской было совсем недалеко. Почему-то никто не хотел подбирать на дороге мокрую женщину и сажать в свою сухую машину.

Водитель высадил Наташу на улице, не заезжая под арку, и она снова вся вымокла, пробегая через внутренние дворы.

У подъезда стояли родные “Жигули”. В родной квартире, в большой комнате горел свет. Наташа поднялась по лестнице. Звонить она не стала. Пока она открывала дверь, вокруг неё образовалась лужа. Вода стекала ручьями с плаща. Она сложила мокрый зонт и тихо вошла в квартиру.

Старинная квартира, в которой проживало ни одно поколение медицинских профессоров, была очень большая. Её свекровь, муж Игорь, академический отпрыск, две его старшие сестры, а теперь и Наташа с наследником, составляли население этого дома-музея. Когда Игорь женился, его семье выделили две смежные комнаты. В первой была столовая и гостиная с большим овальным столом и баром-холодильником, а во второй спальня. По началу Наташа никак не могла привыкнуть к этим расстояниям и просторам, которые к тому же требовали постоянного ухода, ведь научные работники не могли позволить себе, как раньше, домработницу. А ещё, как назло, в доме было столько вещей, книжных шкафов, картин, статуэток, с которых приходилось вытирать пыль.

Однако Наташа привыкла к этому дому, она полюбила его, и он стал для неё родным. Она любила своего мужа и всё, что его окружало.

В доме было тепло и сухо. В ванне журчала вода, но эта вода была совсем не та вода, которая заливала её на улице, это была горячая и родная домашняя вода. Наташа уже предвкушала, как она сейчас встанет под тёплый душ. Но в ванне определённо был Игорь, он даже что-то там насвистывал.

Коридор был длинный, длинный, и Наташе скорее показалось, что она услышала, всё ту же известную мелодию. “ Надо же, и к нему это прицепилось”, - подумала она.

Наташа знала, что её муж обожает принимать ванну и душ, причём долго, как настоящий аристократ, со всякими “примочками”. Он даже на собственную свадьбу из-за этого чуть не опоздал.

Не снимая плаща, с зонтом в руке, она заглянула в гостиную.

То, что она там увидела, напоминало картину Рембрандта. На диване, слегка прикрывшись накидкой, лежала абсолютно голая девица, она спала.

И без того мокрую Наташу, словно облили с ног до головы. По всему телу пробежала жгучая волна.

Не раздумывая ни секунды, она начала дубасить мокрым зонтом по этому голому телу. “Даная” вскочила, и спросонья не разбирая, где она, побежала в прихожую.

“ Кто Вы, что Вы ?” - хриплым испуганным голосом вопрошала она, пятясь к двери и прикрываясь диванной накидкой.

“ Я то знаю, кто я, а вот ты-то кто? - приговаривала Наташа, продолжая колотить незнакомку зонтом, без разбора куда попало, - и не ори, а то соседи сбегутся ”, - заключила она и, открыв дверь, выпихнула громоздкое тело на лестницу, предварительно сдёрнув с него накидку.

Наташа сама себе удивилась. Откуда только решительность взялась и силы, ведь девица была явно мощнее, и, по крайней мере, размера на три крупнее. Правда она была в состоянии лёгкого алкогольного опьянения, но Наташа всё равно была потрясена своей победой.

Понимая, однако, что на этом ещё рано ставить точку и, опасаясь звонков в дверь, она быстро направилась в гостиную. Ведь в квартире должны были находиться сёстры Игоря, которые спали по своим комнатам, и то ли ничего не слышали, то ли делали вид, что спят, покрывая брата. Игорь же определённо ничего не слышал, он всё плескался и плескался.

Наташа собрала в кучу чужие тряпки, которые были развешаны по стульям, открыла входную дверь и стала бросать всё это вниз по лестнице поочерёдно. Ночная гостья, уже посиневшая от холода, поймав свои джинсы, стала лихорадочно и молча натягивать их на себя.

Потом Наташа открыла холодильник и, обнаружив явно “новые поступления” в виде овощей и колбасных нарезок, а также бутылок, стряхнула всё это с полок в чужую сумку и тоже выбросила за дверь. Последнее, что она там увидела, были помидоры, которые катились вниз по лестнице, подпрыгивая на ступеньках. Про себя она отметила, что бутылки, странным образом, не разбились.

Всё. Теперь, наконец, можно было снять насквозь промокший плащ. Наташа раскрыла зонт, поставила его в прихожей и достала самое большое полотенце. Она стала вытирать волосы, руки, ноги, как будто стирая с себя следы помоев, которые на неё только что вылили. Затем, она надела махровый халат и навела порядок в гостиной.

