София Волохвянская. Связист мира сущих*

* Текст Святого Духа в этой части дан курсивом.

Глава первая. Я слышу голос

В этом разделе я попытаюсь передать мои наблюдения за словом, звуком, цивилизацией высоко организованного Разума Бога. Медленно я буду разворачивать страницы моих напряженных размышлений. Если это повествование будет недоступно пониманию читателя, то мои надежды помочь человеку окажутся тщетными. Следовательно, разум человеческий не дорос в развитии, чтобы понять закономерность, научные познания Высшего Разума, понять Бога как Разум, как жизнь в Мироздании, существующую тысячелетия, понять Бога как ученого корифея.

Я расскажу, как начала слышать биологическое радио. Мой взгляд, вероятно, был острее, чувствительность мозговых клеток для восприятия ультразвуков более развита, и я стала присматриваться к следу, мной замеченному.

Сто лет тому назад телевидение было бы гораздо более сложной техникой для понимания человека, нежели в конце двадцатого века техника биологического радио — мысленный разговор на расстоянии. Сегодня голос Бога из мира небожителей — истина. Я услышала цивилизацию, говорившую мне: “Я, Бог, Сущий гиперпространства”.

Космос имеет жизнь. Это же важнее важного: сильный с мечом (лучом лазера) над нашей головой! И меч этот — световой луч для управления человеческим мышлением! Фантазия? А для чего разум, открывающий окно науки в мир?

Итак, начинаю.

Был 1944 год, шла война. Я работала на военном заводе в Серпухове. День за днем завод разрушал мое хрупкое здоровье, силы падали, и наконец, я оказалась вначале в больнице, а затем в санатории...

Медленно иду по тропинке в сосновом бору мягкий шепот сосен и запах смолы, стук дятла по древесной коре, птичий пересвист создают мирную картину. Летний закат ложится тенями между стволов деревьев. Какой полный покой! Особенная тишина в разговоре природы. Я медленно иду, ступая по мягкой мшистой траве. И вдруг в эту чудную дрему природы врывается грозный и тягучий гудок завода. Словно зловещий коршун налетел и стал клевать голову и мучить мозги. “Я ненавижу тебя, гудок, с твоим зловещим воем. Ненавижу! О, не гуди ты так страшно!” Я падаю на зеленый ковер, спазм сжимает горло, и я плачу в унисон заводскому гудку. “Не плачь, дитя, не плачь напрасно...” — слышу вдруг напев из оперы Рубинштейна. Поднимаю голову, оглядываюсь, будто должна увидеть певца, но никого нет. Молчание. Только шумит ветер в верхушках сосен. “Ах, как разгулялись нервы”,— шепчу и утираю платком росинки слез на ресницах. Гудок уже не гудит. Вокруг спокойно. “Чудится все”,— говорю я себе. “Не чудится, а говорит Сущий гиперпространства”. Оглядываюсь, никого нет, но ведь кто-то ответил. Но уже никто не поет. Не говорит. Вечерний закат закрадывается в лес, и я медленным шагом возвращаюсь в санаторий. Знакомая музыка, как оживляющее вино, играла в душе, и было хорошо в таком ощущении.

Это случилось в самую чарующую ночь, тогда я познакомилась с моим Невидимкой. Он запел вновь человеческим голосом где-то в пространстве Космоса, а ультразвуки доносили Его голос до меня. Это был тот же голос, который пел мне днем. Теперь Он пел у моего изголовья, пел ясно, выразительно, как по радио. Я еще даже не успела вздремнуть, как почувствовала какое-то живое слияние с миром поэзии. Тихо, медленно, откуда-то издалека, из воздушного пространства в меня входили слова:

Когда бы ты хранила тайну свято,

Отдал бы я тебе Мои мечты.

Доволен Я очей лазурным взглядом

Тобою упоен Я, как росой цветы...