Наташа вообще была очень собранным и аккуратным человеком. Но состояние аффекта прошло, и теперь она была готова разрыдаться, и не знала, что делать дальше. Необходимо было с кем-то срочно посоветоваться. Несмотря на первый час ночи, она позвонила Неле. Та, как ни странно, не спала, телевизор смотрела.

“Если бы ты знала, что сейчас было”, - и Наташа со слезами рассказала Неле обо всём, о том, какая “бомба” только что чуть не разорвалась в её доме.

“Ложись в постель и сделай вид, что давно спишь. Ничего не спрашивай и ничего не рассказывай. Ты никого и ничего не видела. Просто пришла и легла спать, - посоветовала Неля, - а потом, когда заснёт он, позвони мне снова, сколько бы времени не было”.

Не успела Наташа расстелить постель в спальне и нырнуть под одеяло, как в гостиной послышались шаги. Довольный собой Игорь, в халате, расчёсывая влажные волосы и посматривая в огромное старинное трюмо, тихо напевал знакомую мелодию: “… Есть я и ты, а всё, что кроме…”. Он внезапно замолчал и остановился.

На диване никого не было. Он точно помнил, что просил свою новую знакомую не ходить в спальню, и по возможности не оставлять никаких следов. Следов действительно не было никаких, во всяком случае, чужих. Зато были знакомые следы. Он ещё раз посмотрел в зеркало и увидел отражение, стоящего на полу в прихожей раскрытого зонта. У девушки, которая пришла с ним, зонта не было, а сёстры тогда уже спали. Это явно был зонт его жены, вместе покупали. Странно, она же должна быть на даче. А как же, эта, где же …? Всё ещё сомневаясь, он вошёл в спальню.

Под одеялом кто-то лежал. Игорь включил настольную лампу и увидел разбросанные по подушке знакомые светлые волосы.

“Наташа? - не то спросил, не то подтвердил он, - А…”

(“ Где же та другая, - чуть не спросил он, но вовремя остановился”.)

“ … А, ты давно приехала” - произнёс он вместо этого.

“Да, - спокойно ответила Наташа, укутываясь одеялом, - не мешай спать, я устала и замёрзла”.

В недоумении Игорь вернулся в гостиную и открыл холодильник-бар. Но коньяка там не оказалось, исчезли и помидоры с колбасой.

“Надо же, - подумал Игорь, - кинула меня поганка, - и бутылку прихватила, вот стерва. Хорошо, хоть жена пришла позже”.

Он даже не мог себе представить, какая баталия разыгралась здесь всего двадцать минут назад.

“Вот и спи теперь голодный, - подумала “про себя” Наташа, услышав, как муж ещё раз открыл и закрыл холодильник, будто от этого там могло что-то появиться снова.

“Игорь, ты, что есть хочешь? Поищи что-нибудь у сестёр на кухне”, - тем не менее, медленно сказала она, зная, что на пустой желудок он не скоро заснёт.

Муж последовал её совету и направился на кухню, споткнувшись в коридоре о злополучный зонт, не подозревая, что этот самый зонт, является главным участником семейной драмы и орудием возмездия.

Спустя некоторое время Игорь, наконец, заснул под удаляющуюся, вместе с воспоминаниями о несостоявшейся попытке совершить супружескую измену, надоевшую песенку и шум этого вечного дождя.

Наташа встала и, выйдя на цыпочках в гостиную, набрала телефон Нели.

“Спит? – спросила та, даже не спрашивая, кто ей позвонил среди ночи, она и так знала, - найди его записную книжку и неси сюда, к телефону”, - продолжила она.

Наташа нашла маленькую кожаную книжечку и стала диктовать Неле номера женщин, которых не знала.

“Теперь ложись спать. Завтра спокойно поезжайте на дачу.

П о г о д а б у д е т х о р о ш а я. Остальное предоставь мне. До понедельника”, - сказала ей на прощанье Неля, закончив записывать телефонные номера и напевая: “Важней всего погода в доме…”

 
***

Ни на завтра, ни спустя много лет, ни Наташа, ни Игорь так и не обмолвились друг другу о том, что же произошло в тот вечер на самом деле. Как будто и не было никогда в этом доме посторонней женщины. Та словно испарилась. Игорь пытался позвонить ей, но не застал, потом передумал, а потом и вовсе забыл.

Конечно, Неля вычислила её и, разумеется, сама позвонила ей на следующий день. Почему она больше никогда не появлялась на горизонте, это “профессиональная тайна” Нели. Можно спросить у той самой, у этой “данаи”, она ведь до сих пор работает в кондитерской на Литейном… Неля и это вычислила.

 

Ю. В. Николаева

Санкт-Петербург, 2002 г
 

Добавить комментарий Сообщение модератору


Защитный код
Обновить