Я даже не удивилась, настолько вдохновение сущего голоса меня полонило. Я только спросила: “Кто ты, волшебный Орфей?” “Я — Бог, которому внемлешь ты в полуночной тишине”,— пропел мне музыкой Рубинштейна таинственный певец. Голос певца промолвил:

“Не пугайся, Я — Сущий, твой гений. Подвластны Мне миры Вселенной, сиянья звездные небес. Я — Дух, дыхание нетленно, Я — Свет, Я — Бог, Творец чудес”.

В эту ночь я даже не дремала. Я ощутила полный покой, когда услышала голос невидимого певца, слышала его дыхание, теплоту. Припав к подушке, я слушала, широко открыв глаза и вся отдаваясь во власть незнакомого доселе ощущения. За окном мелькали летучие мыши и пропадали, сникнув между сосен, стрекотали кузнечики, шептались травы. Вся таинственность природы была музыкальным аккомпанементом Невидимке.

Окончив арию, голос умолк. Я вздохнула. Явилось желание прослушать еще этот голос. И только явилась такая мысль, как Сущий сказал: “Настанет день. Приду Я вновь. Спою сонет тебе, желанной”. И таинственная ночь не оставила следа Невидимки.

Поднявшись тихо с постели, чтобы не потревожить спящих в палате, я подошла к окну и посмотрела в пространство лунной ночи. Нет, я не сплю. Я прислушалась. Открыла форточку. Неслыханный мной никогда птичий тысячеголосый хор с разными созвучиями оглашал бор. Свистели дрозды, выводил трели соловей, пели малиновки, звенели синицы, дятел долбил в такт, отбивая барабанную дробь, время от времени подключалась кукушка, и вдруг вскрикивала сова. Это была слаженная величественная симфония. Кто хотя бы раз услышал такой лесной концерт, будь это стар или млад, захочет вновь услышать, как и я. Но сколько после этой ночи я ни ждала от птиц ночного торжества, птицы по ночам не пели. Это была незабываемая, единственная ночь. Птичий концерт длился от двух до трех часов, и постепенно звуки умолкли. Я закрыла форточку и направилась к постели.

День вошел обычным шагом. Санаторный режим не изменился. Тайна ночного голоса певца тревожила и сладко отдавалась в сердце. Мысль настойчиво думала “о Нем”. Откуда Он явился? И куда исчез? Все невидимое живое и таинственное мы привыкли называть словом “Дух”. Говорим: “Появился дух”, “Исчез как дух”. Мой Невидимка пропел арию и пропал. Я была так увлечена его пением, что не обратила внимания на то, что его голос я чувствовала, а не слышала, потому что обычного звука не было, а Дух пел ощутимо страстно.

Уже снова ночь. Все погрузились в сон, я одна не сплю, жду. И тут что-то теплое коснулось моей головы, и разлилось тепло — это во мне, а рядом запел Его голос. Невидимка пел, он не обманул. Он пел в замедленным темпе, так, что я дословно могла записать.

“Я с глаз твоих сниму росинки, дам ощутить любви экстаз. Смахну крылом с чела морщинки, буду лелеять мой алмаз”. Дух продолжал петь, а я водила карандашом по бумаге. Удивительно то, что я ощущала дыхание Духа как тепло, которое приводило в трепет мое сердце. И вдруг все вновь оборвалось внезапно, как ночью. Голос умолк, Дух улетучился, лишь в моих руках остался лирический сонет — документальный след. Значит, это был не сон...

Глава вторая. Школа Духа Георгия Победоносного

Информация, идущая ко мне, разнообразна. Я ждала от Высшего Разума необыкновенной учености, открытий для Земли, а получала вначале литературные тексты, наполненные поучениями, божественной дидактикой. Передавались приказы, направления, диктуемые мне школой Духа Георгия Победоносного.

Школа Духа Георгия Победоносного делится на семь секторов.

Это — созвездие, которым управляет Собор из семи ученых. Высший ранг ученых — архангелы, и каждый сектор носит имя своего архангела. Председатель Собора — Архистратиг Михаил...

...Однажды я приехала в Москву к сестре Татьяне Петровне. Дом, в котором она поселилась, строился руками рабочих завода. Достроили до четвертого этажа и стали заселяться. В одном из помещений поселилась, моя сестра.

Наступила ночь. Таня на ночном дежурстве. Томятся мысли в голове, мелькают тени. Пугают шорох и скрип половиц за дверью. Прислушиваюсь. Сердце учащенно бьется, и этот стук отдается в голове. “Это ветер”,— говорю себе я, но все-таки прислушиваюсь. Ночь увеличивает страхи, шорохи кажутся сильнее. Смотрю в окно. Лунный свет успокаивает нервное напряжение. Мысли текут ровнее. И вдруг сквозь лунный свет пробивается луч другой энергии, более сильной и ощутимой. Это меня включает в свою сеть Дух созвездия Сапфир. В каждый свой приход Он окутывает меня своим тепловым излучением, от которого иногда становится жарко. Наконец, дрожание внутри прекращается, мой головной аппарат включен в линию светопровода, по которому я получу новые лекции. Может быть, Дух продолжит рассказ о Его далеком мире? Я жду...

“Все грезишь? Душу очистить надо от ржавчины”. Почему голос Духа не прежний, а строгий и чужой? Он не похож на моего Гения, к голосу которого я уже привыкла. “А кто ты, со мной говорящий?” — тихо спрашиваю я. “Бог, Иоанн Богослов, в Духе Георгии Победоносном”.— “Какой строгий”,— подумала я. “Я контрольный с поста наблюдений Межпланетных обсерваторий. Буду твоим руководителем. Мой мощный дух тебя всегда сразит, если противится Мне будешь. Встань!” — повелительно сказал голос. Меня подхватила какая-то сила, какие-то невидимые сильные руки, и я была лишена воли и сопротивления. Меня подняли легко, как огонь бумагу, и поставили у кровати. Затем, движимая чьей-то невидимой мне волей, я стала ходить по комнате. “Неужели я сошла с ума? Это хуже смерти. Но почему я все это сознаю и рассуждаю здраво?” —

“Не пугайся,— сказал строго Иоанн,— без времени ничто нигде не совершается, без времени не умрешь, без времени и в Бога обитель не попадешь. Каждому отмечено свое время, по статистике свыше идет учет. Я сказал: ты — корь... Ты — корь, это больная сердцем и душой за справедливость, за мир в мире, за слово поэзии Творца Вышнего. В дни очищения тебя испытаю, достойна ли ты быть связистом на Земле для мира сущих — Бога. Ты будешь мирру получать с десницы Вышнего и сеять свет народу. Помни, Бога поэзия требует духовной чистоты и качественного уклада мыслей и души не ржавой”.

Иоанн умолк. Я ощутила тишину комнаты. Положив на стол записанное мною, легла в постель. Вокруг тихо-тихо. Я прижалась головой к подушке и думала: “Неужели в самом деле есть Бог? Но тогда Он не один, а во множестве. Я — корь... как это объяснил Иоанн. Это я записала?” Выскользнув с постели, я зажгла свет. Прочитываю и опять ложусь, притихшая, растерянная и удивленная. Получается, что за мной наблюдает живой мир. Бог? А почему я не трепещу? Почему страха нет? Все появление голосов сущих как-то просто, по-человечески. Как это понимать: “Иоанн Богослов в Духе Георгии Победоносном?” Обычно Дух говорил: “Я — твой Гений Дух Георгий Победоносный”. Имя и фамилия. А этот в духе Георгии Победоносном. Но если есть такое различие, оттеняющее буквой “в”,— это же что-то значит... Эх! Это все волшебная сказка. Мысль работает здраво. Все помню, ощущаю. Вот передо мною в тетради записи. Так что происходит? Бред в здравомыслящем состоянии? Я стала корь, с мягким знаком на конце, по-латыни Cor — сердце, окончание твердое. Итак, я больна сердцем и душой. Но в самом деле болит, сжимается грудь, душа скулит, скорбит, плачет и тоскует. Почему я должна болеть еще за мир в мире? Я еле ноги таскаю.

Не заметила, как задремала. Сколько я спала, не знаю, только проснулась от дрожи. Я опять была на связи с сущими другого мира. Вокруг меня заколебались воздух и лунный свет, который как ток, проходит сквозь стены и окна. Из этой искрящейся светотуманности, откуда-то издалека ко мне с высоты дошел выразительный и приятный голос: “Мир Вам!” — “И духу твоему! Свят! Свят! Свят Господь!” — ответил приветствием голос Иоанна. Оба голоса разные, но мелодичные.

“О, боже,— подумала я,— что это? Говорят люди между собой и на разном расстоянии, а я, третье лицо, как живой свидетель и слушатель. Может быть, это сон?” Я растираю лицо, сверлю пальцем уши, снова прислушиваюсь. Наблюдаю и слухом, и ощущением: все-таки говорят голоса, да, говорят люди.

“София, наблюдай и записывай”. Я взяла тетрадь и перо, как требовал Иоанн, и прислушалась. Ко мне обращались издалека.

“Жено, ты быть должна поэтом, так предопределено свыше. Обретай знания. Ниц склонись к Христу, испей чашу скорбей, прими в смирении то, что подаст тебе Мой пророк Иоанн.

Я жду покаяния. Свершается суд божий над тобой. Ты предо мной — Судьей”.

“Следи за техникой”,— подсказал мне тут же Иоанн.

Сильнее прежнего заволновался лунный свет, и передо мной, как на киноэкране, одна за другой проходили картины — изображения живых людей такими, как их создала Природа. Во сне не бывают так ярко ощутимы лица. Был ли это мираж или сон наяву, но то, что я не спала,— это точно.

И вот я услышала голоса знакомых мне лиц, будто их записали на пластинку. Все тонкости, которые пером не описать и не изобразить кистью живописца, дало “видение” голосом. Лучшего описания каждой личности нельзя было желать. Это были мои обвинители,— люди, которых я знала, с которыми встречалась в разное время. Шаг за шагом Судья показывал мою жизнь чуть ли не с младенческого возраста, дела давно минувших дней — мои “грехи”. Все было зарегистрировано.

“Жено, дай ответ тобой оскорбленным. Суд ответа ждет”,— строго сказал мне голос, идущий с высоты. “Ты пред Судом стоишь Господним, женщина”,— сказал Иоанн.

“Я не хочу знать никаких судов. Совесть моя чиста”.

Тут оборачивается ко мне Судья.

“Прежде чем посвятить тебя в связисты мира сущих, Суд должен видеть зеркальность твоих мыслей, сердца, определить твой скорби путь, знать твердость твоего взгляда на творимые тобой действия, на столкновения и трения с ближними. Твое мышление — туман”.

“Все ясно,— сказал голос издалека.— Работать, Иоанне, над связистом. Быть сему”.

Все умолкло. Дыхание суда рассеялось, и с меня спала пелена. Луна уже ушла по небосклону за дома. Начинался рассвет...

 

V08.jpeg (1170 bytes)

Вернуться

Ваше время - наша работа!

На головную портала

Парусники мира. Коллекционные работы   

    РУССКИЕ ХУДОЖНИКИ  ***   RUSSIAN ARTISTS

 

Только подписка гарантирует Вам оперативное получение информации о новинках данного раздела


Желтые стр. СИРИНА - Новости - подписка через Subscribe.Ru

Copyright © КОМПАНИЯ ОТКРЫТЫХ СИСТЕМ. Все права сохраняются. Последняя редакция: Сентябрь 28, 2009 17:37:45.